Диссертация Том 1 (1099511), страница 9
Текст из файла (страница 9)
В основе этих процессов лежит решение задачи на смысл [101], котороепредполагает не только «конкретизацию смысла в значении», но и «решение задачи нажизнь, задачи на личность» [121, c. 127], сопровождающееся муками сознавания,33связаннымиспротиворечивостьюсамойжизни,схарактернойдлянеенеопределенностью (В.П. Зинченко [67], Т.В. Корнилова [88]).Соотнося эту концепцию с понятием идеальной формы и проблематикой смыслажизни, можно сказать, что экстремальный опыт можно рассмотреть как опытпереживания идеальной формы (как эквивалент нуминозного переживания (К.Г. Юнг[233])), но связанный не с реализацией культа, а с драматическими событиями жизни, закоторыми в метафизическом ключе можно видеть «действие» судьбы, как источниканеопределенности и одновременно сакральной законосообразности жизни личности.Повседневный же опыт является реалией, в которой человеку необходимо «научиться»заново и по-новому жить. Единицей анализа описанной выше модели является событие, всвязи с чем, М.Ш. Магомет-Эминов отмечает: «конкретизируя психологическогосубъекта,личностьвпсихологическомбытии,намнеобходимообратитьсякчеловеческому событию – событию жизни, событию бытия человека в мире» [121, с.
211]и далее: «в драмах жизни конкретный человек строит себя, конструирует себя …» [121, с.214]. Параллель с проблематикой смысла жизни помимо идеи событийности жизниличности, заключенной в концепции экстремального опыта, состоит в том, что именнопустота повседневной жизни толкает человека к поиску экстремальных ситуаций, которыеи придают жизни событийную наполненность (например, занятие экстремальнымивидами спорта).
Различие концепции М.Ш. Магомет-Эминова с контекстом нашегоисследования заключается в том, что в его случае человек уже испытал экстремальныйопыт и стоит перед необходимостью его конструктивного осмысления и перехода вповседневность, в то время как в нашем случае человек погружен в повседневность иищет возможность вырваться из нее. В контексте приведенных рассуждений проблемасмысла жизни предстает как проблема бессобытийности повседневной жизни (отсутствие«экстремального» опыта), а осмысленность жизни как переживание ее событийнойнаполненности.В.
В феноменологическом ключе смысл жизни предстает не как наличнаяобъективная структура, но как рефлексивная задача («задача на смысл» (А.Н. Леонтьев)),которую человек сам для себя ставит. В этой связи некоторые авторы рассматривалисмысл жизни как ответ, который человек дает сам и в одиночестве (М.К. Мамардашвили,В. Франкл, К.Г. Юнг).
Причем вслед за Д.А. Леонтьевым подчеркнем, что ответ этотпредставляет собой не отвлеченные размышления «на тему», но утверждение поотношению к своей жизни рефлексивной и произвольной позиции (Д.А. Леонтьев [106]).P. Wong [268] в этом контексте, говоря о необходимости созидания смысла отмечал, что«задача на смысл» выступает не просто рационализацией и когнитивной перестройкой, а34требует действительной трансформации ценностей, верований и целей жизни. К.Г. Юнг[232] подчеркивал, что вопрос о смысле жизни встает не перед каждым, а там где никто неспрашивает, нечего и отвечать.
В. Франкл также рассматривал смысл жизни в контекстеответственности (заметим, говоря уже не про смысл, а про ответственность), понимаемойкак ответ человека на вопрос его жизни: «В конечном счете, человек не долженспрашивать, в чем смысл его жизни, но скорее он должен осознавать, что это он сам – тот,кого спрашивают. Живущему в мире человеку вопросы задает жизнь, и он может ответитьжизни, только отвечая за свою собственную жизнь.
Он может дать ответ жизни, толькопринимая ответственность на себя» [204, с. 195]. Если же учесть, что и жизнь нас неспрашивает, но мы сами озадачиваемся вопросом о смысле, то вся проблематика смыслаперемещается из пространства объективной данности и ее субъективной отраженности впространство рефлексии, к пониманию механизмов осмысления конкретным индивидомсвоей жизненной ситуации и приданию ей смысла.Содержательный аспект осмысления жизни объективируется в понятии текстсознания, представляющего собой герменевтическую форму существования и выражениясмыслообразования,недоступногонепосредственномуинтроспективномуактусамонаблюдения. Ставя в центр смысложизненной проблематики категорию «текст», мывыходим на герменевтическое исследование проблемы смысла жизни. Основная его идеязаключается в том, чтобы видеть в смысле жизни не объективную структуру,независимую от сознания личности, но конституируемую сознанием реальность,возникающую в процессе концептуализации и интерпретации человеком своегожизненного опыта.
Единицей существования жизненных смыслов принимается нарратив,жизненная история (Д. Макадамс [122], K. L. Sommer, R. F. Baumeister и T. F. Stillman[264]), имплицированная в автобиографической памяти (D. R. Beike и T. S. Crone [244],В.В. Нуркова [149],) и индивидуальной мифологии (Е.Е. Сапогова [178]). Сюжетная линияжизненной истории выступает динамической смысловой структурой, объединяющей всебе разнообразные жизненные события индивида и, в конечном счете, интегрирующейего жизненный опыт.
Как отмечает Д. Макадамс «жизненные истории – этопсихосоциальные тексты, которые совместно формируются самим человеком и культурой,в которой жизнь человека должна обладать смыслом. Наши автобиографические историиотражают, кто мы есть, а также тот мир, в котором мы живем» [122, с. 160]. Нарративобеспечивает «жизнь человека некоторой степенью единства и целенаправленности,содержит в себе Я-определяющую информацию, связанную с жизненными периодами,общими событиями и знаниями о конкретных событиях» [122, с.
149-150], позволяют35«объединить ее (жизни - КВС) начало, середину и конец, сделает жизнь целостной,целенаправленной и осмысленной во времени» [122, с. 169].Жизненные смыслы, представленные в жизненных историях, выступают формамиидентичности индивида, сторонами его Я. Общий термин, выражающий различныестороны Я, обозначается как имаго, под которым понимается «идеализированноеолицетворение Я, которое функционирует в качестве одного из действующих лиц внарративе» [17, с.
169]. В.В. Нуркова отмечает: «автобиографический нарратив …является осознаваемым средством изменения или стабилизации личностных свойств, егоанализпозволяетвыявитьтотидеальный«проект»личности,которыйсвоейжизнедетельностью стремится осуществить субъект» [149]. В нарративной психологиипроблема смысла жизни предстает как проблема идентичности человека, стремящегосясобрать в единое целое как картину своей жизни, как и разные стороны себя.
И первое, ивторое выступают не устойчивыми объективными структурами жизни, но в качестверефлексивных проектов. Д. Макадамс пишет: «Построение согласованных жизненныхисторий – это особенно серьезная проблема для взрослых, живущих в современныхобществах модерна и постмодерна, где Я рассматриваются как рефлексивные проекты,исполненные сложности и глубины, постоянно меняющиеся и в то же время требующиегармонии в своей структуре и взаимном расположении» [122, с. 161] Пониманиерефлексивной природы жизненных смыслов сближает нарративную психологию сфеноменологической, тем более, что в обоих случаях исследования носят качественныйхарактер и основаны на феноменологическом описании индивидом своей жизненнойситуации.Безусловныйинтересвнарративномподходекоммуникативной природы жизненных смыслов. По словампредставляетпониманиеД.
Макадамса «историисуществуют для того, чтобы рассказывать их другим» [122, с. 161]. Коммуникативнаяприрода жизненного смысла подчеркивается и Д.А. Леонтьевым. Проблематизируятрадиционную психологию, он отмечает, что «человек обладает не только четрами,мотивами и эмоциональными состояниями, но и содержаниями – значениями, смыслами,символами, понятиями, ценностями, мифами, теориями и др., которые имеют знаковуюприроду и могут передаваться» [107].
В этом плане жизненные смыслы присутствуют нетолько в качестве эмоциональных переживаний замкнутого в себе индивида, но и вкачестве значащих переживаний, смысл которых раскрывается в диалоге с Другим.Последний аспект человеческого переживания подчеркивает и Ф.Е. Василюк [38].Жизненный смысл, как переживаемая реальность, таким образом, может быть рассмотренв своем содержательном аспекте, как коммуникативное образование, конституируемое в36форме текста, на что, собственно, и делает акцент наративный подход.
Это в свою очередьоткрывает путь герменевтическому исследованию жизненных смыслов, опирающемуся наметод феноменологической рефлексии.Вариантом этого подхода в проблематике смысла жизни отечественной психологииявляется точка зрения Л.П. Мордвинцевой [138]. Говоря о специфически человеческойпотребности в осмыслении существования, автор, соглашаясь позициейдругогоисследователя (М.В. Розин), отмечает, что «осмысливая и выстраивая свою жизнь тем илииным образом, человек ориентируется на художественную привлекательность для себяопределенных сценариев, он хочет в собственных глазах и глазах других выглядетьгероем занимательной драмы, обладать образом, вызывающим эмоциональный отклик.
Внекоторых случаях он сам стремится к несчастьям, его ведет осознанная или нетэстетическая потребность, потребность в том, чтобы жизнь предстала как гармоническоесюжетное художественное произведение. Человек в течение своей жизни сочиняет себя,ассимилируя происходящие с ним события, создавая события искусственные, частобросая один сюжет и переходя к другому» [138, с. 139-140]. Кроме этого Л.П.Мордвинцева подчеркивает, что обращение к проблеме смысла жизни сквозь призмуосмысленияпрожитоговкачествехудожественногопроизведения,позволяетрассматривать ее содержательно, изнутри индивида, рефлексирующего происходящее ссобой и в своей жизни.Несмотря на эвристичность герменевтического подхода, особенно в синтезе сфеноменологическим,егозарубежный),определенныеимеютконкретныепсихологическиенедостаткисвариантыточкизрения(вчастностиклассическойпроблематики смысла жизни.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
