Диссертация Том 1 (1099511), страница 10
Текст из файла (страница 10)
Они заключаются в следующем:1.Рассматриваются лишь события, происходившие с человеком в его «жизни вмире» (автобиографическая история), но при этом из теоретического анализа выпадаютсобытия душевной жизни, которые, как например, отмечает К.Г. Юнг, могут иметьсобственную автономную логику существования (мифологическую историю), а также иязык, отличающийся от наивного, пусть и феноменологического описания опытаобыденного индивида. Соответственно жизненные смыслы могут быть представлены нетолько в автобиографических историях, но и, по словам Е.Е. Сапоговой [178], виндивидуальной мифологии.2.В основном берутся уже произошедшие события, а осмысление жизни сводитсяк увязыванию их в некую гармоничную сюжетную структуру.
То есть осмыслениенаправлено на прошлый опыт, но от внимания исследователей ускользает проблемаинициального опыта, который, например, выступает центральным ядром религиозного37подхода. Как мы писали выше, классически проблема смысла жизни – это проблемапреображения человеком себя, то есть проблема инициального опыта.3.Хотя центральным понятием выступает «жизненная история», рассматриваемаяв качестве рассказа, то есть текста, но сам этот рассказ носит эмпирический характер икроме переструктурирования уже произошедшего опыта ничего не несет (какой бытерапевтический эффект при этом не возникал).
В свою очередь категория текста, откоторой отталкиваемся мы в нашем исследовании, предполагает идею преображениячеловека, и рассматривается как производящая форма, освобождающая путь тому, что ещене произошло в жизни человека, а в конечном итоге жизни, которая еще не произошла. Вэтом контексте М.К. Мамардашвили отмечает: «текст создается потому, что тебе лично ижизненно нужно встать с его помощью в точку испытания, свидетельства бытия,поскольку истину нельзя ниоткуда получить, ее можно лишь создать … целиком, вкаждой части, и писатель сам должен стать через создаваемый текст, который не есть,конечно,естественноеявление,т.е.психологическоепобуждение,намерение,прекрасномыслие, внутренний признак воображения и т.п. Разговор есть естественноеявление, в котором ничего не происходит, а текст не есть естественное явление.
Текст какбы существует в другом времени, и там что-то может произойти» [128].4.В нарративной психологии, несмотря на то, что жизненная история понимаетсякак интегратор содержаний индивидуальной жизни и форма идентичности, все жерассматривается как «психосоциальная конструкция», которая «скорее приписываетсякультурой, а не конструируется человеком» [122, с.
157]. В таком случае конкретнаяличность превращается в слепок неких идеальных социальных форм и лишается своейметафизической основы, своего предназначения.5.В психотерапевтическом контексте задачей психотерапевта в нарративнойпсихологии считается«оказание помощи клиенту в «переписывании» его жизненнойистории. В этом смысле хорошей жизненной историей считается история, котораявнутренне непротиворечива, имеет связный сюжет, в котором каждое событие являетсяпричиной или следствием других событий, включает в себя концовку или дает ощущение,что эпизоды истории в конечном итоге объединятся в некую окончательную форму,является эстетически привлекательной» [17, с.
171]. Но в таком случае сама жизненнаяистория превращается в произвол индивида, движимым неким эстетическим мотивом;исчезает сакральный и витальный контекст жизни личности, представленный в идеесудьбы. Критические замечания по поводу произвольного конституирования жизненнойистории можно найти у Ю. Джендлинда [62]. В свою очередь Дж. Хиллман [215]38подчеркивает, что истории пребывают в глубинах души, то есть бессознательном и ни вкоем случае не являются продуктом сознательного «переписывания».Подведем итоги.
Мы выделили два параметра, вокруг которых разворачиваютсяобсуждения природы жизненных смыслов: а) субъективность – объективность; б)осуществление – приобщение. Точкой пересечения этих параметров, и центр обсуждаемойпроблематики – человек, осмысливающий себя и свою жизнь с целью преображения своейестественной природы. То есть фактически проблема смысла жизни – это проблемапревращения человека в сознательное существо, проблема осознания кто он и что с нимпроисходит. Это означает, что в центр теоретического исследования должна бытьпоставлена деятельность осознания, продуктом которой и выступят жизненные смыслы,как экзистенциальные структуры жизни индивида.
Как показал наш обзор, в связи с тем,что жизненные смыслы рассматривались различными авторами в отрыве от опыта ихконституирования и брались как наличные квазиобъективные структуры жизни,независимые от самосознания конкретного индивида, то это приводило либо кпротивопоставлению сознания и жизни (когда смысл либо идея, оторванная от жизни,либо онтологическая структура жизни, недоступная для самосознания), либо кпротивопоставлению личностного и надличностного уровней существования человека(когда смысл либо имманентное целевое образование, либо трансцендентная структура,находящаяся вне ведения личности). В обоих случаях терялась событийность феноменасмысла жизни, его инициальный характер.В нашем исследовании мы исходим из понимания, что смысл – не натуральнаяреальность жизни (психическое явление), но феномен осмысления ее событийности(феноменсознания)ипоэтомусоотноситсянесжизньюкакнатуральнымсуществованием, но с опытом осмысления жизни, то есть опытом сознания.
Отсюдажизненный смысл выступает не в качестве единицы измерения, но в качестве единицыпонимания (Б.С. Братусь) с соответствующей ей герменевтикой. Таким образом, мыпредлагаем герменевтико-феноменологический проект исследования жизненных смыслов,перспективность которого в современной психологии личности обосновывается такимиавторами как В.Г. Аникина [10], Т.А.Денисенко [60], О.В.Никифоров [146], А.А.Пузырей[167], А.В. Россохин [172].
Акцент, который мы ставим, делает центральной фигуройисследования не превращенные формы существования жизненных смыслов (смысловыеструктуры (Д.А. Леонтьев [102]), субъективная семантика(В.Ф. Петренко [157])), арефлексию, в которой происходит конституирование этих смыслов (хотя это не отменяетнеобходимости исследования превращенных форм).
В этой связи сформулированный Д.А.Леонтьевым тезис «от смысла жизни к осмысленной жизни» [107] в контексте нашей39работы может быть продолжен следующим образом: «от осмысленной жизни к ееосмыслению».Единицей этого осмысления является текст, выступающий в проблематике смыслажизни как жизненная философия или, в автобиографическом аспекте, – нарратив. Л.С.Выготский в этой связи писал: «Конечно, нельзя жить, не осмысливая духовно жизнь. Безфилософии (своей, личной, жизненной) может быть нигилизм, цинизм, самоубийство, ноне жизнь.
Но есть ведь философия у каждого. Надо, видимо, растить ее в себе, дать ейпростор внутри себя, потому что она поддерживает жизнь в нас» [43, с. 127]. V. Gerhardотмечает, что «вопрос о смысле жизни возник вместе с философией. Более того в нем какпрежде так и теперь таится импульс к философствованию, ибо философия есть ни чтоиное как ничем не ограниченный вопрос о смысле» [249, с. 18]. Но это философствованиевыступает не как отвлеченное размышление о жизни, но как духовная практика (П. Адо[5], М. Фуко [213]) с вложенной в нее герменевтикой, то есть является не столькоразмышлением, сколько философским свершением (К.Г. Юнг [232]), не столькопсихотехникой,сколькопсихагогикой(А.А.Пузырей[167]).ПоэтомуМ.К.Мамардашвили подчеркивает, что «…текст есть не описание жизни, не просто что-то, чтовнешне (по отношению к самой жизни) является ее украшением; не нечто, чем мызанимаемся, пишем ли, читаем ли на досуге, а есть часть того, как сложится или несложится жизнь.
Потому что опыт нужно распутать и для этого нужно иметь инструмент(текст)» [131].В этом плане вслед за М. Хайдеггером можно сказать, что «… формой воплощениясмысла является произведение или текст – это не сам смысл, но «место смысла, такоеособым образом устроенное место, на котором вновь и вновь возникает – пусть иизменяемый смысл» [214, с. 15]. Более того, для нас, как и для М. Хайдеггера, чтоотмечает Е. В.
Фалев [198], понятие «смысл» означает то же самое, что и понятие«событие», но только событие, конституируемое в качестве либо личностного события,либо события самобытия в сюжете текста, которым человек осмысляет свое переживание,этим себя преобразуя. То есть мы говорим не просто о событии, но о жизни личности,осмысленной как событие. В этой связи вслед за Е.Е.
Сапоговой отметим, что «событиеможет рассматриваться как когнитивный конструкт, играющий роль посредника,“медиума” между опытом и языком, но строго не принадлежащий ни к опыту, ни к языку.Одновременно событие есть и герменевтический инструмент для преобразованиянедифференцированного континуума “сырых” данных опыта или воображения ввербальные структуры (в том числе метафоры), которые человек использует для того,чтобы говорить об опыте в своих повествованиях и таким образом его осмысливать,40упорядочивать и транслировать» [178, с.
69]. Таким образом, именно связка «событие –переживание» для нас является единицей анализа проблемы смысла жизни. В этой связимы можем сказать, что событие как событие жизни испытывается человеком в качествепереживания, которое придает ему собственно жизненный смысл, а переживаниеосознаетсякакпроисходящеесобытиеличности,приобретая,такимобразом,осмысленность. Само осмысление разворачивается в «пространстве-времени» текста(наратива), то есть не в натуральном пространстве воспринимаемого мира, афеноменологическом пространстве сознания, конституируемом рефлексией.Выводы к главе 1Мы проанализировали философско-религиозные и психологическоие аспектыфеномена смысла.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
