Диссертация Том 1 (1099511), страница 29
Текст из файла (страница 29)
Морено: «Играя себя, ты словнонаблюдаешь себя в зеркале своего собственного «Я», раскрывшимся с этой сценынавстречу всем зрителям. И вот это-то отражение и вызывает самый искренний смех вдругих и в тебе самом, потому что в этом Зазеркалье ты видишь собственный мирпрошлых страданий, растворенный в воображаемых событиях. Бытие внезапно перестаетбыть болезненным и горьким, но становится забавным и комическим» [139]. Ф.Е.Василюк в этой связи отмечает: «…открытие Другому своего подлинного переживания неесть акт простого информирования об однозначном факте; такое открытие ставитчеловека перед творческой задачей поэтического постижения и выражения своегопереживания» [38, с.
50].С введением позиции другого, как конституирующего фактора для «образа Себя всебе», изменяется качество переживания. Если из позиции «для себя» переживаниеинтенционально направлено на некий вне-лежащий смысл, который оно выражает, ачеловек находится в модусе испытывающего этот переживаемый смысл и погруженного впереживание, то опосредовано позицией «для другого» испытываемое переживаниепревращается, как пишет М.М.
Бахтин в симпатическое сопереживание (переживание106себя во взгляде другого), обретая изобразительную форму: «Переживаясь вне меня вдругом, переживания имеют обращенную ко мне внутреннюю внешность, внутреннийлик… Эта внешность души другого, как бы тончайшая внутренняя плоть, и естьинтуитивно-воззрительная художественная индивидуальность» [21]. И далее: «Дело вовсене в точном пассивном отображении, удвоении переживания другого человека во мне (датакое удвоение и невозможно), но в переводе переживания в совершенно новуюкатегорию оценки и оформления» [там же].
Отсюда: «Вживаясь в страдания другого, япереживаю их именно как его страдания, в категории другого, и моей реакцией на негоявляется не крик боли, а слово утешения и действие помощи. Отнесение пережитого кдругому есть обязательное условие продуктивного вживания и познавания и этического иэстетического» [там же]. Таким образом, переживание себя, а не жизненной ситуации,представляет собой особую форму переживания, опосредованного изображением Себяконституируемого взглядом Другого.
То есть это не «молчаливое» переживание, в котороечеловек погружен и которым он захвачен изнутри, но «говорящее» переживание («бытиек-высказыванию» (П. Рикер)) или вторичное переживание, возвращенное Другим,наделившим его внутренним ликом (образом «меня»). В этой связи Ф.Е. Василюк пишет:«Человеческое переживание – диалогично, адресовано, оно внутренне обращено к комуто, и всегда можно с той или другой степенью точности обнаружить и адресатпереживания, и его жанр – жалоба ли это, крик о помощи, отмщение, благодарность,обвинение и т.д.» [38, с. 49].
Таким образом, текст, изображающий собой феноменальныйобраз Себя в его событийной внутренней динамике, предполагает позицию «для другого»,несущую конститутивную функцию.Изложенное выше представление М.М. Бахтина о значении Другого дляпереживания можно соотнести с психоанализом. Как отмечает Е.В. Улыбина [195], междуэтимиконцепциямисуществуетобщаясемиотическаяосновавпониманиимежсубъектной природы слова и высказывания (в нашем случае текста). В психоанализепозицию Другого изначально несет психолог (хотя, безусловно, она присутствует «в»человеке в качестве бессознательной позиции и независимо от него), а клиент «приходит»,погруженный в свои переживания, которые он не может собрать из себя (в некоторомсмысле он герой, не знающий своего сюжета, то есть кто он и что с ним происходит).Диалог, разворачиваемый между ними, конституирует переходы из позиции «для себя» впозицию «для другого», выступая основой личностной рефлексии, посредством которойклиент опосредовано психологом трансцендирует к позиции автора.
Человек рассказываето своей натуральной жизненной ситуации и переживаниях с ней связанных, а психолог,обнаруживая в рассказе символические объекты, например, по разрывам рассказа, в107моменты остановки речи (Ж. Лакан [95]), либо фокусируясь на телесных впечатлениях(Ю. Джендлин [62]) или напрямую обращаясь к сновидениям, помогает клиенту извлечькартины, упакованные в этих «объектах» и по ним реконструировать (изобразить)жизненное событие, переживаемое через натуральную жизненную ситуацию (как бы ввертикальном ее измерении), осмыслив и вторично пережив его как «образ Себя» (илиобраз жизни) в его внутренней событийной динамике.Подчеркнем, что событийная динамика конституируется на протяжении многих (неодной) встреч, выражает внутренний путь личности к самобытию, а ее изображениеосмысление (текст) является формой инициального опыта.
Вслед за Ф.Е. Василюкомможно сказать, что задача «психотерапевтического» осмысления двуедина «она состоит ив выявлении смысла уже свершившихся событий жизни, и в поиске источниковжизненного смысла, в наполнении бытия смыслом. Такой двойственности соответствует исам термин «осмысление», который может пониматься, во-первых, как процесспостижения смысла событий и обстоятельств; во-вторых, – как о-смысление – активностьпо приданию обстоятельствам смысла, обогащению их смыслом» [38, с. 99]. Второйаспект осмысления подчеркивается М.М. Бахтиным: «высказывание (мы можем сказать«осмысляющий рассказ» клиента - КВС) никогда не является только отражением иливыражением чего-то вне его уже существующего, данного и готового. Оно всегда создаетнечто до него никогда не бывшее, абсолютно новое и неповторимое, притом всегдаимеющее отношение к ценности» [21], то есть его жизненному смыслу.
Х.Г. Гадамервыражает похожую мысль: «Разговором для нас было нечто такое, что потом оставило внас какой-то след. Разговор не потому стал разговором, что мы узнали что-то новое…Разговор способен преображать человека» [51, с. 87]. Разговор (в нашем случае рассказ)же всегда интендирует к Другому.ВэтойсвязиА.М.Пятигорскийпишет:«…содержаниетекставфеноменологическом смысле есть то, что порождается внутри и в процессе еговосприятия, чтения, понимания и интерпретации» [165, с. 151]. То есть текст возникает врезультате понимания со стороны психолога (как Другого) того, что человек, рассказываяо своей жизненной ситуации, не может понять сам из себя: «Что мне от того, что другойсольется со мною? Он увидит и узнает только то, что я вижу и знаю, он только повторит всебе безысходность моей жизни; пусть он останется вне меня, ибо в этом своемположении он может видеть и знать, что я со своего места не вижу и не знаю, и можетсущественно обогатить событие моей жизни» [21].
Последнее подчеркивают исовременные авторы, например, Р.К. Омельчук пишет: «Искусственность измененияличности … коренится в неспособности увидеть себя со стороны. Все стремления108человека, закованного в тиски повседневной наличности, происходят в одной плоскости»[152, с.
100]. Поэтому, отмечает Ю.М. Лотман, «текст как генератор смысла, мыслящееустройство, для того чтобы быть приведенным в работу, нуждается в собеседнике. В этомсказывается глубоко диалогическая природа сознания. Чтобы активно работать, сознаниенуждается в сознании, текст – в тексте» [115, с. 155]. Это же подчеркивает М.М. Бахтин:«событие жизни текста, то есть его подлинная сущность, всегда развивается на рубежедвух сознаний, двух субъектов» [21, с. 301]. В целом диалектику измерений «для себя» и«для другого» можно обобщить словами М.М.
Бахтина: «В другом – совершенствование,во мне – новое рождение» [21]. Отсюда, по нашему мнению, исходит то, что всовременнойлитературедиалограссматриваетсякакбазоваяединицаанализапсихотерапевтической ситуации (Ф.Е. Василюк [39], М.Ю. Колпаков [85], А.Ф. Копьев[87], А.В. Россохин [172], Е.Т. Соколова [187]).Если сначала психотерапевтической сессии в психоаналитическом диалоге обаизмерения представлены в своей интерпсихической форме (распределены междуклиентом и психологом), то по мере работы происходит ее превращение винтрапсихическую форму (внутренний диалог). Превращение позиции Другого в диалогепроисходит опосредовано первичными символами и их совместной интерпретацией,конституирующей образ Себя в себе. В этом плане это превращение необходиморассматривать не столько как интериоризацию, сколько как объективацию, творческийпродукт которой (текст) вторично интегрируется сознанием, его амплифицируя.
Психологв этом плане выступает посредником для объективации, которую он совместно с клиентомреализует посредством определенных герменевтических процедур, обеспечивая, такимобразом, его личностную рефлексию. В этой связи К.Г. Юнг отмечает: «пациент часто ине подозревает, что (в диалоге с психотерапевтом - КВС) осуществляет алхимическуюдефиницию медитации, а именно «внутренний диалог со своим добрым ангелом». Этотпроцесс, как правило, протекает драматически со многими препятствиями.
Он выражаетсяили сопровождается символами сновидений…» [230, с. 290].В психотехническом ключе психолог совершает двойное действие: с одной стороныэмпатирует (Х. Кохут [90], К. Роджерс [171]),переживанияклиента,сопереживаяеговживается опосредовано символом ввнутреннимсостояниям,выражающимсмыслообразующую динамику его внутренней жизни и помогает клиенту их описать,наиболее полно артикулировать (описательная феноменология) и с другой стороны,интерпретируя символы, изображает переживания, представляя их в качестве событий еговнутренней жизни (интерпреативная феноменология), конституируя таким образомпозицию Другого для клиента, опосредованно которой он переживает себя и109амплифицирует самосознание.
М.М. Бахтин пишет: «Мы размыкаем границы, вживаясь вгероя изнутри, и мы снова замыкаем их, завершая его эстетически извне. Если в первомдвижении изнутри мы пассивны, то во встречном движении извне мы активны, мысозидаем нечто абсолютно новое, избыточное» [21]. Интерпретация в этом смысле – неотвлеченное толкование, но, говоря психоаналитическим языком «способ вмешаться вдинамическую игру внутренних сил, чтобы изменить их сложившееся равновесие ипомочь подавленному бессознательному материалу в его борьбе за достижение разрядки»(цит. по Ю. Джендлин [62]: Fenichel).Представленная выше теоретическая картина имеет множество общих моментов сописанием Ф.Е.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
