Диссертация Том 1 (1099511), страница 24
Текст из файла (страница 24)
Если в первом случае символ выступает как живой феномен, «высвечивающийглубину действительности», ее сакральную неизвестную сторону (собственно жизньсознания, скрытую за эмпирической картиной мира), то во втором случае символрассматривается в отношении того смыслового содержания, которое он символизируеткак носитель этого содержания, раскрываемого интерпретацией, целью которой является«объяснить, сделать возможным, допустимым, само собой понятным то, что в предметесимволизировано и может в нем содержаться» [132]. То есть в первом случае символрассматривается в отношении самобытия, а во втором в отношении рефлексии сознания ссоответствующей ей герменевтикой (текст, распаковывающий смысл символа). Эторазличение необходимо для того, чтобы не впасть в ошибку, как это случилось склассическим психоанализом, и не рассмотреть смыслы, полученные в результатеинтерпретациипервичногосимволавкачествеихобъективногосодержания,существующего независимо от самого символа и его интерпретации.
Важно отметитьследующую мысль М.К. Мамардашвили и А.М. Пятигорского: мы можем сказать, что,скажем, Солнце – символ мужского начала, а Земля – символ женского начала. Этоозначает, что мы вторично интерпретируем эти символы как указывающие на некиебессознательные структуры личности. Но нельзя сказать, что этими структурами является89мужское и женское начала, которые символизируются в Солнце и Земле, так какобъективность не может символизироваться.Далее, символ, рассмотренный как семиотическая единица, то есть как вторичныйсимвол, отличается от знака.
Рассмотрим это отличие в следующих аспектах: а) в ихотношении к обозначаемой или символизируемой реальности; б) в отношении способаоперирования этими семиотическими единицами; в) в отношении содержания этихсемиотических единиц. В первом аспекте Л. Бинсвангер [144] выделяет три базовыхотличия:А.
Символ – непосредственное выражение реальности. Знак – обозначениереальности. То есть знак – предметная отнесенность сознания, вносящая разделениесубъект – объект. Символ – погруженность субъекта в реальность и ее непосредственноепереживание. Собственно символ и есть переживаемая реальность. Выражениереальности / обозначение реальности.Б. Символ есть форма переживания реальности и одновременно переживаемаяреальность. Знак есть форма замещения реальности, при этом его обозначаемое (то естьреальность) не присутствует в момент присутствия знака.
Переживание реальности /замещение реальности.В. Символ предполагает участие субъекта в той реальности, которая выражает себя всимволе. Знак – полагание реальности, вне участия в ней в момент полагания. Участие / неучастие в существовании реальности.В отношении способа оперирования М.К. Мамардашвили и А.М. Пятигорскийвводят следующее отличие знака от символа: «… символы соотносятся с пониманиями, ипоэтому оперирование символом как "знаком" предполагает не реконструкцию денотатаэтого знака, а реконструкцию субъективной ситуации порождения, как денотата, так изнака, то есть ситуацию понимания. Следовательно, символ предполагает необходимостьочень тонкого и непрямого обращения с собой» [132].
Другими словами, знакрассматривается как объект «обладающий значением», извлекаемым в процессевербализации в качестве имеющегося-в-наличии (объективная связанность ситуации,эксплицируемая в значении), а символ как возможность для человека что-то понять ипереосмыслить для себя это что-то в опыте понимания (опыт сознания, имплицированныйв смысле).
Поэтому, «чтобы войти в ситуацию понимания, он должен будет заменитьпрежние привычные оппозиции новыми, и такая замена есть постоянное условиерасширениясферысознательногоопыта,условиепостояннойоткрытостикнепредсказуемому сознательному опыту, опыту, который как результат не выводим ни изкакого предшествующего сознанию опыта» [132].
Как отмечает Ж.П. Сартр «понять 90значит измениться, превзойти самого себя...» (по В.В. Знакову [74]). В.В. Знаков пишет:«В самопонимании, как и вообще в понимании, большую роль играет осмысление, анализзнания, имеющего для субъекта проблемный характер. Проблемное знание отражаетобласть тех неизвестных субъекту закономерностей, которые он не может раскрыть,опираясь только на прошлый опыт и достигнутый уровень способов действия» [74]. Б.П.Вышеславцев отмечает, что «символический образ есть последняя стрела Эроса,направленная в таинственное сердце бытия.
Только она еще остается, когда истрачены всестрелы ума» [50, с. 74]. К.Г. Юнг в этой связи под символом понимает «образ,обладающий помимо своего общеупотребительного еще и особым дополнительнымзначением, несущим нечто неопределенное, неизвестное… образ, значение котороговыходит за рамки прямого и не поддается точному определению или объяснению» [238].Таким образом, символ помещает нас на границу знания (понимание), в то время какзнак выступает формой предметного существования этого знания (объяснение). Говорясловами А.М.
Пятигорского [165] знак соотносится со знанием, которым субъектоперирует, описывая ту или иную ситуацию и полагая это знание как содержаниеситуации (значение), а символ с событием знания, которое субъект переживает, находясьв ситуации, рассматривая ее как выражение чего-то другого, чем то, что она означает иличто он знает о ней (смысл). Проводя параллели с «Идеей» Платона, мы вслед за М.К.Мамардашвили и А.М.
Пятигорским можем сказать: «предмету соответствует идея, нознаком идеи являлся предмет, а не идея является знаком предмета» [132]. Таким образом,символ не только выражает некое бессознательное событие, о чем мы писали выше, но иполагает ситуацию понимания символа как событийную ситуацию для понимающегосамосознания, интендирующего к внутренней целостности. К.Г. Юнг отмечает:«Практически полезнее рассматривать символику сна не семиотически, т.е.
как знак илисимптом постоянного характера, а как подлинный символ, т.е. выражение еще нераспознанногосознаниемипонятийнонесформулированногосодержания,соотносящегося с определенной установкой сознания» [234, с. 25], которая требуеттрансформации ввиду своей недостаточности.В отношении содержания символ в оппозицию знаку рассматривается каксемиотическая единица, имеющая множество интерпретаций, несводимых к однойоднозначной формулировке. Ю.М. Лотман, отмечает, что «смысловые потенции символавсегда шире их конкретной реализации: связи, в которые вступает символ с помощьюсвоего выражения с тем или иным семиотическим окружением, не исчерпывают всех егосмысловых валентностей, что образует смысловой резерв, с помощью которого символможет вступать в неожиданные связи, меняя свою сущность и91деформируянепредвиденным образом текстовое окружение» [115, с. 194].
Об этом же говорит С.С.Аверинцев: «Если для чисто утилитарной знаковой системы полисемия есть лишьбессодержательная помеха, вредящая рациональному функционированию знака, тосимвол тем содержательнее, чем более он многозначен: в конечном же счете содержаниеподлинного символа через опосредующие смысловые сцепления всякий раз соотнесено с«самым главным» – с идеей мировой целокупности, с полнотой космического ичеловеческого «универсума»» [2].
К.Г. Юнг пишет: «Конечно, всем нам по понятнымпричинам хочется недвусмысленной ясности, да только мы забываем, что душевныематерии суть процессы переживания, то есть некие превращения, которые мы не должныобозначать сколько-нибудь однозначно, если не хотим, чтобы живое движение обратилосьв нечто статичное» [229, с. 132].
Е.В. Улыбина [196] отмечает, что по сравнению синдексом и знаком, символ обладает максимально размытыми, неопределеннымиграницами и максимально потенциальными возможностями наращивать содержавние.Такимобразом,предполагающийеслисимволмножественностьвысвечиваетинтерпретаций,смысловойчтогоризонтявляетсясознания,способомегосуществования (М.К.
Мамардашвили, А.М. Пятигорский), то знак отсылает к своемуопределенному замкнутому значению. Интересно то, что множественность интерпретацийвыступает не препятствием для опыта понимания, но его основой, так как заставляетобращаться не к объективированному значению, носящему логическую природу (Н.В.Кулагина [94], А.М. Поляков [162]), но смыслу, обращенному к целостности личности(«формой целого является смысл» (М.К. Мамардашвили [131])).
Как отмечает Х.-Г.Гадамер «Развертывание смыслового целого, на которое направлено понимание,необходимо заставляет нас истолковывать и вновь отказываться от толкования. Лишьснятие толкованием себя самого создает окончательную возможность того, что само дело– смысл текста – добивается нашего признания» [52, с. 537]. Из сказанного можно сделатьвывод, что единицей осмысления символа является текст (который, по мнению Н.Л.Мусхешвили и Ю.А.
Шрейдер, и вырастает из символического образа («первоначальныйобраз-росток»[143,с.85])),обладающийвнутреннейгетерохронностью(многоуровневостью и многомерностью семиотических плоскостей (Р. Барт [18], Ю.М.Лотман [116])) и поэтому допускающий множественность интерпретаций при сохранениивнутреннего единства (смысла). Единица же «осмысления» знака – логическаяформулировка, разворачиваемая в одной линейной содержательной плоскости, иотносящаяся к объективному существованию денотата (вербализация «объективного»значения ситуации). И если знак с соответствующим ему значением можно обнаружить втексте (рассказе, высказывании) как его содержание (что и о чем говорится), то символ с92полагаемым им смыслом не входит в само содержание текста, а выступает егоинтенциональной основой и событием, которое производится текстом с сознанием,вступившим с ним во взаимодействие (понимание, происходящее по ту сторону того «очем и что говорится» или «событие сознания, происходящее в процессе говорения,чтения, понимания»).Последнее (но для психологической практики по значимости первое), на чемнеобходимо сделать акцент, рассматривая символ как феномен самобытия, – наотношении символа к личности.
Выше мы отмечали, что символ является упакованнымпереживанием события самобытия, происходящего в бессознательных глубинах иинициирующего опыт, в котором трансформируются смысловые структуры и способжизни личности. Как отмечает В.В. Архангельская «открытие в себе присутствия идействия внутреннего плана своей жизни, ее «бытийного измерения» становится длячеловека новым – «инициальным» – опытом, который, как о том говорит и К.Юнг,открывает для человека путь глубинных внутренних трансформаций, своего родавнутренней душевно-духовной «алхимии»» [12]. Но дело в том, что сама трансформацияне происходит автоматически вследствие «восприятия» самого символического фактабессознательного события (тем более, что само оно ненаблюдаемо), но требует еговторичного переживания или вторичного воспроизведения на уровне сознания, то естьосознания и извлечения опыта. Отсюда ценность символа заключается не только ввыражении, но и в повторном переживании бессознательного события жизни личности,что возможно лишь в случае его сознательной реконструкции, то есть осознания.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
