Диссертация Том 1 (1099511), страница 28
Текст из файла (страница 28)
К.Г. Юнг писал: «в переживании я переживаю непросто объект, но, прежде всего, самого себя, однако лишь тогда, когда я отдаю себе отчетв своем переживании» [232, с. 90]. Это в свою очередь означает, что помимофеноменологического измерения «для себя», в котором личность представляет собой,говоря словами Ж.П.
Сартра проект себя, находящийся по ту сторону бытия и поэтомунедоступныйдлярефлексивногоописаниявсвязисосвоейпринципиальнойнезавершенностью, мы должны ввести еще одно измерение, в котором человек предстаетв качестве завершенного образования. Это измерение «Я для Другого» (М.М. Бахтин,С.М. Морозов, Ж.П. Сартр, Е.В. Улыбина). Фактически, рассматривая сознание как текст,мы уже имплицитно ввели это измерение в нашу теоретическую картину, ведьобъективация представляет собой вынесение себя во вне или взгляд на себя с позицииДругого, также как и интерпретация (в отличие от описания), рассматривается как«значение для Другого» (П. Рикер [168]).
Рассмотрим более подробно этот разворотфеноменологической рефлексии.Во-первых, необходимо утвердить принципиальное различие между позицией «длясебя» и позицией «для другого». М.М. Бахтин подчеркивает, что в первом случае человекнедоступен себе в своей внутренней целостности (она всегда является предстоящей, ноникогда уже свершенной), также как и в целостности внешнего образа себя (облика).Изнутри себя он «переживает» себя в качестве внутреннего самоощущения, вокругкоторого как некоего эмоционально-волевого центра собирается картина окружающегомира (кругозор), обретая для человека личностный смысл.
Но сам субъект в своем обликедля себя оказывается в тени этого кругозора: «Почувствовать себя самого в своейнаружности, объятым и выраженным ею, я не могу, мои эмоционально-волевые реакцииприкреплены к предметам и не сношаются во внешне законченный образ меня самого»103[21]. И если даже человек попытается представить себя (в своем целостном облике), топроизойдет отделение образа представления, от внутреннего самоощущения, в результатечего он превратится, лишь в отвлеченное видение, лишенное эмоционально-волевойокраски: «Нужно некоторое новое усилие, чтобы представить себя самого отчетливо enface, совершенно оторваться от внутреннего самоощущения моего, и, когда это удастся,нас поражает в нашем внешнем образе какая-то своеобразная пустота, призрачность инесколько жуткая одинокость его» [21].
Как убедительно показывает М.М. Бахтин, то жесамое происходит и в случае с отражением в зеркале. В целом он подчеркивает: «изнутрименя мой образ себя принципиально незавершен, он разрознен и держится на моемвнутреннем самоощущении. Переживать себя в своей целостности и завершенности извнея могу лишь опосредованно сознанием другого» [там же]. Тем более человек не можетобъять Себя в своем внутреннем взоре («внутреннее тело»), который дан лишь как центрсамоощущения: «изнутри меня самого души как данного, уже наличного во мнеценностного целого нет» [там же].Далее, «изнутри себя» мир для человека предстоит ему «как предмет его жизненнойнаправленности», реализующейся в действии, поступке и высвечивающей мир в егособытийности: «Изнутри меня самого, в ценностно-смысловом контексте моей жизнипредмет противостоит мне как предмет моей жизненной направленности (познавательноэтической и практической), здесь он – момент единого и единственного открытогособытия бытия, которому я, нудительно заинтересованный в его исходе, причастен» [21].Отсюда:«Действиеценностнуюизнутрисамостоятельностьдействующеговсегосознанияданного,ужепринципиальноналичного,отрицаетимеющегося,завершенного, разрушает настоящее предмета ради его будущего, предвосхищенногоизнутри.
Мир действия – мир внутреннего предвосхищенного будущего» [там же]. Как мыписали выше, понимание смысла жизни в концепции В. Франкла [205] исходит именно изэтого контекста. Смысл в ней и предстает как онтологическая структура жизненнойситуации, интендируемая сознанием и недоступная для самосознания человека, нообнаруживаемая лишь в отношении действия, участвующего в событии мира.
В этом жеконтексте личность конституируется как принципиально незавершенное образование, какпроект себя (Ж.П. Сартр), который и возвышает субъекта над непосредственнойданностью ситуации, высвечивая ее в качестве возможности. М.М. Бахтин пишет: «Своеюзавершенностью и завершенностью события жить нельзя, нельзя поступать; чтобы жить,надо быть незавершенным, открытым для себя – во всяком случае, во всех существенныхмоментах жизни, – надо ценностно еще предстоять себе, не совпадать со своеюналичностью» [21].
В этой же связи В. Франкл подчеркивал: «… можно полагать, что104душевное здоровье основывается на определенной степени напряжения, напряжениямежду тем, что человек уже достиг, и тем, что он еще должен осуществить; или тем, чтоон есть, и тем, чем он должен стать…» [204, с. 192].Совершеноинаякартинаразворачиваетсявизмерении«дляДругого».Опосредованно взглядом другого появляется возможность охватить свой облик в егозавершенной целостности, не утратив при этом эмоционально-волевого отношения кнему.
То есть опосредованно Другим человек может переживать образ себя, не теряя егожизненности, ведь для другого «я» являюсь живым обликом (также как и он «для меня»):«Необходимо вдвинуть между моим внутренним самоощущением – функцией моегопустого видения – и моим внешне выраженным образом как бы прозрачный экран, экранвозможной эмоционально-волевой реакции другого на мое внешнее явление: возможныхвосторгов, любви, удивления, жалости ко мне другого; и, глядя сквозь этот экран чужойдуши, низведенной до средства, я оживляю и приобщаю живописно-пластическому мирусвою наружность» [21]. Причем Другой выступает не только как натуральный другой(другой индивид), но как феноменальный другой, как эмоционально-волевая позицияДругого в отношении моего самосознания, то есть как ценностно-смысловой полюссамосознания, трансцендирующий человека в бытие (Э.
Левинас [98], Ж.П. Сартр [178],А.А. Ухтомский [197]), как форма децентрации личности (Т.В. Снегирева [185]). М.М.Бахтин отмечает: «Принципы оформления души суть принципы оформления внутреннейжизни извне, из другого сознания; и здесь работа художника протекает на границахвнутренней жизни, там, где душа внутренне повёрнута (обращена) вне себя. Другойчеловек вне и против меня не только внешне, но и внутренне. Мы можем говорить,употребляя оксюморон, о внутренней вненаходимости и противонаходимости другого»[21].
Отметим, что Другой выступает не только в качестве «наблюдающего» внешнийоблик «индивида» (М.М. Бахтин [21]), но и как внутренний трансцендентный Другой,«наблюдающий» внутренний облик личности (К.Г. Юнг [228]), а в религии кактрансцендентный идеальный абсолют (Бог), которому человек раскрывается в молитве(Ф.Е. Василюк [38]).Принципиальное значение для М.М. Бахтина, как и для нас, имеет то, что визмерении «для Другого» образ себя выступает как предмет переживания, то есть, говорясловами М.К. Мамардашвили, как интенциональный объект (символ), изображающийсобой и в себе содержащий (в упакованном виде) индивидуальность или Себя,переживающего свой облик во взгляде другого.
Отсюда, символическое видение себя(осознание себяопосредованное символом) по сути и одновременно есть видение,опосредованное взглядом Другого, являющимся условием внутреннего преображения105личности. Иное понимание мы находим у Ж.П. Сартра, для которого Другой выступает нестолько как возможность переживания живого облика себя (М.М. Бахтин), сколько какотчуждающий Другой, превращающий «меня» в застывший объект, вещь «в-себе». Вэтой связи, например, А.А. Осанов вслед за Ж.П. Сартром,отмечает: «…Другойвыступает не только как мой собеседник, но и как чужой, посторонний – некто,отчуждающий мой мир и мои возможности … Другой не просто познает меня, онпревращает меня в объект рассмотрения» [153].
Таким образом, если для М.М. БахтинаДругой представляет собой оживляющую «мой» облик позицию, то для Ж.П. Сартра,наоборот, умертвляющую.Хотя в обоих случаях говорится об объективации, но у М.М. Бахтина (а также уА.М. Пятигорского) мы имеем дело с интенциональным объектом сознания Другого (чтоотчетливо обнаруживается в отношениях автора и героя), а у Ж.П. Сартра с натуральнымобъектоммира,воспринимаемымДругим,хотязапоследнимипризнаетсяфеноменальность. Отсюда для М.М. Бахтина человек перед лицом Другого находится вотношении активной вненаходимости, несущей продуктивный, творческий характер, в товремя как для Ж.П. Сартра, человек предстает как пассивный, претерпевающий объектчужой свободы, объективирующее действие которой он либо принимает, либо отвергает(например, отношение другого, несущее определенный образ «меня», который можетменя устраивать, либо нет). Примером продуктивной объективации в контекстепсихологии может служить описание психодрамы Дж.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
