Диссертация Том 1 (1099511), страница 21
Текст из файла (страница 21)
Мерло-Понти описывает следующим образом:«Если рассматривать событие вблизи, в тот момент, когда оно переживается, кажется, чтовсе происходит случайно, что все решилось благодаря каким-то амбициям, удачнойвстрече, благоприятному стечению обстоятельств. Но одна случайность уравниваетсядругой, и вот уже собирается множество фактов, вырисовывается определенный способвыбирать позицию в отношении человеческой ситуации, событие, контуры которогоопределились и о котором можно говорить» [134, с.
19].Для того, чтобы жизненная ситуация предстала как ноэма, то есть в ее смысле длясубъекта, она должна, с одной стороны быть «подвешена» перед внутреннем взором каквоображаемая (эйдос), а не натурально воспринимаемая ситуация. Как пишет М.К.Мамардашвили,«вфеноменологическомсдвигевниманияилиредуктивномподвешивании натурального представления внешней действительности мы должныполучить характеристики этого видения движением в его собственной системе, т.е.оставаясь в рамках феномена сознания и не выходя за эти рамки, - и в этом смыслеухватить описанием, а не объяснением» [127].
С другой стороны она должна быть«расспрошена» об ее смысле, который самой ей не принадлежит, но конституируется этимрасспрашиванием: «Дело за тем, чтобы этот еще безмолвный опыт... довести до чистоговыражения его собственного смысла» [134, с. 15]. В этой связи Е.В. Зинченко отмечает:«Феноменолог обнаруживает мир в проговаривании опыта мира. Описание опыта это неописание индивидуальных состояний и ощущений, но разворачивание / раскрытие78смысла» [72]. А так как «… смысл не существует вне его схватывания или понимания»[136, с. 92], то раскрывается он посредством феноменологической рефлексии. Поэтому Э.Гуссерль подчеркивает, что «… феноменологическая рефлексия не есть простоесхватывание впечатлений или интроспекция.
В рефлексии схватывается в единстве потоксознания, следовательно, рефлексия конституирует сознание как поток» [136, с. 92]. В.И.Молчанов [136] отмечает, что рефлексия понимается Э. Гуссерлем не как нечторепродуктивное, ретроспективное, фиксирующее продукт деятельности сознания (в такомслучае допускается существование этого сознания до рефлексии и, таким образом, онорассматривается как объект), но как конституирующий процесс, в котором собственносмыслообразующая функция в рефлексии себя порождает и воспроизводит. Отсюдасознание у Э. Гуссерля «есть смыслообразование и смыслоконституирование, котороеобнаруживается в рефлексии, являющейся основным методом феноменологическогоисследования сознания» [57].Предметомфеноменологическойрефлексии,какмысказали,выступаетпереживание и его интенциональная структура, осознание которой инициируетсмыслобразование.
Следуя феноменологическому методу в русле психологии, нашазадача заключается в сдвиге фокуса внимания (эпохе) с мира на переживание мира, и егопонимание как динамической единицы жизни сознания (душевная субъективность):«психолог редуцирует в-мире-имеющую-место внутри привычно значащего для него мирасубъективность к чисто душевной субъективности» [56]. В этом сдвиге нам необходимо винтуитивном созерцании описать смысловую структуру переживаемого опыта мира(ноэму): «Феноменологический опыт - это, естественно, не что иное, как та рефлексия, вкоторой нам становится доступным психическое в его собственной сущности, причемрефлексия, которая мыслится в качестве осуществляемой в теоретических интересах икоторая последовательно проводится, так, что подвижно-текучая специфическая жизнь Я,жизнь сознания не только поверхностно осматривается, но эксплицируется в созерцании всоответствии со своими собственными существенными составными частями и, как мы ужеговорили, во всех горизонтах» [57].
Картину, открывающуюся в результате сдвигавнимания с сознания мира на жизнь сознания (то есть в результате феноменологическойредукции), которая испытывается субъектом в его переживаниях направленных на мир,С.Л. Франк описывает следующим образом: «Наша душевная жизнь не абсолютнопрозрачна, но и не абсолютно непроницаема: созерцая поверхностные душевные явления,мы имеем перед собой не густой занавес, который нужно было бы поднять, чтобы увидетьглубину сцены, а скорее дымку, сквозь которую вырисовываются илимог утвырисовываться контуры заднего плана. Это необходимо уже потому, что сама эта дымка79не плоска, а имеет пластические очертания, с выпуклостями и углублениями, так чтоуже в лице ее самой мы имеем дело с ближайшими, более доступными слоями того, чтонаходится в глубине» [202].Глубинный слой, просматриваемый сквозь внешнюю поверхность душевной жизни,и является интенциональной структурой переживания, базовая особенность которой –прозрачность (очевидность) для феноменологического рефлексивного описания.
К. А.Свасьян, проясняя феноменологию Э. Гуссерля, отмечает: «Как таковая, очевидностьсущностно принадлежит интенциональностии, более того, представляет собойуниверсальный способ интенциональной соотнесенности сознания» [181]. Сама жедушевная жизнь, таким образом, является интенциональным переживанием, которое«имеет ввиду», «полагает», «мнит», «подразумевает» («внутренняя целесообразность» (В.Дильтей [63])) жизненный смыл, который и необходимо «довести до чистого выражения»(Э. Гуссерль [57]).
Отсюда, формой существования жизненного смысла как предметафеноменологической рефлексии, является интенциональное переживание. Из допущенияо прозрачности интенциональной структуры переживания для рефлексирующего субъекта(очевидность опыта, созерцательная интуиция), формулируется и цель описательнойфеноменологии – непосредственное и непредвзятое описание опыта как он есть. Какпишет А.М. Улановский «цель феноменологии заключалась как раз в интуитивном,непредубежденном,доскональном,дескриптивном,аналитическомустановленииразличий и в приведении к ясности феноменов сознательной жизни» [194, с. 132].Но насколько действительно субъект в своей субъективной жизни (то есть в своембытии) прозрачен для самого себя? П.
Рикер, рассматривая феноменологию в контекстепсихоанализа, дает отрицательный ответ на этот вопрос и выдвигает два критическихтезиса: 1) «Мы знаем теперь, что интенциональная жизнь, взятая во всем ее объеме, можетиметь иные смыслы, отличные от непосредственного смысла. Наиболее скрытая, наиболееобщая и, надо признать, наиболее абстрактная возможность бессознательного вписана вэтот изначальный разрыв между уверенностью относительно сознания и истинным знанием о сознании; это знание не дано, его необходимо искать и находить; адекватность "я"и "я", которую можно было бы назвать самосознанием в самом значительном смыслеэтого слова, стоит не в начале, а в конце» [169]; 2) признание прозрачности бытиясубъекта для самого субъекта исключает из философского осмысления феноменбессознательного («феноменология нуждается в бессознательном» (П.
Рикер)), вконтексте которой сознание должно рассматриваться в плане его собственного развития(эпигенез): «…сознание начинает понимать, что оно должно со всей строгостьюпереосмыслить себя и свои необоснованные претензии, которые являются следствием80нарциссического отношения непосредственного сознания к жизни [169, с. 146] и далее:«этим я хочу сказать, что вопрос о сознании, мне думается, связан с таким вопросом:каким образом человек выходит из своего детства, как он становится взрослым?» [169].В первом тезисе фактически вводится проблема самообмана (несовпадениедействительных и непосредственно из себя осознаваемых жизненных смыслов), наиболееостро поставленная в психоанализе и осмысленная в контексте феноменологии Ж.П.Сартром, с точки зрения которого самообман коренится в структуре для-себя, и в этомсмысле является неустранимой «постоянной угрозой всякого проекта человеческогобытия» [178, с.
64]. В отечественной психологии эта проблема нашла выражение,например, у Д.А. Леонтьева [102] в идее о принципиальном несовпадении личностного(отраженного в сознании) и жизненного (онтологического и неосознаваемого) смыслов.В.В. Знаков, считает, что «истоки проблемы самопонимания следует искать врасхождении между тем, как анализирующий себя человек действительно понимает себя итем, как он должен понимать, т.е. должен был бы понимать себя в соответствии со своимнастоящим, подлинным бытием» [74].Во втором тезисе говорится не только онеобходимостибессознательногопризнанияфеноменаивключенияеговфеноменологический дискурс, что позволит понимать само сознание (об этом писалитакже М.К. Мамардашвили с А.М. Пятигорским [132]), но и о том, что феноменология вконтекстепсихоанализасвязываетсяспроблемойцелостностиличностииэкзистенциальным опытом, в результате чего рефлексия из феноменологическойпревращается в личностную рефлексию (А.В.
Россохин [172]), рассматриваемую какмеханизм развития личности. В целом критика постулата о внутренней прозрачностибытия субъекта для сознания субъекта (иллюзия самосознания) приводит П. Рикера кпониманию герменевтической природы рефлексии, как в отношении сознания, так ибессознательного в их диалектическом единстве (в предыдущей главе мы описалиособенности герменевтики сознания и герменевтики бессознательного).
Рассмотрим болееподробно основные аспекты обозначенной проблематизации и ее последствия дляобщепсихологического исследования.П. Рикер утверждает, что основная ошибка феноменологии – это тезис овозможности непосредственного описания субъектом самого себя в его внутренннейистине, то есть что самобытие субъекта доступно в непосредственном виде самому этомусубъекту в акте его осознания. Мыслителями, которые подорвали, как пишет П.Рикер,уверенность сознания в самом себе, были Ф. Ницше, К.
Маркс и З. Фрейд: «Прежде всего,они боролись против одной и той же иллюзии, окруженной ореолом авторитета, —иллюзии самосознания. Эта иллюзия была первым плодом победы, одержанной над81предшествующей иллюзией – иллюзией вещи. Философ, воспитанный в школе Декарта,знал, что вещи вызывают сомнение, что они не такие, какими кажутся; но он несомневался в том, что сознание таково, каким оно предстает перед самим собой; в немсмысл и осознание смысла совпадают. Благодаря Марксу, Ницше и Фрейду мы сталисомневаться. Вслед за сомнением в вещи мы подошли к сомнению в сознании» [169].Таким образом, если Э. Гуссерль направлял свою феноменологию на редукцию внешнейобъективной ситуации, на которой «смысл не написан», к сознанию, но при этом, как мыотмечали, утверждал очевидность интенциональной структуры переживания, то есть еесовпадение в акте осознания с осознаваемым смыслом, то П.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
