Диссертация Том 1 (1099511), страница 19
Текст из файла (страница 19)
Ясперсом утверждавшим, что «…лишь из способа самобытия вырастает подлинноевоздействие на обстоятельства» [241]. Именно в этом контексте быть свободным, значитьпреодолевать сложившуюся данность мира.Рассмотрим теперь общепсихологический смысл различения бессознательного каксубъективного самобытия и сознания, как «объективного» самобытия. Во-первых, оно69позволяет по-разному отвечать на вопрос о природе жизненного смысла: в одном случаеон предстает в качестве ценности, возвышающей субъекта над его субъективностью видеальный мир культуры (светлая природа), а во втором жизненный смысл оказываетсяпредназначением (судьбой), взывающим из глубин бессознательного личности (темнаяприрода). Если задаться вопросом о том, что представляет собой в первом случаевозвышение к культуре, а во втором – погружение в бессознательное, то можно сказать,что возвышение – это подражание, а погружение – переживание.
Под подражанием вданном случае понимается активность сознания, направленная на приобщение ккультурному образцу, олицетворенному в том или ином образе (например, Христа илиБудды). Л.С. Выготский [44] видит в подражании форму приобщения ребенка к культуречерез взрослого, благодаря чему он осваивает новые, культурные формы поведения,преодолевая, таким образом, ограниченность его наличных возможностей. То естьподражание – активность сознания, конституирующая опосредованно Другим, зонуближайшего развития личности.
Подражание обращено не просто к повторению заДругим, но является социальной формой преодоления наличного уровня развития.Условием подражания является существование культурной формы в Другом, которыйявляет ее для человека (для ребенка – это взрослый, для адепта – мастер или наставник). Вконечном счете, подражание – форма интериоризации.Переживание же предполагает обращение не к внешней форме, но к собственнойсубъективности, душевным переживаниям.
Здесь мы имеем не интериоризацию, аизвлечение смысловых структур самобытия, существующих в форме переживания. Если вслучае подражания в религиозной практике событие, конституируемое этой практикой,переживается во вне в пространстве религиозной деятельности с соответствующей еймифологией, то в случае собственно переживания событие разворачивается как событиевнутренней жизни, конституируемое рефлексией, как переживание себя. Хотя, как показалЛ.С. Выготский, подражание является сознание-образующим культуросозидательнымпроцессом, но если только эта форма лежит в основе духовной практики взрослого, чтоотмечает К.Г. Юнг, то происходит выхолащивание душевной жизни личности:«Христианин, который верует во все священные фигуры, все еще не развит и статичен всвоей сокровенной душе, потому, что у него весь Бог вовне и он не пережил его в душе…Христос встречает их только вовне, и никогда внутри души; поэтому темное варварство…затопляет мир так называемой христианской цивилизации» [231, с.
28-29]. Поверхностноеподражание не может привести к внутренней цельности, так как оно не затрагиваетглубинные основы личности, бессознательные по своей природе: «На самом же деле,однако, идеал был превращен поверхностными, формально мылящими верующими во70внешний объект культа, и именно поклонение объекту помешало им достичь глубинпсихе и дать ей целостность для удержания идеала. Собственно потому божественныйпосредник оказывается чем-то внешним, в то время как человек остается фрагментарными в своей сокровенной части не затронутым» [231, с.
25]. Отсюда если в случаеподражания смысл ищется и переживается во вне (например, в тех или иных религиозныхконфессиях), то в случае переживания он должен быть выстрадан на себе: «среда неможет подарить ему (человеку – КВС) те переживания, которые он сможет искупить лишьсобственными усилиями и страданиями» [230, с. 212]. К этой позиции, безусловно,присоединился бы и Н.А. Бердяев: «Дух, духовная действительность не сообразна суниверсальными законами разума, совсем не есть мир универсальных идей, совсем не естьмир объективный. Это мир сообразный с конкретной внутренней человечностью, спереживанием человеческой судьбы, человеческой любви и смерти, человеческойтрагедии» [23].Во-вторых, смысл духовного пути в выделенных формах герменевтики существенноотличается.
Так у алхимиков в центре внимания и смысл их пути – работа делателя(трансформация личности), посредством которой он участвует в спасении мировой души,которая оживает в нем. Они на себе конституируют божественную драму, делая еетрагедией своей жизни, которую пере-живают ее разрешая. У обыденных христиан же вцентре внимания и смысл пути – выполненная работа (выполнение ритуальногопредписания), посредством которой человек спасает свою душу, добывая милосердияБога: «… христианский opus (духовный путь - КВС) есть operari в честь Бога-Избавителя,предпринятое человеком, жаждущим спасение, в то время как алхимический opus естьтруд Человека-Избавителя во имя интересов божественной мировой души, дремлющей ввеществе и ожидающей спасение» [231, с.
456-457]. Таким образом, если алхимик уповаетна спасение мировой души, дремлющей в «материи» его душевной жизни, то обыденныйхристианин живет ради спасения своей индивидуальной души, уповая на милосердиеБога. Первые собой спасают мировую душу, а вторые мировой душой спасают себя. Тоесть ту драму бытия, которую они должны пройти сами, они отдают Богу, который всеберет на себя: «Христос как идеал несет на себе грехи всего мира. Но если идеал внешний,то и грехи индивидуума также внешние и, следовательно, он более расколот, чем когдалибо, поскольку внешнее заблуждение позволяет ему буквально «возложить свои грехи наХриста» и, таким образом избежать собственной глубокой ответственности – чтопротиворечит духу христианства» [231, с. 26]. В контексте проблемы смысла жизни этопомимо прочего означает, что ответ на вопрос о смысле в случае герменевтики сознанияуже есть в той или иной религиозной системе и его нужно взять (как есть и обещанное71спасение), а в случае герменевтики бессознательного его нет и его нужно дать самому,откликнувшись на «зов неизвестной Родины», и «поставив на карту» свою жизнь.
Впервом случае человек приобщается к уже существующей мифологии, а во второмконституирует мифологию в собственном опыте.В-третьих, выделенные герменевтики по-разному конституируют душевную жизнь:в одном случае как внутренний фактор, к которому обычными средствами (имеющимисярелигиознымиформами)неподступиться,тоестькакличностнуюдушу,представляющую собой бессознательную субъективность, Прачеловека (К.Г. Юнг), вдругом как коллективную душу, которая существует во внешней форме религии вкачестве религиозной проекции. Как отмечает К.Г.
Юнг, «… если во вне имеетсяидеальная и ритуальная форма, в которой воплощены и выражены все душевныеустремления и надежды, например полная жизни форма религии, то тогда душа находитсяво вне и не существует душевной проблемы, также как нет тогда и бессознательного внашем понимании» [235, с. 298]. Обратим внимание, что бессознательное каксубъективное самобытие для человека обнаруживается лишь в том случае, если, пользуясьнашей терминологией, герменевтика сознания не может воплотить всю полноту душевнойжизни личности. Отсюда если человек «перерастает рамки своей западноевропейскойрелигии, то есть когда форма его религии не может больше охватить всей полноты егожизни, тогда душа начинает становиться фактором, к которому при помощи обычныхсредств уже подступиться невозможно» [235, с. 299]. Здесь то и появляется место дляпсихологии и в частности аналитической терапии, рассматривающей душу или самобытиекак феномен бессознательного, путь к которому конституируется через первичныесимволы(сновидения),односторонностиагерменевтикугерменевтикисознания,бессознательного,опирающейсянакаккомпенсациювторичныесимволы.Интересно в этом контексте то, что христианская духовная практика «видит» в первичныхсимволах проявление темного начала человека, от которого необходимо отрекаться,отдаваясь молитве и, опять же обращаясь к светлому Образу Христа.
К.Г. Юнг же в своюочередь отмечает, что «исключительно религиозная проекция может лишить душу ееценности, так что из-за полного истощения она станет неспособной к дальнейшемуразвитию и впадет в бессознательное состояние» [231].В-четвертых, различение герменевтик позволяет выделить два разных отношения к«психологической» субъективности: в одном случае она рассматривается как что-тоотрицательное, как источник иллюзий, страстей, пустых забот и волюнтаризма человека(пресловутый «психологизм»), а в другом как действительная реальность личности,имеющая свои законы существования, конституирование которых и устанавливает72«законосообразность» жизни, ее согласованность с предназначением личности. Крометого, можно сказать, что в обозначенной нами двойственности бытия человекаконституируется и различный тип субъекта.
В одном случае – это субъект правильногодействования (искусства жизни), жизнь которого – праведная жизнь (как в религиозном,так и не в религиозном значении), в другом случае – это экзистенциальный субъект, жизнькоторого – драма. И в этой драме, как отмечает К.Г. Юнг [231], путь личности начинаетсяс греха, что делает эту драму индивидуальной трагедией. В.П. Зинченко в этой связи,вслед за М.Я. Гафтером, размышляя о смысле драмы, отмечает: «смысл в осознаниитрагедии, во внесении ее в себя» [68, с.
37].Подводя итог, отметим, что сегодня можно наблюдать динамику рассмотренияпроблематики смысла жизни по двум выделенным нами измерениям. То есть с однойстороны смысл жизни из объективной структуры жизненного мира превращается вдинамическую структуру самобытия субъекта и с другой из объективного Логоса,возвышающего человека к «миру идеальных форм» превращается в субъективнуюПраформу, «дремлющую» в глубинах бессознательного личности.
То есть мы можемнаблюдать субъективацию и субъективизацию проблематики смысла жизни, в связи с чем,более уместно говорить не о смысле жизни, как объективной онтологической структуре(В. Франкл), но о жизненном смысле, как экзистенциальной структуре личности, на чтообращает внимание Д. А. Леонтьев. Эту тенденцию в «герменевтике смысла жизни»отмечает и V.Gerhard: «Прослеживается трансформация понимания выражения от целичерез ценность к смыслу жизни (существования) … Замена понятия ценности понятиемсмысла в новейшее время не обошлось без некоторых интересных сдвигов.
В этомпроцессе просматриваются некоторые субъективация и сенсибилизирование значения:индивид сам распоряжается своим опытом и чувствами и сам решает вопрос о смыслесвоей жизни. При этом возникает всеобщее метафизическое отрезвление современногочеловека в самом поиске смысла: если нет никакой всеобщей цели или ценностичеловеческой жизни, то человек хотел бы создать их индивидуально для самого себя»[249, с. 17]. Обратим внимание, что проблема смысла жизни в данном ключе ставится какзадача конституирования этого смысла субъектом (как конкретной личностью) для самогосебя, как поиск индивидом своего жизненного пути.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
