Диссертация Том 1 (1099511), страница 20
Текст из файла (страница 20)
По нашему мнению именно в этойсвязи проблематика смысла жизни оказывается доступной и для общепсихологическогоисследования, целью которого является психотехническое сопровождение человека впоиске своего пути. Задачу же этого поиска, вслед за К. Ясперсом, можно сформулироватьследующим образом: «найти перед лицом ничто, на свой страх и риск, исходя из своихистоков, путь, на котором жизнь, невзирая на всю рассеянность в беспокойном метании,73станет целостностью. Как во времена мифических героев, все теперь как бы зависит ототдельного человека» [241].Таким образом, ставя в центр нашей онтологической картины осознающего себясубъекта, мы рассматриваем жизненный смысл не в качестве наличной данности,доступной для непосредственного интпроспективного описания, но осмысливаем «путь»,на котором жизненный смысл конституируется в самосознании конкретного индивида вкачестве события жизни личности, трансформируя при этом его жизненный мир.Выводы по главе 2Анализ онтологического и экзистенциального модусов существования жизненногосмысла позволил нам выделить два аспекта отношений жизненного мира и человека каксубъекта сознания: а) мироцентрический, предметом анализа в котором является со-бытиечеловека и мира или бытие человека в мире; б) субъектоцентрический, предметом анализав котором является само-бытие субъекта, отношение личности к собственному бытию.
Впервом случае сознание является условием свободы действий человека в конкретнойжизненной ситуации, позволяя ему исходить не из непосредственной натуральновоспринимаемой ее данности, но исходя из наделяемого смысла. Во втором случаесознание выступает в форме самосознания, являясь условием внутреннего развитиячеловека. Жизненные смыслы, рассмотренные в первом аспекте, предстают каконтологические смысловые структуры жизненного мира человека (В.
Франкл); арассмотренные во втором аспекте – как переживаемые экзистенциальные структурысамобытия личности (К. Ясперс).В соответствии с обозначенными аспектами отношений человека и жизненногомира, мы выделили две формы практики, в которых эти отношения конституируются:а) внешняя форма, когда практика берется в отношении к миру и рассматривается какдеятельность (А.Н. Леонтьев); б) внутренняя форма, когда практика берется в отношениик самосознанию и рассматривается как практика себя (М.
Фуко). В контексте проблемысмысла жизни в качестве практик себя, конституирующих жизненные смыслы, выступаютдуховные практики, направленные на самопознание и трансформацию субъекта ихреализующего. Нами выделяются две формы духовной практики: а) практики возвышениясубъекта к идеальному инобытию; б) практики погружения субъекта в бессознательноесамобытие. Отсюда исходят два пути, на которых возможен поиск смысла жизни: а)погружение в бессознательные глубины личности, ее субъективную жизнь посредствомпервичных символов (К.Г. Юнг); б) приобщение к идеальному пространству культуры(посредством культурных, вторичных символов), возвышающей человека над егосубъективностью и обращающей к объективному духу (Ф.Е. Василюк, С.С.
Хоружий).74Два этих пути предполагают две различные топологические схемы экзистенциальногоопыта личности, одна из которых в работах П. Рикера получила название «герменевтикасознания», а другая – «герменевтика бессознательного».Дляцелейнашегоисследованияключевоезначениеимеетгерменевтикабессознательного, в рамках которой жизненные смыслы могут быть определены каксимволические структуры, выражающие бессознательную смыслообразующую динамикуличности.
Такое понимание жизненных смыслов обращает нас к первичным символам, вкачестве которых в нашей работе берутся сновидения. Именно поэтому одной из задачнашего эмпирического исследования является проведение психотехники работы сосновидениями, в контексте которой жизненные смыслы рассматриваются в качествебессознательных структур опыта личности, требующих особых рефлексивных процедурих извлечения и осознания.
Из проделанного анализа можно сказать, что эти процедурывыступают особой герменевтикой, встроенной и встраивающейся в экзистенциальныйопыт личности, в котором происходит трансформация ее смысловых структур илисобытие жизни личности.75Глава 3. Феноменология как метод осознания жизненных смысловВ предыдущей главе мы отметили, что в современной литературе происходитсубъективация и субъективизация феномена смысла жизни, в результате чего в фокустеоретической мысли помещается осознающий себя субъект, перед которым и ставитсязадача на смысл или, более широко, осмысление жизни.
Отсюда особую актуальностьприобретает вопрос о механизмах осознания субъектом своих жизненных смыслов. Однуиз возможностей психологического исследования осознания жизненных смысловоткрывает феноменология, под которой мы понимаем не столько теорию илифилософскую концепцию, представленную соответствующими мыслителями и ихконцептуальными моделями, сколько метод познания.
Как отмечает М. Мерло-Понти,«…феноменологию можно принимать и практиковать как способ или стиль, онасуществует как движение еще до того, как достигает полного философского осознания …Феноменология доступна только феноменологическому методу» [134, с. 6]. Для нас важното, что точкой отсчета для этого метода является сознающий субъект, который на себепрактикует феноменологический взгляд (феноменологическая рефлексия) на свойжизненный мир, в результате чего, ему оказывается доступна смысловая сторона жизни.Таким образом, феноменология позволяет обозначить начальную точку движения нашеймысли на пути поиска (осознания) жизненных смыслов: изнутри осознающего себя и свойжизненный мир субъекта.3.1.
Феноменологическая рефлексия Э. ГуссерляВ начале размышлений мы находимся в контексте феноменологии Э. Гуссерля,смысл которой В.И. Молчанов описал следующим образом: «Если для Киркегорафилософия – это прежде всего гегелевская философия и непосредственное отношениеиндивида к абсолютному достигается не в философии, а в религии откровения, тоГуссерль создает новую форму идеалистической философии, где это отношениереализуется в самоявленном духовном опыте, в основе которого – феноменологическаярефлексия» [136, с.
76]. Другими словами жизнь в ее смысле, постижима не только вопытерелигиозногоприобщениякБожественномуначалу,ноивопытефеноменологической рефлексии, практикуемой субъектом на себе.Основная задача феноменологической рефлексии заключается в сдвиге наивнойустановки сознания, полагающей жизненную ситуацию, как объективную предстоящуюсубъекту данность (предмет), вызывающую у него те или иные эмоциональные состояния,на сами эти состояния, которые рассматриваются как переживание смысла-контекста этойситуации, который самой ей не принадлежит, но интенционально ей приписывается.Интенциональность означает, что жизненная ситуация еще до того, как является субъекту76в качестве предстоящей ему объективной данности, то есть в качестве неких мирособытийи обстоятельств, в которых он мог бы действовать, и относительно которых испытывал быте или иные эмоциональные переживания, наделяется определенным смысловымконтекстом, который собственно и определяет характер тех переживаний, которые этаситуация вызовет у субъекта.
Если сформулировать суть интенциональности вмотивационном ключе, то она может быть обозначена как сила, которая притягиваетвнимание к предмету до того, как субъект обратит внимание на этот предмет или каксмысл, конституирующий ситуацию как субъективно значимую для субъекта ситуацию.Наивная установка сознания заключается в том, что субъект полагает, что смыслжизненной ситуации присущь самой ситуации и непосредственно в ней осознаваем. Какотмечает В.И.
Молчанов: «Само собой разумеется, что определенное значение или смысл,возникает всегда в связи с определенным обстоятельством, ситуацией, событием или, всамом широком смысле, положением дел. Однако это не значит, что само положение делсодержит в себе смысл, который может быть передан сознанию непосредственно» [136, с.91]. То же самое подчеркивает Ж.П. Сартр, критикуя эмпирическую психологию: «Ссамого начала психолог-эмпирик, определяя человека его желаниями, остается жертвойсубстанциалистской иллюзии. Он рассматривает желание как находящееся в человеке вкачестве "содержания" сознания и полагает, что смысл желания присущ самому желанию»[178, с. 354].Несмотря на то, что феноменологическая рефлексия состоит в переводе взгляда сжизненной ситуации на ее переживание, последнее рассматривается не как эмпирическаясубъективность,редуцированнаяквнутреннемуэмоциональномусостояниюипротивопоставленная объективности мира, но как переживание, укорененное винтенциональной структуре жизненной ситуации переживание ее смысла, являющегосяимплицитной формой укорененности субъекта в жизненном мире, формой захваченностиим.
Отсюда лозунг Э. Гуссерля «назад к самим предметам», которые взятые в ихсмысловом содержании представляют собой уже не натуральные объекты, нопредметности сознания или ноэмы, то есть смысловые образы предметов (но неимманентные, а трансцендентные) или феноменальный образ жизненной ситуации,раскрывающий смысловой контекст ее переживания (как яблоки Сезана, это ненатуральные яблоки, но предметные единицы переживания). В этой связи М.
МерлоПонти пишет: «Рефлексия не отворачивается от мира, чтобы обратиться к единствусознания как основе мира, она отступает в сторону, чтобы увидеть бьющие ключомтрансценденции, она ослабляет интенциональные нити, связывающие нас с миром, чтобыони явились взору, лишь она может быть осознанием мира, поскольку обнаруживает его77как что-то странное и парадоксальное» [134, с. 13].
Поэтому, как Э. Гуссерль так,например, и М.К. Мамардашвили [127], и М. Мерло-Понти [134] говорят не об отрицаниимира, данного в естественной установке сознания, но о «взятии его в скобки»,«подвешивании», «воздержании», которые сохраняя естественную картину мира вкачестве фона, позволяют конституировать его феноменальную картину, этим высвечиваясмысловой контекст жизненной ситуации и преодолевая ее непосредственную данность.Примером в данном случае может служить мнимая ситуация детской игры,позволяющая ребенку действовать не в непосредственно воспринимаемом сенсорномполе, но в смысловом поле игры. Как отмечает Л.С.
Выготский «действие в ситуации,которая не видится, а только мыслится, действие в воображаемом поле, в мнимойситуации, приводит к тому, что ребенок научается определяться в своем поведении нетолько непосредственным восприятием вещи или непосредственно действующей на негоситуацией, а смыслом этой ситуации» [45, с. 211]. Что касается феноменологическойрефлексии взрослого, то она конституирует смысловой контекст или смысловой горизонтпереживания жизненной ситуации, этим обнаруживая ее имплицитную сторону в еетайной законосообразности, которую М.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
