Диссертация Том 1 (1099511), страница 15
Текст из файла (страница 15)
Зинченко пишет: «Внешние формы – деятельность, действие, поступок –порождают внутренние формы: самосознание, сознание, личность. Столь же справедливои обратное» [71, с. 183].Исходя из выше изложенного, можно сказать, что научная картина мира психологииличности, рассматривая проблему включения человека в социальные отношения ипревращение его, если пользоваться терминами В.В.
Столина [189] и В.В. Петухова [160],в социального индивида, несколько упустила проблему развития личности взрослого, какпроцесса самоосуществления, а не только социализации. Отчасти это связано с тем, чтоонтология деятельностного подхода в его классической форме рассматривает человека вотношении к миру, но не к самому себе. Но заметим, что если брать за основу научнойкартины мира только этот аспект, то в этой картине теряется ее субъект с законами своеговнутреннего мира.
Мы вынуждены говорить только о мире и том, как он представлен илипредставляется субъекту, но не о самом субъекте. Он пока присутствует в этой схемечисто номинально. Очень точно недостаток такой теоретической модели субъекта описалС. Л. Франк: «Таким образом, главный недостаток рассматриваемой теории состоит в том,что под душевной жизнью она вынуждена понимать не какую-либо живую, в себе сущую55полноту, – в чем бы ни заключалось ее содержание, а какую-то пустую форму, всесодержание которой не принадлежит ей самой. Душевная жизнь с этой точки зренияпоходит на какие-то щупальца, которые все забирают извне, но сами по себе пусты; она несодержит в самой себе ничего, кроме голого стремления все захватить или на всенацеливаться» [202, с.
43].Но если высшим проявлением человека является личность, выражающая егоавтономное самобытие (К. Ясперс [241]), предназначение (М.К. Мамардашвили [131], К.Г.Юнг [232]), то мы должны делать акцент не столько на объективных жизненных смыслах,посредством которых человек укоренен в жизненном мире, сколько на живойсмыслообразующей динамике личности (экзистенции), позволяющей преодолеватьустоявшиеся смысловые структуры жизненного мира и конституировать новые. В этомключе Д.А. Леонтьев, размышляя о новых горизонтах исследования жизненных смыслов вконтексте различения онтологического и экзистенциального смысла, отмечает следующее:«Жизненный смысл, определяемый жизненным миром, служит динамической адаптации«изменяющейся личности в изменяющемся мире» (Асмолов, 1990), но все же адаптации;этот смысл может быть статичным, заданным, завершенным, навязанным … Он выступаетдля меня скорее как необходимость, чем как возможность, скорее как «пленка», накоторой записана определенная программа поведения, чем как живой процесс, постоянноизменяющийся и никогда не равный самому себе (Bugental, 1991), скорее как что-тообъективное или объективированное, внешнее по отношению ко мне и ощущаемое мноюкак что-то независимое от моего отношения, чем как субъективное, мною порождаемоеили выбираемое моей субъективной причинностью» [107].
Мысль Д.А. Леонтьева можновыразить и словами М.К. Мамардашвили: «Можно и нужно научиться жить в мире неготовых смыслов, а в таком мире, где смыслы становятся по ходу дела» [129].Отсюда исследование жизненных смыслов сдвигается в область сознания взрослогочеловека,кпониманиютого,каквозможно,чточеловекможетвыбирать,конституировать самого себя и свой жизненный путь. Истоки же такой возможности мыдолжныискатьвсамомчеловеке,егоотношенииксобственномубытию,предполагающему рефлексию (как обращенности сознания на самое себя), а не только вовнешней форме деятельности. Именно в этом аспекте сегодня проблему личностиразрабатывают Б.С.
Братусь [28, 29], Ф.Е. Василюк [38], В.П. Зинченко [71], Т.М. Буякас[32], М.Ш. Магомед-Эминов [121], В.Ф. Петренко [157]. А.А. Пузырей [167], ставя в центрисследований не деятельность, но сознание, и рассматривая человека как духовноесущество, как экзистенциального субъекта (Н.А. Бердяев [23]). Как отмечает Г.В. Акопов«современная психологическая практика неизбежно вовлекает теоретическую психологию56в обсуждение экзистенциальных проблем, решение которых не может быть выработановне категории сознания» [6, с. 494]. Отсюда с нашей точки зрения исходит и высокийинтерес современной психологии к феноменологии, а также разрабатываемой рядомисследователей как дополнительной к деятельности категории созерцания [7, 186].Итак, перед нами возникает необходимость выделить особый пласт, в которомчеловек рассматривается не относительно мира, но относительно самого себя.
Мы уженаметили ему место, обозначив особое пространство работы человека над собственнымсознанием. Развернем теперь это рефлексивное пространство сознания в рамкахсубъектоцентрического подхода к человеку.2.2. Жизненный смысл как экзистенциальная единица самобытия личностиДело в том, что помимо того, что человек выступает субъектом той или иной формыотношения к миру или, говоря языком А.Н. Леонтьева, деятельности, существуетпространство, в котором он себя осознает в качестве того или иного субъекта. И если впредыдущем аспекте образ мира субъекта вычерпывается из внешней формыдеятельности, то в данном случае сам субъект оказывается представленным себеблагодаря определенным практикам, выступающим основой самосознания.
Как отмечаетМ. Фуко «не существует такого отдельного морального действия, которое не относилосьбы к целому некоторого морального поведения; и точно так же не существует моральногоповедения, которое не требовало бы конституирования индивидом самого себя какморального субъекта; и, наконец, не может быть конституирования морального субъектабез некоторых "способов субъективации" и, соответственно, без некоторой "аскетики",или без "практик себя", на которые эти способы опираются»» [212, с.
301]. Подчеркнемдве принципиальных для нас в данном контексте мысли: а) нет действия, которое бы неотносилось к целостному субъекту, который в этом действии осуществляется; б) нетсубъекта без практики, посредством которой человек конституирует себя как ее субъекта.Специфика этой практики (практика себя) заключается в том, что сам субъект непредшествует ей, но ею конституируется. При этом, направлена она не на мир, как некуюобъективность, но на самого себя: «акцент стоит тогда на формах отношения к себе, наспособах и техниках, с помощью которых их вырабатывают, на занятиях, которыепозволяют сделать самого себя объектом познания, и на практиках, которые позволяюттрансформировать присущий индивиду способ бытия» [212, с.
303-304]. Собственно самапрактика выступает не столько деятельностной, сколько рефлексивной практикой.Таким образом, мы можем выделить две формы или стороны практики человека: а)внешняя форма, когда практика берется в отношении к миру и рассматривается как основаобраза мира; б) внутренняя форма, когда практика берется в отношении к себе и57рассматривается как основа той или иной формы организации самосознания.
В этомконтекстеможетполучитьрасширенноетолкованиепринципдеятельностногоопосредования, сформулированный в отечественной психологии. Обычно, говоря об этомпринципе, имеют в виду внешнюю форму деятельности, которая берется в аспектечеловек – мир. Именно так деятельность понимал А.Н. Леонтьев [100] (как связь субъектас объектом). В этом же ключе дает определение деятельности и А.Г. Асмолов:«Деятельность представляет собой динамическую, саморазвивающуюся иерархическуюсистему взаимодействий субъекта с миром, в процессе которых происходит порождениепсихического образа, осуществление, преобразование и воплощение опосредствованныхпсихическим образом отношений субъекта в предметной действительности» [14, с. 112113].
Обратим внимание, что в данном определении самой деятельности присущ элементсаморазвития, но не субъекту ее реализующему. В этой связи В.П. Зинченко [71] и пишето том, что в деятельностном подходесознание несвободно от деятельности, и чтонеобходимо утвердить возможность спонтанной активности сознания, преобразующейдеятельность. Поэтому он с Е.
Б. Моргуновым [137] в дополнение к принципупроизводности сознания от деятельности (то есть опосредованности) утверждает принципнепосредственности сознания, воплощающегося в поступке: «Деятельность не можетпородить и свободное действие – поступок. Причина состоит в том, что деятельность,порождающая сознание, сама становится опосредствованной сознанием. А свободноедействие непосредственно. Его нужно понять как порождаемое не деятельностью, асознанием» [137].Здесь очевидно, что внутри отечественной психологии существует необходимостьобращения к субъекту и его сознанию, что и подчеркивает В.П. Зинченко.
Но указание наспонтанность еще не объясняет выбор тех или иных субъективных форм, которые будут вней порождаться и потом реализовываться в деятельности. Оно лишь говорит овозможности человека изменять деятельность, изменять устоявшиеся отношения с миромв контексте определенного выстроенного им самим замысла, но ничего о том, как, наосновании чего возникает, конституируется сам этот замысел.
Можно сказать В.П.Зинченко, оторвав сознание от деятельности, которая была его основанием и связываласознание с жизнью, не дал сознанию новые основания и новую жизнь. У него, как и умногих психологов, сохраняется понимание деятельности, как формы отношения человекас миром. Но, если учесть, что практика человека предполагает две стороны, две формы иможет быть рассмотрена как практика себя, а не только как практика мира, то принципопосредованности деятельностью можно понимать и расширенно, как производность тойили иной формы субъективности от особой практики, в которой эта субъективность58конституируется. То есть понимать деятельность как практику, выступающую основойсубъективности, причем не важно, взятой в отношении к миру или к себе.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
