_2015. Философия (этот документ упоминается в Теормин.pdf) (1116434), страница 23
Текст из файла (страница 23)
Под влиянием критики со стороныбаденского неокантианства (Риккерт), а затем и под влиянием феноменологии Гуссерля,Дильтей стремится освободить свою концепцию от явного психологизма. Он заостряетвнимание на нетождественности понимания «вчувствованию», вводит, наряду с понятием«переживание», понятия «выражение» и «значение», а также обращается к понятию«объективного духа» Гегеля. Понимание как воспроизводящее переживание имеет дело нетолько с индивидуальными психическими актами, но со сферой не сводимых к отдельнымсубъектам идеальных значений. Методологические размышления Дильтея легли в основуряда концепций «герменевтической логики» (Г.Шпет в России, X.Липпс и Г.Миш вГермании), согласно которым сфера логического не схватывается одним толькодискурсивным мышлением, но охватывает и недискурсивные формы выражения смысла.Предметом логики становятся, наряду с понятиями и суждениями, метафоры и символыПревращение герменевтики в философию связано с именем Хайдеггера, которыйстал рассматривать «понимание» не в гносеологическом, а в онтологическом плане, т.е.
некак способ познания, а как способ существования. В экзистенциальной аналитике,развиваемой им в работе Бытие и время (1927), «понимание» выступает как одна изосновных характеристик человеческого бытия (Dasein). Последнее есть то место в бытии,в котором возможна постановка вопроса о смысле последнего.Человеческое бытие, т.о., изначально находится в ситуации понимания. Задачагерменевтики состоит в истолковании этой ситуации. Эти положения легли в основуконцепции философской герменевтики Гадамера, представляющей собой, по меткомувыражению Поля Рикёра, результат «прививки» экзистенциальной феноменологии ктрадиции герменевтики как теории и практики истолкования текстов.Для Гадамера, как и для Хайдеггера, понимание есть форма первичной данностимира человеку.
Оно не просто лежит в основе нашего отношения к тем или иным текстам,но в основе нашего отношения к миру. Процесс понимания текста неотделим от процессасамопонимания читающего. Но это ни в коей мере не означает, что в процессеинтерпретации интерпретатор волен подвергать текст насилию, сообразуясьисключительно со своими собственными запросами. В ходе истолкования речь идет опонимании того предметного содержания (Sache), которое несет в себе текст и которое независит ни от наших интенций, ни от интенций автора.Хайдеггеровскими размышлениями о языке, развитыми им в работах 1930–1950-х,инспирирована и выдвигаемая Гадамером философия языка.
Именно благодаря языкутрадиция существует как живой континуум. В медиуме языка становится возможным то,что Гадамер называет «действенно-историческим сознанием»: понимаемое намипроизведение, сколь бы исторически далеким от нас оно ни было, вступает с нами вдиалог и тем самым оказывается частью «события традиции» (равным образом частьюэтого события является и наша интерпретация).Превращению герменевтики в философию противостоит привычный подход,согласно которому герменевтика была и остается теорией и методологией истолкованиятекстов. Такую методологию, опираясь на основополагающие тезисы Шлейермахера иДильтея, разработал Э.Бетти, последователи которого энергично полемизируют сГадамером, усматривая в его концепции апологию субъективизма.С иных, чем Гадамер, позиций, раскрывает философское измерение герменевтикиРикёр.
Стремясь преодолеть языковую центрированность подхода Гадамера, Рикёрпривлекает внимание к иным объективациям человека, нежели запечатленные в (языковой)традиции продукты творчества. К числу таких объективаций принадлежат прежде всегосимволы. Основная черта символа – избыточность смысла. Символы суть структурызначения, в которых один смысловой план указывает на другой, скрытый план. Посколькуанализ символов с целью расшифровки заключенного в них скрытого смысла предпринят,с одной стороны, психоанализом, с другой – структурализмом, философская герменевтикавыступает как «арбитр в споре интерпретаций»..














