Диссертация (1098849), страница 34
Текст из файла (страница 34)
Леонтьеву – цель деятельности) был задангораздо более точно. Это согласуется с результатами многих исследований, показавших, чтосубъектные факторы в восприятии, как и личностные факторы в различных жизненныхситуациях, выходят на первый план именно в ситуациях наибольшей неопределённости(Брунер, 1977; Соколова, 1976; Жедунова, 2010).Отдельно необходимо отметить и специфику нашей задачи, которая предлагаласьиспытуемому - зрительный поиск в условиях инверсии, создававшей высокую перцептивнуюнеопределённость.
Эта задача зрительного поиска является весьма экологически валидной,так как необходимость найти искомый объект среди многих других встречается повсеместнои в обыденной жизни (Wolfe, 2011). Вслед за А.А. Ухтомским (1978), Н.А. Бернштейном138(1990) и А.Н.
Леонтьевым, отметим, что задача порождает средства своего решения,формируется тот функциональный орган, который ей соответствует, объединяя необходимыересурсы человека. В нашей задаче уровень смысловой регуляции деятельности, очевидно, небыл ведущим. Необходимо отметить, что в соответствии с традицией, идущей от А.Н.Леонтьева и А.В. Запорожца (Леонтьев, 1975, Запорожец, 1967), выполнение подобнойзадачи зрительного поиска можно определить как перцептивное действие.
Поэтому, резоннопредположить, что при анализе психологической структуры данной перцептивной задачинаибольшую силу имеет целевая установка. На наш взгляд, требования этой перцептивнойзадачи прямо не связаны с обращением к уровню СУ (например, как при использованиипрямой инструкции испытуемому «найти самый значимый предмет»). Помимо того, чтовыбранная нами задача зрительного поиска в большей степени соотносится с уровнемперцептивного действия, именно действие является единицей деятельности, согласно А.Н.Леонтьеву. А это, в свою очередь, влияет на то, что целевая установка, как отмечает А.Г.Асмолов, занимает особое место в структуре установочной регуляции (Асмолов, 2002).
Этосвязано с её особой ролью интегратора установок смыслового и операционального уровней.То, что целевая установка осознаваема, также способствует тому, что она занимает ведущийуровень. ЦУ всегда является актуальной установкой и фокусирует действия других уровней.Как показывают результаты, в проведённом исследовании наибольшую силу также имеетЦУ, именно она вносит наибольший вклад в дисперсию эмпирических данных. Так, прианализе межгрупповых эффектов сила фактора «целевая установка» составила 18,2% общейдисперсии (показатель частичная эта-квадрат), тогда как сила факторного эффекта ОУ –3,4%, а СУ – всего 0,3%.В данном контексте резонно задать несколько вопросов. Как реализуется СУ, связаннаяс искомым предметом, в нашей задаче зрительного поиска? Насколько в целом путь отсмысловой сферы личности до действий в повседневной деятельности является прямым инепосредственным? Насколько и в каких задачах то, что мы позиционируем для себяприоритетное и значимое, реализуется в действительности? Т.е.
всегда ли мы действуем,принимаем решения, исходя из смысловых установок?Рассмотрим один из известнейших примеров влияния целевой установки, которыйприводил ещё К. Марбе, о том, как охотник, долгое время ждавший в засаде кабана,случайно подстрелил ребёнка (цит. по: Асмолов, 2002). Значит ли это, что ценность охоты изначимость убитого кабана превосходили для охотника ценность человеческой жизни,особенно жизни ребёнка? Сложно представить утвердительный ответ на данный вопрос. Ночто тогда это означает? Вслед за К. Марбе и А.Г. Асмоловым, подчеркнем, что в даннойситуации охотник был нацелен на решение строго определенной задачи, и что скорость его139действий, совершенных под влиянием квазипотребности, точно очерченной цели, оказаласьбыстрее, чем соотнесение его действия со смысловой сферой.
Это также означает, чтосуществует значительный зазор между смысловой сферой личности и её действиями,поступками, и в решении конкретных задач на первый план часто выходит квазипотребность(Левин, 2001).Соотнесение условий выполняемой задачи с чувствами, ценностями, смыслами, с тем,что значимо для меня, требует времени. Но есть задачи, и таковых немало, которые нужновыполнять довольно быстро. И хотя первоначально постановка этих целей и задач можетосуществляться, исходя из соотнесения со смысловой сферой субъекта восприятия, остаётсяопасность, что под влиянием силы квазипотребностей, под влиянием всё ускоряющегосятемпа современной жизни (так, например, за время проведения исследования программноеобеспечение, необходимое для эксперимента, менялось два раза), возможен классическийпереход«мотив-цель»,когдадажепервоначальноосознаннаямотивациярискуетраствориться в целях.Стоит ли продолжать попытки найти влияние смысловых установок как отраженияличностного смысла в перцептивных задачах с более-менее ограниченными условиями? Наосновании полученных результатов создаётся впечатление, что чем более чётко заданыусловия конкретной задачи, тем большим триггером это служит для манифестации целевыхустановок.
Возможно, для того, чтобы влияние смысловых установок проявилось в большейстепени,нужнонеопределённости,обращениетаким,кещенапример,болеекаксильнымдлительноеситуациямношениеперцептивнойинвертоскопаилииспользование псевдоскопа? Но в то же время необходимо учитывать, что мы живём в мире,полном предметов и ситуаций, отличающихся различной смысловой насыщенностью, ипопытка уловить смысловые установки на этапе их становления или связанные сповседневной жизнью не менее важны, чем смыслы в резких и критичных ситуациях.
Ведьпо сути это те же смыслы, просто видны они становятся больше, когда выходят наповерхностьвситуацияхнеопределенности.Кромеувеличенияперцептивнойнеопределенности, другим возможным путем изучения эффектов взаимодействия различныхустановок нам представляется увеличение степени конфликтности ситуации, когдаразноуровневые установки будут «работать» не на одну цель, как в проведенномэксперименте, а на противоположные цели и тем самым противостоять друг другу. Все этоможет составить предмет дальнейших исследований.Необходимо понимать, что, разделяя представления обуровневом строенииустановочной регуляции, мы находимся в оппозиции с представлениями школы Д.Н.
Узнадзео единой установке. О стабильности данной точки зрения наглядно свидетельствует статья140Вахании (Вахания, 2015), в которой не только утверждается единая природа установки, но исовершается попытка объяснить многие феномены (в том числе самоактуализацию) черезпервичнуюустановку. Ещё Г.Я. Шапирштейн, изучавшийвзаимодействие междуустановками субъекта в процессе осуществления деятельности, подробно обосновывал идеюнеобходимости перехода от представлений о единственной установке к представлениям осистеме установок, регулирующих целенаправленную деятельность субъекта (Шапирштейн,1987).Внашемисследованиивыделениеустановокразличныхуровнейтакжепредставляется обоснованным и оказывается эвристичным, так как даёт возможностьпостроить гипотезы, приводящие к результатам: так, три различные выделенные установкидействительно проявили себя по-разному и в реальности, а не только в теории.
В вопросе осуществовании различных уровней установок и необходимости их разделения мы попрежнему продолжаем расходиться во взглядах со школой Д.Н. Узнадзе, исходящей изпредставлений о единой установке.Проблема операционализации смысловой установки: личностный смысл и эмоции.Личностный смысл в структуре деятельности определяется как отношение мотива кцели, в то же время в структуре сознания он определяется как «значение для меня»,субъективное значение. Определение личностного смысла через мотив уже достаточно длятого, чтобы говорить об обоснованной связи между двумя данными понятиями.
Е.Е.Насиновская отмечает: «неразрывность категорий смысла и мотива представлена вопределении личностного смысла, в самом термине «смыслообразующий мотив», вутверждениях, что «развитие смыслов – это продукт развития мотивов деятельности» и«вопрос о смысле есть всегда вопрос о мотиве» (Насиновская, 2006, с.162).Большую сложность представляет связь личностного смысла и эмоций. В нашемисследовании хотя и не напрямую, но всё же затрагивается вопрос об эмоциональнойрегуляции деятельности. В интервью, проводимом с испытуемыми после эксперимента,участников спрашивали об их личном отношении к учебной дисциплине «Ощущение ивосприятие». Нас в первую очередь интересовали эмоции, которые у испытуемых вызывалараньше и, может быть, вызывает сейчас данная учебная дисциплина.
На этом основании изитоговойобработкирезультатовнаоснованиипослеэкспериментальногополуструктурированного интервью были исключены двое испытуемых, поскольку онихарактеризовались равнодушным отношением к данному предмету, не очень хорошопомнили, о чём этот предмет, как он прошёл, не было ни одного яркого эмоциональноговоспоминания в связи с предметом.Однако, вполне правомерен вопрос о том, влияние чего мы смогли зафиксировать вэксперименте - одних лишь эмоциональных следов или смысловой установки?141Для ответа на этот вопрос необходимо уточнить, как соотносятся смысл и эмоции.Преимущественно нас интересовала эмоциональная составляющая отсроченнного иактуального личного отношения испытуемого к данной учебной дисциплине.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
