Диссертация (1173624), страница 38
Текст из файла (страница 38)
Согласно прецедентнойпрактике Европейского Суда по правам человека этот элемент являетсядостаточным для установления нарушения пункта 1 и подпункта «d» пункта 3статьи 6 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» от 04 ноября1950 года». Подобный подход позволяет повторно подтвердить сложившуюсяпрецедентную практику Большой Палаты Европейского Суда по правам человекаитемсамымизбежатьвозможногоневерноготолкованиятребований,содержащихся в деле «Аль-Хавайя и Тахири (Al-Khawaja and Tahery) противСоединенного Королевства», и в то же время данный подход дает возможностьуказывать и на ряд нарушений процедуры в целом, чтобы в результате вынестиубедительное и веское постановление по конкретному делу.253Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Николицас (Nikolitsas)против Греции» от 3 июля 2014 года, жалоба № 63117/09.186В то же время доктриной уголовно-процессуального права еще невыработаны единые критерии оценки и возможности использования производныхдоказательств в доказывании по уголовным делам, что предопределяетвозможность их дальнейшего научного исследования.Несмотря на существующее принципиальное различие правовой системыроссийского уголовного судопроизводства и уголовного судопроизводства странанглосаксонского права, где зародилось и продолжает существовать правилонедопустимости в качестве доказательств показаний с чужих слов “Hearsay”, нашеисследование показало, что можно сформулировать единый подход к оценке такогорода доказательств на основе толкования в прецедентной практике ЕвропейскогоСуда по правам человека положений пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6Конвенции (Постановление [Большой Палаты] Европейского Суда по правамчеловека от 15 декабря 2015 года по делу «Шатшашвили (Schatschaschwili) противГермании», жалоба № 9154/10).Поскольку правовая сущность англосаксонской модели производныхдоказательств “Hearsay” заключается в запрете использования в доказываниисведений, полученных не из первичного источника, по причине их заведомойненадежности, что может привести к осуждению невиновного в связи с введениемсудавзаблуждениеотносительноправдивостисодержащихсявтакихдоказательствах сведений, можно говорить о соотнесении ее в этом смысле сназначением российского уголовного судопроизводства, заключающемся в защителичности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограниченияее прав и свобод (п.
2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ).Правило “Hearsay”, несмотря на многочисленные исключения из него,критику ученых и практиков, попытки полной отмены, либерализации в ходеправовой реформы, тем не менее до настоящего времени сохранило своюзначимость в уголовном судопроизводстве стран общего права во избежаниенарушения прав обвиняемого на справедливый суд.
В этом смысле правило“Hearsay” как институт допустимости доказательств связано с гарантиями прав исвобод личности. В части исключения из доказательственной базы сведений,187полученных стороной обвинения «из вторых рук», которые не могут бытьнепосредственно предъявлены на всех стадиях судопроизводства для оспариванияобвиняемому (стороне защиты), правило “Hearsay” согласуется с положениямипункта 1 и подпункта “d” пункта 3 статьи 6 Конвенции «О защите прав человека иосновных свобод» от 04 ноября 1950 года. В этой части оно может быть вотдельных элементах использовано в российском уголовном судопроизводстве,несмотря на принципиальное различие англосаксонского и российского уголовныхпроцессов.Посколькуподпонятиепроизводныхдоказательств“Hearsay”ванглосаксонской уголовном процессе подпадают как сведения, сообщенные судусо слов другого лица, так и показания, зафиксированные в протоколахследственных и иных процессуальных действий, полученные на разных стадияхуголовного процесса, письменные записи, аудиовидеозаписи показаний лиц, то,следовательно, в той частой части, где формулируются изъятия из правиланедопустимостипроизводныхдоказательств“Hearsay”,этотинститутвсостязательном процессе нацелен на обеспечение справедливого судебногоразбирательства по уголовному делу, формируя меры предупреждения нарушенияправ человека, гарантированных Конвенцией «О защите прав человека и основныхсвобод» от 04 ноября 1950 года.Таким образом, можно заключить, что рассматривая через призму правовыхпозиций Европейского Суда по правам человека англосаксонская модельпроизводных доказательств “Hearsay” может быть в некоторой степенисопоставлена правилу непосредственности исследования судом доказательств вроссийском уголовном судопроизводстве с рядом изъятий, позволяющих оглашатьв судебном заседании некоторые виды производных доказательств, полученных надосудебной стадии уголовного судопроизводства или вне судебного заседания.Частичное использование элементов англосаксонской модели производныхдоказательств “Hearsay” в российском судопроизводстве возможно как вправоприменительной практике при мотивировании судом принимаемого решенияс опорой на правовую позицию Европейского Суда по правам человека либо через188дополнение положений уголовно-процессуального закона, регламентирующихисключение из процедуры судебного разбирательства производных доказательствпопричиненесостоятельностиисточника,сомнительностиобстоятельствпроисхождения, а также когда проверка исходных данных при их производности вусловиях судопроизводства невозможна.Применение в Российской Федерации правил, сходных с англосаксонскоймоделью “Hearsay”, возможно только при рассмотрении уголовного дела в судепервой и апелляционной инстанции ввиду того, что на стадии предварительногорасследования невозможно обеспечение состязательности процесса, а всематериалы уголовного дела стороне защиты предоставляются только послеокончания производства всех следственных действий (то есть после фактическогозавершения расследования).Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации необходимодополнить положениями о признании доказательства недопустимым не только,когда источник происхождения сведений неизвестен (например, п.
2 ч. 2 ст. 75 УПКРФ), но и когда невозможно проверить путем процессуальных действий исходныеданные при их производности254.Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 8 декабря 2003 года №18–П отметил, что «правосудие по самой своей сути может признаваться таковымлишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечиваетэффективное восстановление в правах. В рамках уголовного судопроизводства этопредполагает, по меньшей мере, установление на основе исследованныхдоказательств обстоятельств происшествия, в связи с которым было возбуждено254Например, сегодня типичной ситуацией в адвокатской практике является ситуация,когда обвинение строится на доказательстве, сформированном на основании материаловоперативно-розыскной деятельности, которые получены от заявителя в виде цифровых копийаудиозаписей, с признаками вторичной цифровой обработки, но без признаков монтажа (вклассическом понимании экспертов).
Такие доказательства заведомо ненадежны и непроверяемы, по ним нельзя достоверно установить аутентичность фонограммы и исключитьвозможность произведения манипуляций с исходной информацией при ее вторичной обработке.Подробнее см. Галяшина Е.И., Шамаев Г.П. Обеспечение достоверности материалов оперативнорозыскных мероприятий как доказательств в уголовном судопроизводстве // Криминалистика исудебная экспертиза: наука, обучение, практика. Под общей ред. С.П. Кушниренко. – Спб.:Издательский дом СПбГУ, 2012.
– С. 492 – 500.189уголовное дело, его правильную правовую оценку, выявление конкретного вреда,причиненного обществу и отдельным лицам, и действительной степени вины лицав совершении инкриминируемого ему деяния»255.Справедливое судебное разбирательство, «выступающее в настоящее времякак международно-правовое требование, в том числе соблюдение правил одопустимости и оценке доказательств, а также принцип «равенства сил», включаетв себя и необходимость установления истины по уголовному делу»256.В целях урегулирования пробелов законодательства, сокращения рисковвозможной судебной ошибки, унификации судебной практики необходимо ивозможно предложить внесение обоснованных в настоящей главе изменений вдействующее уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации.В завершение данной главы мы хотим привести справедливое высказываниеП.А.
Лупинской, которое, на наш взгляд не потеряло свою значимость иактуальность и в современных условиях: «Правоохранительная система, долгиегоды ориентированная на борьбу с преступностью, а не на правозащитнуюдеятельность, более склонна к принудительным, репрессивным методам, чем кпониманию того, что в правовом государстве, где личность является высшейценностью, важно соблюдать предоставленные ей законом права и интересы. …Поэтому одной из приоритетных задач государства является приведениероссийского законодательства о судебной системе, прокуратуре, следственныхорганах в соответствие с высокими мировыми и европейскими стандартами вобласти прав и свобод человека и гражданина, обеспечение конституционногоправа граждан на судебную защиту …»257.Англосаксонское доказательственное право существенно отличается отконтинентальной теории оценки доказательств, прежде всего тем, что содержит255Постановление Конституционного Суда РФ от 08 декабря 2003 г.
№ 18-П.Сальвиа М. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящиеся к Европейской конвенции о защите прав человека иосновных свобод. Судебная практика с 1960–2002 гг. СПб., 2004. – С. 275 – 513; Лукайдес Л.Г.Справедливое судебное разбирательство // Российская юстиция. – 2004. – № 2. – С. 18 – 20.257Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство,практика. –М.:НОРМА, ИНФРА–М, 2010. – С. 10.256190детальные правила, которые определяют: факты, которые могут или не могутподлежать доказыванию, способы доказывания этих фактов и бремя доказывания.Изучение и анализ одного из разделов англосаксонской теории доказательствпредставляет несомненный теоретический и практический интерес, поскольку, какотмечали ещё М.С. Строгович258, эта теория выработала «методологиюдоказывания», которая по-прежнему отсутствует в уголовно-процессуальномзаконодательстве России.Возможностьиспользованияанглосаксонскоймодели“Hearsay”вроссийском уголовном судопроизводстве может рассматриваться только с позицииевропейского стандарта в области в области прав и свобод человека,гарантирующего каждому при предъявлении ему любого уголовного обвиненияправа на справедливое разбирательство дела независимым и беспристрастнымсудом.
Только в этом аспекте можно говорить о критериях оценки допустимостипроизводных доказательств, полученных «со слов», вкупе с оценкой ихдостоверности, состоятельности первоисточника, достаточности совокупностивсех собранных по делу доказательств для разрешения уголовного дела, наличияпроцессуальных гарантий для оспаривания сторонами..258Уголовный процесс: Учебник. – М., 1946. С. 130 - 132.191ЗАКЛЮЧЕНИЕНастоящаяработаявляетсякомплекснымисследованиемпроблемыобеспечения процессуальных гарантий использования в судебном разбирательствепроизводныхдоказательств,полученныхсословучастникауголовногосудопроизводства, с учетом результатов анализа англосаксонской моделипроизводных доказательств “Hearsay” в контексте правовых позиций ЕвропейскогоСуда по правам человека, применившего данную модель при разрешении жалоб вотношении Российской Федерации.На основе изучения отечественных и иностранных законодательных,правоприменительных и доктринальных источников автором сделаны следующиевыводы.1.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
