Диссертация (1101320), страница 22
Текст из файла (страница 22)
Польки любят шнуроваться до дурноты, и даже ногизажимают, чтобы сделать их изящнее. – В обществе они держатся так же, каки у нас, за исключением того, что можно долее беседовать с барышней и непрослыть женихом. Зато у себя дома они очень свободны, так, например,можно каждое мгновение целовать руку дамы, даже барышни, иногда и вышекисти; но вместе с тем полька ни за что на свете не поцелует мужчину вщеку. Поцелуй есть нечто священное, он присвоен только братьям или108мужьям. Польки живы, веселы, свободны в обращении, но не распущены – апо моему мнению одно стоит другого; у нас малейшая снисходительностьзаводит далеко, здесь же никого не выделяют милостями, а просто времяпроводится весело, вместо того, чтобы скучать, как у нас.
Мне особеннонравится дружба, царящая между матерями и дочерьми: вы не услышите ниприказаний, ни выгоров, всегда только советы и просьбы. <…> Но женщины,как и везде, менее постоянны: в этом отношении, по легкомыслию, они оченьпохожи на русских. Кроме того, они слишком образованы для своих мужей,которые, по большей части, грубы, скупы и невежественны. Здесь почитаютзолото, как божество» [Бестужев-Марлинский 1926: 37].Позднее в Петербурге Бестужев познакомился с Адамом Мицкевичем,Осипом Ежовским и Франциском Малевским. Знакомство произошло уО. И. Сенковского [Измайлов 1926: 99].
Тесное общение продолжалосьвплоть до отъезда Мицкевича, о чем говорит, к примеру, запись в дневникеБестужева от 31/12 1824 года: «Вечером до 11 часов у нас сиделиМицк[евич], Еж[овский] и Малев[ский]. Пили за новый год» [БестужевМарлинский 1926: 70]. Несмотря на то, что с отъездом Мицкевича изПетербурга его контакты с Бестужевым оказались прерванными, русскийписатель и польский поэт в своем творчестве не раз вспоминали друг о друге.Бестужев в повести «Испытание» (1830), в новелле «Фрегат «Надежда»»(1833), в письме к брату Петру от 10 января 1829 г. из Якутска (Бестужевцитирует Мицкевича [Бестужев 1951: 535]), Мицкевич – в известномстихотворении «Do przyjaciόł Moskali» [Henzel 1963: 269], [Mucha 1974: 160–161].1.3.2. Обращения к польской теме в литературно-критическомтворчестве А. А.
Бестужева-Марлинского были отмечены как польскими,так и русскими литературоведами [Henzel 1963], [Mucha 1974], [Прокофьева1990]. В 1822 г. на страницах журнала «Сын Отечества» Бестужев публикуетв разделе «Критика» статью, в которой упоминает «Мышеиду» Красицкого, атакже, подводя основу под высказанные суждения, ссылается на свое знание109польского языка: «Имея некоторые сведения в языке Польском и в наречии,употребительном теперь на Белой Руси и в Литве у простого народа…»[Бестужев-Марлинский 1822: 161].В статье 1832 г.
«В ответ на критику “Полярной звезды”» Бестужевупоминает «Исторические песни» Немцевича, говоря о них как об образцеданного жанра: «… дума не всегда есть размышление исторического лица, ноболее воспоминание автора о каком-либо историческом происшествии илилице <…> Лучшие думы Немцевича в том порукою. Далее, в польскойсловесности дума не составляет особого рода: поляки сливают ее с элегиею»[Бестужев-Марлинский 1977: 59].Кроме обращений Бестужева к польской литературе, также фиксируютего осведомленность в польской историографии. В статье «Взгляд нарусскую словесность в течение 1823 года», характеризуя журнал «Северныйархив», Бестужев упоминает о помещенном в нем отзыве Иоахима Лелевеля,польского историка, на «Историю государства Российского» Н.
М.Карамзина: «Там же [в журнале «Северный архив». - Н.С.] «Критика»Лелевеля на «Историю государства Российского» была приятным и редкимфеноменом в областях словесности; беспристрастие, здравый ум и глубокаяученость составляют ее достоинство» [Бестужев-Марлинский 1960: 270]. Вданном обзоре Бестужев также несколько слов говорит и о С. Линде: «Г-нЛинде перевел на польский все статьи, до истории русской литературыкасающиеся, и приложил при переводе книги о том же предмете г. Греча»[Бестужев-Марлинский 1960: 270–271]. Линде, польский литератор, сделалперевод на польский не только упомянутой Бестужевым книги Греча, но идругих статей: «…издание собственного перевода «Опыта краткой историирусской литературы» Николая Греча вместе с приложением, содержащимперевод 11 статей Н. Карамзина, К.
Батюшкова, П. Вяземского и А.Бестужева» [Mucha 1974: 162]. В примечаниях к повести «Роман и Ольга»Бестужев ссылается на работу Т. Швецкого, известного в то время историка,110географа и геральдика [Mucha 1974: 162], «Описание древней Польши»(Tomasz Święcki «Opis starożytnej Polski»).1.3.3. Польша и поляки в повестях А. А. Бестужева-Марлинского.Героями повестей Бестужева нередко становились поляки. В повести«Изменник» (1825), по мнению польских литературоведов, «полякипредставлены <…> с большой долей объективизма» [Henzel 1963: 270].Подобный «объективизм» заключается в том, что и поляки, и русскиеохарактеризованы автором в соответствии со своими действиями: «Особоговнимания заслуживает характер отношения в повести к событиям, связаннымс деятельностью Лжедмитрия II и Лисовского. Польская вооруженнаяинтервенция в борьбе за московский трон должна была получитьоднозначную негативную оценку писателя-патриота.
В диалогах во второйглавке Бестужев поместил обвинение «польской голытьбы», разоряющейцерквиинаполняющейкарманыпохищеннымзолотом.Однакоодновременно в другом месте, в описании лагеря Лисовского в пятой главке,писатель отмечает, что шляхта совершила самовольно набег, «без волисейма, против воли короля». Показывая лагерь Лисовского, писатель избежалсгущения красок, нагромождения черных тонов и характеров; остриеосуждения обратил прежде всего против тех из числа русских, которые из-заличной корысти примкнули к польским отрядам.
В повести БестужеваЛисовский, как и Сицкий, является романтическим героем; его душа пылаетбурными чувствами и сильными страстями; в его сердце суровостьсоединяется с возвышенностью и благородством. В образе Лисовского иэпизодических образах Казимира и Яна, появляющихся в заключительнойсцене повести, Бестужев показал характерные, в его понимании, чертыпольской шляхты: высокомерие и своеволие вместе с храбростью,искренностью и прямодушием» [Henzel 1967: 96].Воевода Лисовский изображен отважным и мудрым воином: «Крепкийсклад и суровое, загорелое лицо показывали в Лисовском обстрелянноговоина, а быстрые глаза и думные на челе морщины – опытного вождя»111[Марлинский 1838а: 142]. Однако в повести отмечена и такая черталитовского воеводы, как «властолюбие» [Марлинский 1838а: 144].Если Лисовский и наделен положительными чертами в повести, тодействия всей польской шляхты, напавшей на Русь, отмечены буйством,своевольством и грабежом: «Польская шляхта, своевольно наехавшая наРусь, служить себе, без воли сейма, против воли короля.
Они гордопохаживают, крутя усы и отбрасывая назад рукава своих контушей, клянясьи хвастая ежеминутно» [Марлинский 1838а: 141]. Подобную характеристикуполучала польская шляхта во всех русских повестях и романах о Смутномвремени. Однако не меньшего порицания со стороны автора повести«Изменник» заслуживают сами русские изменники, отступники, которыепримкнули к польским «гультаям» (hultaj польск.
негодяй), «алкая корысти»[Марлинский 1838а: 141], «для добычи и славы» [Марлинский 1838а: 142 ].В повести «Вечер на Кавказских водах в 1824 году» (1830) два героя,артиллерийский ремонтер и молодой гусарский офицер, рассказывают своиистории, события которых разворачивались на территории Польши и Литвы.Произошедшее с дядей артиллериста случилось в 1794 году, во времявосстания Тадеуша Костюшко.
Двуличность и хитрость поляков смоглиусыпить внимание русских и помогли осуществиться Варшавской заутрене.Рассказчик подмечает такие черты поляков, как гордость хвастовство,дерзость. Однако не забывает артиллерист и о традиционном польскомгостеприимстве, повествуя о случившемся с дядей в замке у «краснощекихвесельчаков» [Марлинский 1838: 83], как он называет поляков, а также опрекрасных польках. Не остается незамеченным в рассказе артиллериста идействия русских на занимаемых ими квартирах в Польше, характеромкоторых автор частично оправдывает ту неприязнь, которую полякииспытывали к русским и были «не слишком рады незваным гостям»[Марлинский 1838: 70].В рассказе молодого гусарского офицера показано польское семейство,которое описано, вероятно, по собственным воспоминаниям Бестужева о112семье Войдзевича.
Глава семейства назван «добрым старосветским поляком»[Марлинский 1838: 100].В повести «Наезды» Бестужева отражены события 1613 года, когдаСмута окончилась избранием на русский престол Михаила ФедоровичаРоманова. Сюжет разворачивается на польской территории, что позволилоавтору детально изобразить быт польских панов: внутреннее убранствокомнат, обеды, танцы и вечера. Не остается не отмеченным и польскоегостеприимство.Типаж польского пана в повести воплощает образ СтаниславаКоллонтая: «Станислав Колонтай, старик лет за шестьдесят, тучный,подагрический и, как водится при богатстве и недуге,- весьма причудливый исвоенравный, сидел под широким навесом на крыльце своего неуклюжегопалаццо.
Все сказанные достоинства выражались на желтом его лице, идлинные седые усы, которыми он подергивал беспрестанно, придавали ещеболее кислоты его физиономии. На нем надета была, как на китайскоммандарине, желтая однорядка со множеством пуговиц, подпоясанная оченьнизко, ровно по обычаю польскому и для того, чтобы поддерживатьдвухъярусный его живот.
Ноги, обутые в плисовые сапоги, покоились наподушке» [Марлинский 1838в: 49].Образ поляка Льва Коллонтая, сына Станислава Коллонтая, содержит всебе больше свойств романтического героя, чем общенациональныхпольских черт. Если сравнить образы Льва Коллонтая из повести «Наезды» иВладимира Сицкого из повести «Изменник», можно заметить сходство,которое проявляется в той предыстории, которую дает автор своим героям.В повести «Наезды» от лица князя Серебряного обосновано праворусских на западные территории: «русские не отказались еще от края,который в старину принадлежал им» [Марлинский 1838в: 24].Таким образом, показав разные черты национального характераполяков, Бестужев смог избежать односторонности во взгляде на западногососеда.1131.3.4.ПозицияА. А. Бестужева-Марлинскогопо«польскомувопросу» после польского восстания.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
