Диссертация (1101320), страница 20
Текст из файла (страница 20)
Булгарин пишет так, как иностранец,который постиг механизм русского языка, т.е. знает правила расстановкислов, их взаимные отношения, связь периода…» [Сомов 1830: 69–70].98Галатея. 1830. Ч.12. № 11. С. 255 (без подписи).98Рецензент «Атенея» утверждает, что автору удались только польскиехарактеры: «…зато как незначителен у Г. Булгарина Борис Годунов, которыйв руках Русского Вальтер Скотта мог бы стать наряду с гигантскимиизображениямиАнглийскогописателя…Впрочемдолжноотдатьсправедливость Г.
Булгарину, что у него есть и множество мест прекрасныхво второй книге, когда Лжедмитрий у Запорожцев; что живо нарисованыИезуиты, вообще весь Польский быт того времени…» [Шевырев 1830: 550–551]99.99В «Атенее» рецензия на «Димитрия Самозванца» помещена без подписи, поэтомупрямых указаний на авторство этой статьи у нас нет. Однако рецензент в «Московскомвестнике» ссылается на мнение Шевырева о языке романов Булгарина: «Слог чистой, и побольшей части правильной, каким отличаются все сочинения Г. Булгарина; но, повторимслова Г-на Шевырева, ему недостает разнообразия, теплоты, живости» [Максимович 1830:191]. Ср.
мнение рецензента в «Атенее» о языке Булгарина: «Слог Г. Булгарина известенчитателям Русских книг; он очень чист даже в Выжигине, самом дурном произведенииавтора, и, говоря откровенно, должно сознаться, что этот же самый слог вы найдете и вДимитрии Самозванце. Все гладко, все хорошей отделки. Но не одна гладкость и отделкасоставляют отличительную черту сочинений автора Самозванца; к сожалению должноприбавить еще, что он в продолжении всего литературного поприща своего нигде необнаружил той жизни, того яркого блеска речи, которыми должен отличаться истинноизящный писатель. Димитрий Самозванец оправдал характеристику пера Г.
Булгарина и сэтой стороны: здесь та же вялость и мертвенность. Не таков в этом отношенииМилославский Г. Загоскина, в котором везде видна деятельность, душа, хотя Г. Булгарини щеголяет стройностью, обдуманностью, утонченностью вкуса, довольно опытного»[Шевырев 1830: 549]. Кроме статьи в «Атенее» в мартовском номере, нет никакой другойрецензии, вышедшей ранее 28 марта 1830 г.
(ц.р. номера «Московского вестника» состатьей о Булгарине) и не подписанной, с обсуждением языка Булгарина. Поэтому,учитывая текстовые совпадения между рецензией в «Атенее», не подписанной, а такжерецензией в «Московском вестнике» со ссылкой на мнение С. П. Шевырева, можнопредположить, что автором статьи о романе Булгарина «Димитрий Самозванец» в«Атенее» был именно С.
П. Шевырев. Это утверждение подтверждает характеротношений между Булгариным и Шевыревым, которые к 1830 году были уже крайнеобострены, а также не противоречит тому, что в это время Шевырев был в Европе (статьив другие журналы он высылал по почте). Также нужно учесть, что редакция «Московскоговестника» была хорошо знакома с Шевыревым, так как до отъезда в 1829 году он былпостоянным участником этого издания.
Кроме того, есть свидетельства участияС. П. Шевырева в «Атенее», хотя и не в качестве критика: «Из более известных поэтов вАтенее участвовали: Шевырев, Вронченко, Раич, Тютчев, Ротчев» [Колюпанов 1889: 478].Опровержением того, что автором статьи в «Атенее» был Шевырев, может служитьследующий факт. По словам Ю. В. Манна, именно Шевырев в 1828 году первым началатаку в «Московском вестнике» против «Северной пчелы», написав «Обозрение русскойсловесности за 1827-й год» со следующей оценкой сочинений Булгарина: «Главный иххарактер – безжизненность: из них вы даже не можете определить образа мыслей вавторе» [Манн 1998: 203]. Из этого следует, что Шевырев еще в 1828 году упрекалБулгарина в «безжизненности», поэтому автор рецензии в «Московском вестнике» мог99Рецензент в «Карманной книжке для любителей русской старины исловесности», указывая на то, что в некоторых эпизодах автор романасубъективен, приводит пример: «Наконец скажем, что Польская храбростьслишком преувеличена на счет Русского мужества.
Нам больно былослышать, как, например, на Кремлевской площади два Поляка, Цециорка иПекарский (см. часть IV), бьют, рубят, обращают в бегство целые толпынарода – и торжествуют! Кто этому поверит? и кто осмелится, не подвергаясьнареканию лжеца, укорить нас в постыдной трусости? <…> Заметим, сверхсего, что это не факт исторический, но одно только хвастовство и,следственно, происшествие вымышленное. Признаемся, что, быть может,здесь мы несколько вышли из умеренного тону, приличного критике; но мывоодушевлены были благородным негодованием и чувством оскорбленийнародной гордости. Если honor дорог Полякам, честь не менее для насдрагоценна!» [Димитрий Самозванец 1830: 548–549].1.2.2.
Польша и поляки в романе Ф. В. Булгарина «ДимитрийСамозванец». Действительно, в романе Булгарина много внимания уделенополякам и Польше. Лжедимитрий, появляющийся в романе также подименами Иваницкого и Григория Отрепьева, как и Юрий Милославский,бульшую часть романа проводит в дороге. Но у Булгарина главный геройездит не только по России, но и ищет поддержки в Запорожской Сечи,набирает войско в Польше. Изображение польских обычаев и нравов, бытазапорожских казаков занимает около 1/3 всего текста романа.
В отличие от«Юрия Милославского» в романе Булгарина нет численного превосходствагероев-русских над героями-поляками (мы также считаем и внесюжетныхперсонажей). Кроме того, так до конца романа остается не ясным, кто же насамом деле был Лжедимитрий: русский, который попал на воспитание киезуитам, или поляк. Высказывания самого Лжедимитрия настолькопротиворечивы, что ничего не проясняют в загадке Самозванца.сослаться и на рецензию Шевырева от 1828 года. В этом случае автор рецензии в«Атенее» остается нераскрытым.100Однако, мнение о том, что в «Димитрии Самозванце» поляки показаныс лучшей стороны, чем русские, опровергалось как в современной Булгаринукритике, так и литературоведами в позднейшее время.
Например, авторрецензии в «Московском вестнике», вероятно, споря с Дельвигом, указывает:«Говорят, что он изобразил Поляков с лучшей стороны, чем Русских. – Этонесправедливо» [Максимович 1830: 191]100.М. Г. Альтшуллер постарался опровергнуть обвинения современнойБулгарину критики: «Булгарин был одним из немногих русских писателей, впроизведениях которого нет национальной спеси, ксенофобии, стремлениявозвеличить русских за счет других национальностей.
Он отмечаетвоинственность поляков, их любовь к битвам и отвращение к измене, обмануи предательству. Но в то же время отмечает насилия и жестокости, чинимыепольским сбродом в Москве после воцарения Лжедимитрия…» [Альтшуллер1996: 125]. Согласившись с этим утверждением, мы внесем некоторыеуточнения и коррективы.В общем и целом в «Димитрии Самозванце» поляки изображены также, как и русские. Однако в романе все же можно найти несколько примеров,подтверждающих, что обвинения современников не были беспочвенными.На протяжении всего романа Булгарин проводит мысль о нетерпимостирусских к иноверцам и о суеверности русских.100В «Московском Вестнике» 1830 г. появились две рецензии на «Димитрия Самозванца»двух разных авторов: рецензия с подписью «У.» [Ушаков 1830] и «Еще несколько слов оДимитрии Самозванце» с подписью «W.W.» [Максимович 1830].
Первую из названныхрецензий атрибутируют В. А. Ушакову [Акимова 2003:. 268], [Масанов 1958: 180].Вторую – М. А. Максимовичу [Акимова 2003: 264]. В «Словаре псевдонимов русскихписателей» вторая из двух названных статей никак не атрибутируется, но даетсярасшифровка псевдонима «W.W.», который приписывается М. А. Максимовичу [Масанов1958: 340]. Подобная атрибуция вызывает вопросы, так как в альманахе «Денница» в«Обозрении русской словесности 1830 года», помещенном без подписи, в резконегативном ключе говорится о «Димитрии Самозванце» [Максимович 1831: XVII–XXI].Автором статьи в альманахе является М.
А. Максимович, что установлено в [Денница1999]. Остается непонятным, зачем М. А. Максимович выразил свое мнение по поводу«Димитрия Самозванца» сразу в двух статьях, помещенных в разных изданиях, причем сразной оценкой романа. Поэтому, вероятно, автором статьи «Еще несколько слов оДимитрии Самозванце» в «Московском вестнике» был не М. А. Максимович.101Нетерпимость русских к иноверцам подчеркнута, например, путемизображения одного из обрядов во время царского приема польских послов:«… на малом столике стояла золотая умывальница, накрытая белымполотенцем» [Булгарин 1830, I: 154–155].
Из комментариев читатель узнает,для чего нужна была эта умывальница: «Царь, дав руку иноверцу, умывалсявсенародно» [Булгарин 1830, I: 289].Суеверностьрусскиххарактеризуетсякакчертатемногосредневекового народа. Колдунью Федосью боялся и верил в ее колдовствоне только народ, но и сам Борис Годунов: «…будучи суеверен, такжестрашился чародейства хитрой и злобной женщины» [Булгарин 1830, II: 16].Обратясь за помощью кФедосье, Борис Годунов поверил всемупроисходящему: «Не сомневаясь в истине чародейства, не предполагаяобмана со стороны Федосьи, не думая, что ей легко было зажечь огонь вовнутренности убиенного животного и впустить в корыто гадов, Борисприписывал это силе сверхъестественной, и твердо решился истребитьмнимых врагов» [Булгарин 1830, II: 26].
Борис Годунов, ожидающий помощиот колдуньи Федосьи, противопоставляется в романе образованномуЛжедимитрию, который, также желая узнать будущее, обращается кастрологупатеруСавицкомуипытаетсяпонять,чтопредвещаетрасположение светил на небе.Кроме того, на суеверность народа указывает и то, что самогоЛжедимитрия в Москве называют «чернокнижником» и «волшебником»[Булгарин 1830, IV: 299]. Няня Ксении Годуновой при его появлениизаявляет следующее: «Я знаю силу твою! Все говорят, что ты не толькоотгоняешь и наводишь недуги, но берешь на себя всякие образы,прикидываешься невидимкою, летаешь на ковре-самолете, не помню теперьвсего… словом, делаешь, что захочешь» [Булгарин 1830, IV: 300].Придерживаясь мнения о суеверности и темноте русского народа вначале XVII в., Булгарин переносит любовный сюжет на польскую почву:Лжедимитрий влюбляется в Калерию, делает предложение панне Марине, но102его чувство к Ксении ни к чему не приводит.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
