Диссертация (1101320), страница 16
Текст из файла (страница 16)
Пушкин стал переводчиком некоторыхпроизведений Мицкевича: «Сто лет минуло, как тевтон» (отрывок извступления к «Конраду Валленроду»), «Будрыс и его сыновья» и «Воевода».Также в произведениях Пушкина присутствует упоминание Мицкевича илиего сочинений: «В прохладе сладостной фонтанов…» (1828), «Сонет» (1830),в«ОтрывкахизпутешествияОнегина»,вромане«Дубровский».Исследователи отмечают многочисленные параллели в творчестве обоихпоэтов: обращает внимание на себя «роль народа в «Конраде Валленроде» и«Борисе Годунове» [Białokozowicz 1977: 20], «Русалка» Пушкина и баллады«Рыбка» и «Свитезянка» Мицкевича, фрагмент из «Бахчисарайскогофонтана» и сонет Мицкевича «Гроб Потоцкой» [Białokozowicz 1977: 240], атакже отрывок из III части «Дзядов» и «Медный всадник».
Кроме того,Пушкин интересовался судьбой Мицкевича после его отъезда из России(стихотворение «Он между нами жил…»).77Данная тема, включающая также тему «Пушкин и Мицкевич», рассмотрена в широкомкруге исследований: [Lednicki 1926], [Стахеев 1955], [Мицкевич 1957], [Кушаков 1990],[Дворский 1999], [Ивинский 2003] и др.78«Польский вопрос» затрагивается Пушкиным и в так называемойлирической трилогии, написанной во время польского восстания 1830–1831гг. («Перед гробницею святой…», «Клеветникам России», «Бородинскаягодовщина»)ивсвоеобразномпродолженииданнойтрилогии–стихотворении «Полонофилу» («Ты просвещением свой разум осветил…»).К теме «Пушкин и Польша» также относятся такие стихотворения, какэпиграмма «На Булгарина» («Не то беда, что ты поляк…»), стих в альбомМарии Шимановской, незавершенное стихотворение «Альфонс садится наконя», в котором отмечают реминисценции из романа Яна Потоцкого«Рукопись, найденная в Сарагосе» [Białokozowicz 1977: 244].2.2.
Позиция А. С. Пушкина по «польскому вопросу» в периодНоябрьского восстания. Восприятие Пушкиным польского восстания 1830–1831 гг. и решение им «польского вопроса» достаточно хорошо исследованов научной литературе.78 Как правило, для характеристики мнения Пушкинапривлекаюттакиепроизведения,как«Передгробницеюсвятой»,«Клеветникам России», «Бородинская годовщина», а также стихотворение«Полонофилу» («Ты просвещением свой разум осветил…») и письма кЕ. М. Хитрово.ВособенностирешенияПушкиным«польскоговопроса»просматривается влияние Н. М. Карамзина и М.
П. Погодина.Карамзин настаивал на законности нахождения Польши под властьюРоссии. Свою точку зрения он доказывал тем, что отошедшая к Российскойимперии часть Речи Посполитой принадлежала ей с давних времен и лишьпозднее была завоевана поляками: «К тому же и по старым крепостямБелоруссия, Волыния, Подолия, вместе с Галицией, были некогда кореннымдостоянием России» [Карамзин 1861: 156].
Карамзин выступает и противприсоединения к Царству Польскому западных губерний: «…можете ли смирною совестью отнять у нас Белоруссию, Литву, Волынию, Подолию, –78Работы, посвященные исследованию восприятия Пушкиным польского восстания:[Lednicki 1926], [Беляев 1927], [Францев 1929], [Фризман 1992], [Муравьева 1994], [Dixon2005], [Краюшкина 2009], [Кацис, Одесский 2011] и др.79утвержденную собственность России еще до Вашего царствования?»[Карамзин 1861: 156]. В отличие от мнений, которые будут высказыватьПогодин и Пушкин, Карамзин считал, что «никогда поляки не будут нам ниискренними братьями, ни верными союзниками» [Карамзин 1861: 158].Погодин, как и Карамзин, утверждает правомерность подчиненияПольши России, исходя из того, что территории Польши ранее принадлежалиДревней Руси: «И в 1773, и в 1793, и в 1795 г.
Россия не сделала никакихпохищений, как обвиняют наши враги, не сделала никаких завоеваний, какговорят наши союзники, а только возвратила себе те страны, которыепринадлежали ей искони по праву первого занятия, наравне с коренными еевладениями, по такому праву, по какому Франция владеет Парижем, аАвстрия Веною» [Погодин 1867: 2].
Погодин высказывает идею о возможномобъединении всех славян под властью России: «Многие славяне потерялидаже язык свой вместе с воспоминаниями о прежней славной жизни <…>.Одна Россия устояла против всех ударов судьбы. Искушенная собственнымидолговременными бедствиями, как будто искупленная смертью единородныхгосударств, она возвышает величественную главу свою над их могилами, истремится к зениту своего могущества, воззывая к новой жизни те, которыеПровидение к ней присоединило» [Погодин 1867: 6].Вопрос о границах Польши Погодиным решается отлично отКарамзина и Пушкина. Погодин предлагает провести границы междуЦарством Польским и Россией, ориентируясь на границу языковую: «Ужевпоследствии, пользуясь временными бедствиями России, они покорили себене только вышеозначенные города, составляющие ныне губернии Минскую,Могилевскую, Витебскую, Волынскую, но, соединясь с Поляками, простерлисвои завоевания до Московского княжения.
И теперь большую частьнародонаселения составляют там Русские, а язык до позднейших времен былдаже господствующим, гражданским, письменным» [Погодин 1867: 4].Влияние концепций Карамзина и Погодина на Пушкина в решении«польского вопроса» не подвергается сомнению: «Неэтичность в постановке80польскоговопросаКарамзиным,настоящийполитическийреализм,отличающие «Записку», бесспорно оказали влияние на певца Бородинскойгодовщины, – публикация 1831 г.
основана на том же самом принципе иполностьюопираетсянааргументыКарамзина,повторенные<…>Пушкиным через Погодина» [Lednicki 1926: 124]. В «Клеветникам России»,«Бородинской годовщине» и своих письмах Пушкин поднимает те жевопросы, что и Карамзин с Погодиным, с которыми оказывается солидарнымв решении проблемы русско-польских отношений, и видит необходимость вподавлении польского восстания. Пушкин затрагивает вопрос о границахЦарства Польского (Куда отдвинем строй твердынь? // За Буг, до Ворсклы,до Лимана? // За кем останется Волынь? // За кем наследие Богдана?Признав мятежные права, // От нас отторгнется ль Литва? [На взятиеВаршавы 1831: 14]), но поэт признает лишь полное объединение Польши сРоссией: «…одержат верх умеренные, и мы получим Варшавскую губернию,что должно было случиться 33 года назад» [Письма Пушкина 1927: 82].Славянская идея, четко обозначенная Погодиным, у Пушкина возникает вкачестве предположения: «Славянские ль ручьи сольются в русском море? //Оно ль иссякнет? вот вопрос» [На взятие Варшавы 1831: 7].Таким образом, позиции в отношении к «польскому вопросу»Карамзина, Погодина и Пушкина в основном совпадают.
Однако это неисключает расхождения в аргументации (к примеру, в вопросе отерриториях). В некоторых случаях можно проследить линию, идущую отКарамзина через Погодина к Пушкину (законность нахождения Польши подвластью России), в каких-то – Погодин с Пушкиным высказывают мнение,отличное от Карамзина (вопрос об объединении славян во главе с Россией).3. Декабристы о польском восстании3.1.
Польша и поляки в жизни и творчестве А. И. Одоевского.Польская тема в творчестве А. И. Одоевского занимает важное место. Как81декабрист Одоевский79 пропагандировал идеи вольности и свободы, чтопроявилось и в его отклике на польское восстание «При известии о польскойреволюции» («Недвижимы, как мертвые в гробах…»). Кроме того, егомногочисленные контакты и знакомства с поляками увеличивали интерес кПольше и полякам.79Среди других декабристов, обращавшихся к польской теме, можно назватьВ.
К. Кюхельбекера: «Интересовался польской литературой, в его творчестве выступаютэлементы, темы и мотивы польские (в частности, в драматичной поэме «Ижорский»,близкой к «Дзядам» Мицкевича, автор вспоминает о «Конраде Валленроде»)»[Białokozowicz 1977: 246].Совсем иным в отличие от реакции Одоевского было восприятие польскоговосстания Кюхельбекером. В стихотворении «На новый год» (1831) Кюхельбекерзанимает позицию русского патриота: «…А уцелеют те скрижали, // На коих россыначертали // Блестящий, новый ряд побед!» [Кюхельбекер 1967: 227, 230].
Польскоевосстание Кюхельбекер именует «мятежом», в чем совпадает с официальнойгосударственной риторикой: «…А бледный мор и дерзостный мятеж // Да не шагнут занаш святой рубеж!» [Кюхельбекер 1967: 231]. Такая же точка зрения представлена и встихотворении «Година скорбная Россию тяготила…» (1831): «Геенны бледный сын,убийственный мятеж, // Вздымая ветрами вздымаемое знамя, // Ногою дерзкой стал назападный рубеж // И лютое возжег междуусобий пламя» [Кюхельбекер 1967: 231].Несмотря на неприятие польского восстания, Кюхельбекер пронес через всю своюссыльную жизнь дружбу со многими поляками: «Вильгельм Кюхельбекер не прекращалчтения польских писателей и поэтов, одновременно изучая наш язык.
Со стихотворениямии поэмами Немцевича, Одынца, Мицкевича познакомился в русском переводе иоригинале. Вначале он был заключен в Динабургской крепости, позднее в Ревеле, а затемв Свеаборге, наконец, был сослан в Сибирь. Везде он старался налаживать связи споляками, среди которых имел много преданных друзей. Еще до Ноябрьского восстанияполяки, находившиеся в школе прапорщиков в Динабурге – Александр Рыпинский,Александр Понговский и Тадеуш Скржидлевский – оставались с Кюхельбекером вблизких отношениях, сообщали ему о новостях в польской и русской литературе, апозднее вели с ним переписку.
Благодаря их помощи Кюхельбекер сделал большие успехив изучении польского, читал им свои литературные сочинения, посвящал их в творческиепланы. Эти польские друзья Кюхельбекера принимали активное участие в Ноябрьскомвосстании. Весной 1831 года власти решили перевести Кюхельбекера в крепость в Ревеле,потому что отношение заключенного к событиям в Польше показалось им чрезвычайноподозрительным. Благородную фигуру Кюхельбекера увековечил Александр Рыпинский вкниге под названием Беларусь, изданной в эмиграции в Париже в 1840 году. Нанескольких страницах он выразил свое восхищение и одобрение его героической игражданской фигурой.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
