Диссертация (1101320), страница 14
Текст из файла (страница 14)
В трагедии «Борис Годунов» Пушкин выводит на сценугероя под именем «Лях»: «В сцене «Севск» выступают поляки, солдатывойск Самозванца. Пушкин показывает их с явной иронией, наряду сопредлением «поляк» пользуясь также формой «лях» с отчетливойнегативной смысловой окраской» [Дворский 1999: 110].Нейтральный вариант употребления этнонима «лях» мы находим вэпиграмме Пушкина «Не то беда, что ты поляк…» (1830): «Позднееиспользование названия «лях» будет у Пушкина нейтральным по смыслу,лишенным негативного оттенка (сравните, например, в известной эпиграммена Булгарина: «Не то беда, что ты поляк: // Костюшко лях, Мицкевич лях!»)»[Дворский 1999: 112].Встихотворении«КлеветникамРоссии»Пушкинымтакжеупоминается «кичливый лях».
В данном случае если и присутствуетнеодобрительно-уничижительный оттенок при употреблении слова «лях», тоосновным является другой. На наш взгляд, Пушкин выбрал именноустаревший уже в начале XIX века этноним «лях», чтобы подчеркнутьдавность и историческую значимость «спора» России и Польши, о чем не разговорится в стихотворении: «Домашний, старый спор, уж взвешенныйсудьбою»; «Уже давно между собою // Враждуют эти племена»; «кровавыескрижали» [Пушкин 1831: 5–6]. Показательно, что в пару «ляху» Пушкинвыбирает слово «росс», которое не только отвечает торжественномухарактеру стихотворения, но и отсылает читателя к событиям историческогопрошлого России.Зачастую авторами не проводится разграничений при употребленииэтнонимов «поляк» и «лях».
Как и «поляк» в художественных текстах, так и«лях» является «надменным» [Рылеев 1988: 247], «гордым» [Никитин 1912:39], «храбрым» [Шишкина 1914, 3: 121], «бойким» [Гоголь 1937–1952, 2: 84],«хвастливым» [Гоголь 1937–1952, 2: 84], «кичливым» [Пушкин 1831: 5], тоесть полностью соответствует стереотипу поляка в русской литературе и69культуре72. Однако этноним «лях» чаще употребляется с негативнымуничижительным оттенком. Заметим, что в царских манифестах и указахиспользовалсятолькоэтноним«поляк».Употребление«лях»былоисключено, что говорит о маркированности данной лексической единицы вязыке того времени73.Для наименования женских персонажей польского происхождения врусской литературе первой половины XIX века существовали два этнонима:«полька» и «полячка».
Наиболее распространенный вариант – «полька»:«польки милы до крайности» [Булгарин 1829, I: 34]; «пламенная, с огеннымиглазами полька» [Полевой 1986: 445]; «прекрасная полька» [Марлинский1838: 90]; «польки милые» [Полевой 1986: 441]; «благородные польки»[Булгарин 1830, III: 90]; «неверность польки» [Лажечников 1858: 244];«польками» [Грибоедов 1959: 304]. Данный этноним использовали теписатели, кто был знаком с поляками, некоторое время жил в Польше и зналпольский язык, так как в польском языке лицо женского пола польскогопроисхождения обозначается словом «Polka».Этноним «полячка» мы находим в произведениях других авторов:«полячка младая» [Пушкин 1937–1959, 3, 1: 312]; «гордая полячка» [Пушкин1937–1959, 7: 64]; «прекрасная полячка» [Гоголь 1937–1952, 2: 57]; «невернаяполячка» [Загоскин 1898: 52]; «миловидные полячки» [Загоскин 1898а: 344];«ветреные полячки» [Гоголь 1937–1952, 2: 57]; «прекрасная черноглазаяполячка» [Гоголь 1937–1952, 2: 58].72Подробнее о стереотипе поляка см.
раздел 2 главы IV (c. 132–135) настоящей работы.В «Словаре Академии Российской» не зафиксирован ни этноним «поляк», ни этноним«лях». В «Словаре русского языка XVIII века» (Вып. 12, Спб., 2001) слово «лях» имеет двазначения: «поляк» и «население Ливонии». В примере из «Пустомели» В. И. Лукина«поляк» и «лях» являются обозначением двух разных народностей: «<Майор> имел отцахраброго человека, который против Татаров, Поляков, Чехов и Ляхов неоднократносражался». В «Толковом словаре живого великорусского языка» В.
И. Даля слово «лях»сопровождается пометкой «несколько презрит.» [Даль 1912: 746]. В «Словаресовременного русского литературного языка» (Т. 6, М.; Л., 1957) значение слова «ляхи» –«поляки» с пометой «устар.».7370Этноним «полька» Пушкин использовал редко, например, в черновомварианте послания «Графу Олизару»: «И тот не наш, кто польке злобной //Кольцом заветным обручен» [Пушкин 1937–1959, 2, 2: 860]. В «БорисеГодунове» и балладе «Будрыс и его сыновья» Пушкин использует этноним«полячка», вероятно считая, что слово «полька» более относится кразговорному стилю и нагружено негативными коннотациями: «Весной 1832г., читая рукопись монографии Петра Вяземского «Биографические илитературные записки о Денисе Ивановиче Фонвизине», Пушкин сделал наполях книги несколько заметок.
В частности, он подчеркнул в тексте слово«полька» и рядом написал: “Польская дама – полячка. Полька – Пелагея”»[Дворский 1999: 109–110].По мнению А. Дворского, Пушкин не проводил различия междуэтнонимами «полька» и «полячка»: «…употребление этих определенийПушкиным показывает, что он трактовал их как синонимы, не придаваяконкретным формам различной семантической окраски…» [Дворский 1999:110]. Однако необходимо отметить, что этноним «полячка» Пушкиниспользовал в более поздних текстах. Кроме того, произведения с этнонимом«полячка» были опубликованы, тогда как слово «полька» употреблялосьПушкиным в письме и черновом варианте послания, что говорит, на нашвзгляд, о его языковом выборе.Таким образом, этноним «лях» претерпел изменения в значении напротяжении XVIII–XIX вв.
и со временем стал употребляться какмаркированный вариант этнонима «поляк». Выбор же именования лицаженского пола польского происхождения – «полька» или «полячка» –определялся сугубо авторскими предпочтениями.Глава III. ПоэзияРусскоеобществоотозвалосьмногочисленнымиоткликаминапольское восстание 1830–1831 гг., которое стало ключевым событием вистории русско-польских отношений николаевской эпохи. Писатели и поэты71различной величины выражали свое отношение к происходящим событиям встихотворениях, дневниковых записях, письмах, публицистических статьях74.Однако чаще всего авторы обращались именно к жанрам лирическим и впоэтической форме отразили свою позицию по «польскому вопросу».1. В.
А. Жуковский1.1. Польская тема в жизни и творчестве В. А. Жуковского.Отношение В. А. Жуковского к «польскому вопросу», наиболее ярковыраженное во время подавления польского восстания 1830 – 1831 гг.,совпадало с государственной позицией и носило патриотический характер.Знакомство Жуковского с Польшей и поляками не было опосредованным.Сам Жуковский несколько раз бывал в Варшаве (в 1829, 1840 и 1849)[Афанасьев 1986: 258–259, 338, 380]. В 1829 году присутствовал накоронации Николая I на польский престол, также был лично знаком споляками.В 1827 г. произошло знакомство Жуковского с Мицкевичем75.
30ноября А. П. Елагина пишет Жуковскому в письме: «Г. Мицкевич отдаст ваммой фонарь, бесценный друг. Вам не мудрено покажется, что первый поэтПольши хочет покороче узнать Жуковского, а мне весело, что он отвезет вамвесть о родине с воспоминанием об вашей сестре... Вас непременно соединитто, что в вас есть общего: возвышенная простота души поэтической»74Библиография работ по данной теме весьма обширна: [Bortnowski 1964], [Białokozowicz1986], [Orłowski 1990], [Orłowski 1992] [Giza 1996], [Филатова 2000], [Парсамов 2004],[Хорев 2005] и др. Также издано несколько антологий, в которых собраны произведениярусских авторов, обращавшихся к русско-польским отношениям: [Białokozowicz 1977],[Orłowski 1995], [Ратников 2006], [Ратников 2006а] и др. Во многом то или иноеотношение как к отражению польского восстания в русской литературе, так ипредставления позиции Пушкина к событиям 1830–1831 гг.
зависит от личностиисследователи и времени написания работы (см. [PERI: 73]): В. Ледницкий, написавстатью «Вокруг антипольской лирической трилогии Пушкина» в межвоенноедвадцатилетие, обвинил поэта в антиполонизме [Lednicki 1926], В. А. Францев, находясь вэмиграции, полемизировал с Ледницким и старался снять тот негативный аспект, которыйприписывали взглядам Пушкина [Францев 1929], в период Польской НароднойРеспублики и дружественных отношений между двумя странами негативные отзывы опольском восстании вовсе не учитывались.75Тема «Мицкевич и русская литература» отражена в работах: [Gomolicki 1949],[Gomolicki 1950], [Вацуро 1988] и др.72[Афанасьев 1986: 250].
Встреча Жуковского с Мицкевичем состоялась впервой половине декабря 1827 года в Петербурге [Левкович 1983: 120].17 декабря 1827 г. Жуковский пишет Елагиной о знакомстве своем сМицкевичем, а также упоминает о поэме «Конрад Валленрод»: «ВашМицкевич был у меня, — писал Жуковский. — Мне он очень по сердцу. Ондолжен быть великий поэт. Я ничего из его творений не знаю; но то, что онпрочитал мне в плохой французской прозе из своего вступления поэмы, имконченной, превосходно.
Если бы я теперь писал или имел время писать, ябы тотчас кинулся переводить эту поэму. Дышит жизнью Валтер Скотта»[Левкович 1983: 120]. Как следует из данного письма, Жуковский, слушаячтение поэмы на французском, вероятно, польского языка не знал.Кроме двух стихотворений, написанных по поводу взятия Варшавы в1831 г. русскими войсками («Старая песня на новый лад» и «Русская слава»),Жуковский обращается к «польскому вопросу» и польской теме встихотворении «Бородинская годовщина» (1839), а также во фрагментеперевода трагедии Шиллера («Дмитрий Самозванец») и в задумкесобственной трагедии на сюжет из Смуты.1.2.
Позиция В. А. Жуковского по «польскому вопросу» в периодНоябрьского восстания. Жуковский на известие об окончании польскогомятежа пишет два стихотворения: «Старая песня на новый лад» («Русскаяпеснь на взятие Варшавы») и «Русская слава». Первое вошло в сборникстихотворений «На взятие Варшавы» и датируется 5 сентября 1831 г., второедатируется12сентября1831г.Обастихотворениянаписанывпроправительственном ключе и отражают официальную точку зрения напольское восстание.В обоих стихотворениях Жуковский прибегает к историческойретроспективе, но в «Русской славе» этот прием становится композиционнойосновой. Если «Старая песня на новый лад» «продолжает интонациюхореических «солдатских песен» Львова и Державина» [Лейбов 2012: 219],то «…стихотворение Жуковского «Русская слава» <…> выдержано в иной73тональности: Жуковский не отказывается от песенного лада, но теперь это небоевитые хореи, а куплетно-рефренные ямбы в духе Беранже (каждая строфасостоит из четырех пятистопных и шести четырехстопных стихов).Лирический порыв уступает место историческому эпизму…» [Лейбов 2012:220].И.
И. Дмитриев откликнулся посланием «В. А. Жуковскому по случаюполучения от него двух стихотворений на взятие Варшавы» с повторениемтех же рефренов: «была пора», «пришла пора». В письме от 16 октября 1831г. Жуковский ответил И. И. Дмитриеву: «... слава отечества опять вспыхнулаярким светом. В стихах моих, написанных на взятие Варшавы, нет ничегозамечательного, и они бледны стоя рядом со стихами Пушкина; но я ниодних стихов не писал с таким живым чувством, ибо написал их в первуюминуту по получении известия, воскресившего душу, так долго бывшую подгнетом грустных ощущений всякого рода: в славе отечества есть что-тожизнедательное.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
