Особенности развития конкурентной среды (на примере банковского сектора России) (1142558), страница 32
Текст из файла (страница 32)
Вместо добровольной концентрации банковскогокапитала под влиянием рыночных сил упор был сделан на принудительнуюскупку банков ограниченным числом «покупателей». Только за октябрь-ноябрь2008 г. на российском рынке прошло более десятка сделок по слиянию и169поглощению банков. Эксперты выделяют четыре группы активных покупателейбанков,испытывающихтрудности:государственныебанки,крупныекоммерческие банки, непрофильные предприятия (ОАО «РЖД», например, имногоотраслевыехолдингитипаИГ«Алроса»).Врезультатевместореформирования банковской системы происходит частичное огосударствлениебанковской системы [12, с.
13].Методы лишения кредита и лишения сбыта, являющиеся логическимпродолжением рассмотренного выше метода лишения сырья, также связаны и скомплексом антикризисных мер, применявшихся в рамках кризиса 2008-2009 гг.,и – особенно сильно – с текущей политикой Банка России. Рассматриваякредитные операции банков как их основной продукт [28, с. 45], успешнаяреализация которого во многом обусловливает финансовый результат ихдеятельности, под мерами государства по лишению банков-конкурентов сбытаавтор понимает создание таких условий, в которых реализация указанногопродукта становится фактически невозможной.
Основным фактором, которыйможет создать подобную ситуацию, является ключевая ставка Центробанка.Вслед за ростом указанной ставки растут ставки на межбанковском рынке, ставкипо одному из ключевых источников банковской ликвидности в отсутствиедоступа к антикризисным «вливаниям» государства – депозитам для населения, и,соответственно, ставки по предлагаемым банками кредитным продуктам.Используемое в качестве меры по борьбе с текущими кризиснымиявлениями в национальной экономике увеличение ключевой ставки Банка России– один из вариантов лишения кредита как применяемого государствомтрадиционного метода конкурентной борьбы монополистов на российскомбанковском рынке.
Ключевая ставка Банка России, размер которой на моментнаписания настоящей работы составляет 11%, увеличившись 16 декабря 2014 г.до 17%, резко снизила конкурентоспособность кредитных организаций, длякоторых направляемые мегарегулятором финансовой отрасли средства быливедущим источником фондирования. Более того, несмотря на то, что аукционыБанка России являются одним из основных реальных инструментов привлечения170банкамиликвидности,фактическийдоступкнемуи80%объѐмапредоставляемых по высоким ставкам в его рамках ресурсов «забирают»крупнейшие (как правило, подконтрольные государству) игроки, тогда каквозможности мелких и средних банков в этом вопросе оказываются весьмаограниченными [151].Косвенное, однако не менее серьезное влияние оказал рост ключевой ставкии на межбанковское кредитование, в рамках которого вслед за ростом указаннойставки произошел закономерный рост стоимости предоставляемых ресурсов.Прямая связь между указанными событиями обусловлена тем, что в отсутствиевозможности привлечения средств на внешних рынках, рынок межбанковскогокредитованиявРоссиивнастоящеевремя«передаетпоцепочке»предоставленные в той или иной форме Банком России средства [151].Выступающая в качестве индикатора рынка межбанковского кредитования ставкаMosPrime по кредитам со сроком 6 месяцев только за период с 1 по 19 декабря2014 г.
увеличилась более чем в два раза (с 12,91% до 30,31%) [164]. Однако истоль высокие ставки не означают всеобщего доступа к межбанковским кредитам:после обнародования решения Банка России об увеличении ключевой ставки до17% многие банки закрыли лимиты кредитования для некоторых игроков. Приэтом, по словам экспертов, «если небольшие банки уже привыкли жить вусловиях закрытого межбанка, то на более крупных игроках закрытие лимитов намежбанке может сказаться весьма негативно» [151].В сложившихся условиях резкого роста ограниченного фондированиякредитные организации были вынуждены поднять и ставки по кредитнымпродуктам. Даже лидер среди «национальных чемпионов» и «лицо» государствакак субъекта конкуренции на банковском рынке – Сбербанк – после поднятияключевой ставки увеличил ставки по потребительским кредитам в среднем на 610%, несмотря на привилегии в сфере дешевого финансирования Банком России(по данным на 01.12.2014 г., 42,6% всех привлеченных банковским секторомсредств от Банка России – 9 трлн.
руб. – приходилось именно на Сбербанк) [177].В банках, лишѐнных такого преимущества и отрезанных от антикризисных171вливаний ликвидности (даже в крупнейших из оперирующих в сегментепотребительскогокредитованиябанков),минимальныеставкипопотребительским кредитам в аналогичном случае превысили уровень в 30%,достигая значений в 46-56%. В корпоративном кредитовании ситуация еще хуже,чем в рознице. Ставки по кредитам бизнесу после решения ЦБ РФ выросли всреднем до 20-22% [151].По справедливому, как представляется, замечанию С.Ю. Глазьева,«очередное повышение ключевой ставки процента по кредитам, эмитируемымБанком России в целях рефинансирования коммерческих банков сделало кредитокончательно недоступным для большинства предприятий реального сектораэкономики. При средней рентабельности обрабатывающей промышленности в7,5-8% кредит, выдаваемый по ставкам 10% и выше, не может использоватьсябольшинством предприятий ни для инвестиций, ни для пополнения оборотногокапитала.Заисключениемрядаотраслейнефтегазовогоихимико-металлургического сектора, реальная экономика этим решением отрезается откредитных ресурсов, эмитируемых государством.
Для целей кредитованияпроизводственных предприятий рефинансирование должно предоставляться подставку не выше 4% с ограничением банковской маржи 1% с тем, чтобыпроизводственное предприятие могло бы привлечь кредит по ставке, непревышающейегорентабельности.Дляиныхцелей-поставкам,складывающимся на финансовом рынке» [187].Очевидно,чтовпротивномслучаелегальнофункционирующимпредприятиям реального сектора абсолютно бессмысленно «покупать» кредитныйпродукт коммерческих банков, что, безусловно, обусловит спад на указанномрынке и, соответственно, приведѐт к «лишению сбыта» конкурентов государствакак самостоятельного субъекта на российском банковском рынке.
В то же времяподконтрольные государству банки как инструмент его конкурентной борьбы вменьшей степени ощутят (если вообще ощутят) последствия снижения спроса накредиты ввиду возможности применения государством такой меры, как,например, госзаказы в форме привлечения банков к участию в национальных172проектах и обслуживанию государственных организаций [20, с. 16] и прочиханалогичных мер.Специфически российскими, если не сущностно, то хотя бы по невероятношироким масштабам своего применения, являются принудительная «зачисткасектора» посредством массового отзыва лицензий у банков и имиджевая мераукрепления репутации подконтрольных государству банков в сознании клиентовкак единственно надежных в текущей ситуации кредитных организаций,служащая своеобразным «венцом» комплекса рассмотренных выше методовконкурентной борьбы государства на банковском рынке.Отзыв лицензий у кредитных организаций как мера государственногонадзора в банковской сфере не является новым явлением для современнойроссийской действительности.
Однако вплоть до смены руководства Банка Россиив 2013 г. указанная мера применялась в весьма ограниченных масштабах, какправило, эпизодически и далеко не всегда в целях противодействия «отмываниюденег», как (по крайней мере, формально) это происходит в настоящее время.Начиная с июня 2013 г. интенсивность очистки банковского сектора от игроковразличного размера посредством отзыва лицензий кардинальным образомвыросла [132, с. 33].На рисунке 9 приведѐн график динамики отзыва Банком России лицензий укредитных организаций в период с 01.01.2001 г.
по 01.01.2016 г.1008060Количествоотозванныхлицензий402002001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015Источник: составлено автором по данным Банка России [177].Рисунок 9 – Динамика отзыва Банком России лицензий кредитных организаций в2001-2015 гг.173Представленные на рисунке 9 данные указывают на то, что пикпопулярности зачистки банковского сектора посредством отзыва лицензий втечение последних четырнадцати лет пришелся на кризисные периоды в развитиироссийской экономики в целом и банковского сектора, в частности. Более того, помнению некоторых учѐных, применение указанных мер не просто сопровождалокризисные явления, а во многом порождало их.
Так, к подобным периодамотносят банковский кризис 2004 г. и текущее кризисное состояние банковскогосектора.В первом случае «спусковым крючком» для локального банковскогокризиса 2004 года стал отзыв лицензии у Содбизнесбанка, входившего в первуюсотню кредитных организаций по капиталу. Причем впервые в российскойистории это произошло из-за нарушения закона об «отмывании». Для банковскойсистемы такой решительный шаг регулятора стал полной неожиданностью, врезультате чего разразился полноценный кризис [132, с.
33]. Межбанковскийрынок «умер», появились многочисленные черные списки на отзыв лицензий,многие региональные банки не пережили паники, даже крупнейшие кредитныеорганизации «зашатались» [187].Примечательно, что все эти процессы в отличие от дефолта 1998 г.разворачивалисьмакроэкономическихнафонеабсолютногопредпосылоккихотсутствиякаких-либовозникновению.Основныемакроэкономические показатели не внушали не только каких-либо опасенийотносительно срыва общеэкономической конъюнктуры, потрясений платежногобаланса,резкихколебанийвалютногокурсарубля,но,напротив,свидетельствовали о надежном равновесии на всех отраслевых и факторныхрынках. На устойчивость экономической ситуации указывали стабильный курсрубля, высокий уровень цен на нефть, умеренная инфляция.
Практически всеопирающиеся на макроэкономические показатели эмпирические методы анализасостояния банковской системы давали отрицательный ответ на вопрос овозможности банковского кризиса и даже о наличии объективных предпосылокдля сколько-нибудь серьезной дестабилизации ситуации [123, с. 71]. Однако,174несмотря на отсутствие явных внешних провоцирующих факторов, первыеизвестия о возможном отзыве лицензии у Содбизнесбанка вызвали волнениясреди вкладчиков и самих банкиров, поскольку банками это было воспринято каксигнал к тотальной атаке на коммерческие банки, а вкладчиками – каксознательно направленную против них очередную экспроприацию сбережений.Учѐные полагают, что и банки, и вкладчики были вправе сделать такиевыводы. Банки имели основания полагать, что запоздалое применение надзорныхмер не в 2003 году, когда нарушения фактически имели место, а в 2004 г.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
