Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 6)

Работник РУВД Советского района города Казань младший оперуполномоченный уголовного розыска сержант Константин Храмов в момент допроса выстрелил в семнадцатилетнего ребенка. Смерть задержанного приобрела широкую огласку, и управление РУВД поначалу выдвинуло собственную версию случившегося: мол подследственный в момент конвоирования в изолятор набросился с ножницами на работника полиции и тот был вынужден использовать оружие для защиты. Впрочем, скоро республиканская прокуратура обнаружила, что все было по-иному: сержант Храмов и сержант Максим Артемьев из Советского РУВД использовали в своей практике побои задержанных, «выбивая» из них необходимые показания.

По материалам дела, в сентябре 2000 года сержантам Храмову и Артемьеву был передан для проведения следственных действий подследственный Евгений Антонов, который ранее признался в совершении 5 краж. На территории Советского района были зафиксированы еще ряд подобных правонарушений. Антонов, согласно плану следователей, обязан был и вышеуказанные преступления брать на себя, таким образом «посодействовать органам внутренних дел». Убеждали его продолжительное время. Поначалу Храмов и Артемьев трое суток отбивали ему почки, а когда это не сработало, Храмов надел на голову Антонову полиэтиленовый мешок и затянул на шее веревкой. В результате Антонов согласился со всеми требованиями истязателей, однако в суде от дополнительной нагрузки категорически отказался. Суд с данным утверждением согласился.

Не считая пыток, сержанты использовали и «психические способы» убеждения. Храмов, к примеру, в ходе допроса обычно разбирал, чистил и перезаряжал личное оружие, нажимая на курок и спусковой крючок, рассуждая о расстреле во время побега. Однако это работало не всегда, следы физического воздействия, пытки давали гораздо большие результаты. К примеру, побывавший в лапах сержантов Александр Рохлов за ночь сознался в двадцати семи преступлениях, а потом в течение дня и ночи его возили по местам краж, и разъясняли что и в каком месте он похитил.

Основным эпизодом обвинения, с которого стартовало расследование касательно противоправных действий работников РУВД, оставалось убийство семнадцатилетнего Петра Яшкова. Подсудимый Храмов объяснял обстоятельства смерти задержанного следующим способом. В момент допроса сержант внезапно вспомнил, что не сдал личное оружие, которое лежало в сейфе. Храмов обернулся к сейфу, наклонился, и в это время задержанный накинулся на него с тыла, даже кофту разорвал. Началась борьба, Яшков взял валявшиеся на столе ножницы, а Храмов, в свою очередь сделал предупредительный выстрел в воздух, однако случайно попал Яшкову в голову.

Но обвинение обнаружило в объяснении сержанта неувязку: РУВД в день происшествия действовало по сигналу «тревога» и сдавать личное оружие необходимости не было. Имелись и иные нестыковки: полицейский Храмов был намного больше хлипкого подследственного и, с учетом внушительного личного опыта, имел возможность свободно уложить его. В конце концов, на ножницах не оказалось отпечатков пальцев подследственного. В связи с этим следствие, а далее и суд приняли решение, что сержант требовал с Яшкова признательных показаний, угрожая личным оружием. Увлекшись действом и позабыв, что оружие заряжено, он нажал на спусковой крючок.

В результате решения суда Храмов признан виновным в убийстве по неосторожности, однако, согласно должностным инструкциям он обязан был знать и периодически сдавать нормативы по требованиям техники безопасности при обращении с оружием, а также был во вменяемом состоянии и точно знал результат собственных поступков. Он и Артемьев признаны виновными в превышении служебных полномочий, издевательствах над подследственными. Впрочем вердикт оказался достаточно мягким. Храмову присудили шесть лет лишения свободы,, а Артемьеву, который, по его словам, только «набирался опыта у друга», — три года условно с двухлетним испытательным сроком [54].

В республике Татарстан командир отделения ППС полиции управления внутренних дел Нижнекамска прапорщик Ахмет Муратов и полицейский-водитель сержант Руслан Нигаматуллин подвергли подозреваемого в административном правонарушении мужчину пыткам с использованием электрического тока в ответ на напоминание подозреваемым о собственных правах. Согласно материалам уголовного дела, подозреваемый был задержан в Нижнекамске 25 сентября 2014 года в вечернее время, когда, возвратившись домой от товарища, вспомнил, что у него кончились сигареты и вышел для приобретения сигарет в неподалеку расположенный торговый центр. По пути следования мужчину остановили работники органов внутренних дел и в грубой форме потребовали показать документы, которых у мужчины с собой не было. Стражи порядка сообщили, что он «нарушил общественный порядок, находясь в состоянии алкогольного опьянения». Мужчина не опровергал того, что был в состоянии легкого алкогольного опьянения и потребовал у сотрудников полиции также предъявить служебные удостоверения и пригласить понятых, если его намереваются арестовать. Как рассказывал впоследствии следователям пострадавший, его требования «взбесили» служащих, они по рации вызвали служебный автомобиль. Приехавшие Муратов и Нигаматуллин привезли подозреваемого на пост полиции «Нева».

Согласно материалам описанным в уголовном деле, только перешагнув порог поста, стражи порядка «в ответ на прозвучавшие законные запросы пострадавшего о соблюдении его прав как гражданина» прокричали: «ты еще понятых хочешь» и начали бить задержанного. Их действия, по версии следователей, были ориентированы «на унижение человеческого достоинства, внушение ощущения собственной безнаказанности». Потерпевшего били руками и ногами по голове и туловищу, выворачивали руки и пытали электрическим током. В итоге мужчина получил множественные синяки и «клинические симптомы сотрясения головного мозга» [54].

Описание имевших место случаев пыток нередко затруднено тем, что невозможно бесспорно верить заявлениям пострадавших, а прокуратура отправляет короткие известия об отказе в возбуждении уголовного дела либо его прекращении, из текста которых нереально принять решение о том, как велась проверка либо следствие и в какой степени обосновано заключение об отказе. Ко всему прочему использованные материалы не всегда легкодоступны для проведения исследования. Помимо этого, можно считать резонным, что пострадавшие от незаконных действий сотрудников правоохранительных органов, направившие заявления об использовании к ним пыток, потом не выражают заинтересованности к итогам проверок по различным причинам, в том числе из-за влияния на них сотрудников полиции. Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что основная масса правонарушений работниками правоохранительных органов, касающихся нарушений прав и свобод личности, остаются безнаказанными.

3. Пределы и ограничения государственной власти

3.1 Правовой механизм ограничения государственной власти

Концепция ограничения государственной власти миновала долгий путь становления, овладевая наилучшими умами людей с тех пор, как возникло само государство. Понимание данной концепции получило новую жизнь в эпоху основных буржуазных революций в Европе, развивалось в век Просвещения, а впоследствии в Новейшее время. Конструктивное созидательное исследование проблем ориентированности и пределах деятельности государственной власти, о размере исполняемых государством функций была исторически определена устремлением социальных сил к заявлению буржуазного миропорядка.

Правовые пределы и ограничения располагают специальными качествами, предопределенными особенностью самого права. Правовые границы и ограничения выступают как своеобразные, нормативно сформулированные специально-юридические средства регулирования публичных взаимоотношений. Понятие правовые средства подразумевается как высокоупорядоченный комплекс фиктивно обусловленных, обеспеченных государством правовых установлений (средства-инструменты) и средств правореализационной деятельности (средства-деяния), целенаправленное деяние которых приводит к де-юре весомым результатам, удовлетворяющим общественно нужные интересы субъектов [40].

Правовые границы – разноаспектный тезис, используемый учеными как концепция, государственно-правовое положение, средство, порядок работы государственной власти, совокупный институт отечественного права.

Правило правовой связанности государственной власти представляется составляющей общеправового принципа объединения стимулирования и запретов, проявляется интерес на его диалектическую ассоциацию с мыслью о высочайшей значимости прав и свобод человека. Основное значение в сдерживании неблагоприятной активности гос. власти предоставляется основам справедливости и законности, которые особенно четко отражают степень и характер ее легитимности.

На современном этапе развития российской государственности в массовом общественном сознании как своеобразный протест против коррупции, бюрократизма, безответственности, безнаказанности чиновников всех рангов постепенно вызревает и оформляется идея о необходимости установления четких законодательных границ деятельности государственной власти.

Со стороны методов осуществления, идея правовой связанности гос. власти реализуется путем объективной (в законодательном аспекте) концепции важных правовых средств (средств-установлений и средств правореализационной практики), подкрепленных методами государственного принуждения. Исследовав текущее законодательство, делаем вывод о том, что ограничительные правовые ресурсы часто несоответствующим образом сформулированы в законе, противоположно направленны, и зачастую не подкреплены мерами юридической ответственности. Из этого следует, что система ограничений государственной власти не выполняет возложенную на нее функцию.

Лимитирование гос. власти выдвигается как способ правового регулирования, который является комплексом методик, таких как:

- запреты;

- обязанности;

- ограничения;

- меры юридической ответственности.

С их содействием работа гос. власти выполняется в законном «русле», нацеливается на их выполнение, в отвечающих правовым стандартам формах.

С динамической точки зрения концепция ограничительных правовых средств работает как механизм правового лимитирования гос. власти, в котором правовые ресурсы интегрированы в правовое регулирование отношений властных структур, а конечной целью этого регулирования считается обеспечение производительности всего механизма государства, отсутствие злоупотреблений и выполнение равновесия интересов личности, общества и государства.

Правовая система лимитирования государственной власти определяет устойчивое расположение юридической правомерности официально-властных взаимоотношений, их согласованность с тезисами функционирующего законодательства и предполагает упорядоченный комплекс юридических средств, методов, разновидностей и элементов правового регулирования, действующих в поле деятельности осуществлении властных полномочий.

Изучение вопроса лимитирования государственной власти не может осуществляться в границах одного вида правопонимания. С юридической точки зрения государство обладает правовой структурой и действует в рамках сотворенного им права. Естественно-правовая концепция отталкивается от первичности естественного права, запрете нарушения прав человека, которые являются границами всевластия государства, представляются аспектами позитивного права. С точки зрения эмоционального подхода к праву и государству сила государства распространяется исключительно до такой степени, до которой гражданин осознает себя подвластным силе его действия. Мнения зависимых от государства, их отношение к праву, к частной и публичной свободе обусловливают соответствующее лимитирование государственной власти. Социологическое право пределом гос. власти находит цели власти – социальные интересы, общее благо, общую пользу и материальное благополучие. Структурой, ограничивающей власть, является само общество.

Лимитирование власти – основа правового государства. Теория правового государства в разных трансформациях находит различное решение задаче связанности власти правом.

Концепция правового государства объявляет лимитирование государства воплощенным им правом (законодательством); положение верховенства закона в данном случае выражает мысль правового самоограничения государства. Данная интерпретация баланса государства и права дает праву свойства действенности и обязательности. Хотя концепция самоограничения гос. власти в России возможен, но реализация данного принципа на практике специфична: Государство, ограничивает себя исключительно под воздействием внешнего действия.

С целью действенного функционирования власти очень важно, во-первых, законодательное фиксирование правовых границ ее работы и, во-вторых, беспрекословное воплощение ею правовых ограничений. Отсюда следует, что сущность законности сводится к тому, что право выступает одновременно как основа, и «разграничитесь» всех действий государства.

Происхождение и формирование понятия «законность» сопряжено с потребностью легализации работы общественно-политической власти как требование ее самосохранения. Исходя из вышесказанного, законность отражает стремления разнообразных управляющих элит, которые, постоянно сменяясь, придают ей необходимую по их мнению сущность и ориентацию, часто применяют в собственных целях, идеологизируя и политизируя ее суть.

Законность - это наличествование высококачественных законов, сообразных беспристрастным потребностям становления общества, общественным ценностям, и их беспрекословную реализацию [45, с. 216]. Представление законности обязано исходить не только на зону реализации законов, однако и на зону их формирования, т.е. на нормотворчество, а если смотреть шире – на все правотворчество.

Границами гос. власти, следующими из принципа законности, в поле деятельности правотворчества считаются: процесс законотворчества, общепризнанные нормы о правах человека, аспектах их лимитирования. Законность правотворчества в свою очередь подразумевает жесткое выполнение законов юридической техники, в основном субординацию правовых деяний [19, с. 92], а в правоприменительной работе:

- соблюдение буквы закона, который используется;

- влияние правоприменительных органов и официальных лиц в рамках данных им полномочий;

- жесткое и неуклонное воплощение закрепленных процедур;

- установление в следствие правоприменительной работы юридических действий конкретной формы.

Фактически в процессе правотворческой и правоприменительной работы появляется потребность юридического осуществления и закрепления рубежей и ограничений властных субъектов касательно самих себя (объекты ведения, мандат, обязательство). Опыт самоограничения государственной власти в буквальном смысле в качестве добровольного преднамеренного утверждения правовых границ собственной работы в Российской Федерации не сформировалась. Власть, хоть и само ограничивается, однако только из чувства самосохранения, личной заинтересованности, целесообразности, под влиянием внешнего воздействия, но это формальное исполнение правового лимитирования государства.

Лишь присутствие высокого уровня правосознания и правовой культуры, ощущения законности, личных нравственных качеств, бдительное гражданское общества имеют все шансы гарантировать целостное нормативное утверждение правового строя лимитирования сферы властеотношений и выполнение его в практической общественной деятельности.

Направление влияния законности сконцентрировано и на власть, и на общественность. Справедливость определяет государственную власть перед необходимостью лимитировать себя в собственных мероприятиях, а справедливость в действиях власти обязана отражать законность в обществе, направляя его на добровольное выполнение государственных приказов. Следовательно, законность гарантирует обратную связь между общественностью и властью, то есть функцию узаконивания власти. В случае если она согласуется с непоколебимой уверенностью народа в том, что чиновники без сомнения занимают текущие должности, разрабатывают решения и воплощают их законным способом, не посягая на личное и частное, только это станет свидетельством законности власти.

Характеристики

Список файлов ВКР