ВКР Блажко (1234448), страница 5
Текст из файла (страница 5)
В некоторых случаях имеют место факты, когда в нарушение процессуального законодательства, задержанные не имеют возможности сообщить родным и близким о задержании, либо обратиться к адвокату за юридической помощью. Стремление воспользоваться собственными правами агрессивно пресекается работниками органов внутренних дел и способно вызвать применение физической силы для подавления воли и "выколачивания" признательных показаний. В связи с этим задержанным рекомендовано исполнять все требования работников милиции, и лишь впоследствии, находясь на свободе, гражданин имеет возможность ставить вопрос о законности всех действий правоохранительных органов, и восстановлении чести и достоинства.
Заявленный отказ от применения показателя раскрываемости правонарушений, как главного для оценки работы МВЛ, и внедрение взамен него итоговых цифр различных видов совершенных правонарушений, по оценкам самих работников, сейчас видится неосуществимым и имеет возможность ухудшить положение дела, т.к. вызовет лишь падение количества фиксируемых правонарушений из числа тяжело раскрываемых.
В 1998 г. Российская Федерация ратифицировала Европейскую конвенцию о защите прав человека и главных свобод. Ст. 3 Конвенции включает вето на пытки и жестокое обращение: «Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению или наказанию». Согласно объяснением Европейского Суда по правам человека предоставленная статья охватывает не только полный запрет на пытки, но так же обязательство выполнять полное и достоверное расследование в отношении государственных органов и официальных лиц, в случае если потерпевший заявляет, будто его пытали или с ним жестоко обращались работники правоохранительных органов и иные должностные лица. Данное условие ст. 3 подкрепляется ст. 13 Конвенции, обязывающей государство гарантировать действенные средства правовой охраны лицам, чьи права и свободы, общепризнанные Конвенцией, подверглись нарушению. Указанная статья, по мнению Европейского Суда по правам человека, обязывает осуществить молниеносное, честное, открытое для всей мировой общественности расследование, если имеет место аргументированный случай применения пыток и жестокого обращения.
Согласно суждению руководителя Общественного центра содействия реформе уголовного правосудия В. Абрамкина, на данный момент положение с пытками и жестоким обращением с подозреваемыми и задержанными по сравнению с 1998 г. поменялась: «Самые напряженные участки переместились из ФСИН в полицию — в изоляторы временного содержания, а количество пыток в СИЗО и в колониях сократилось» [47, с. 174]. В пользу данного высказывания говорит и статистика жалоб поступающих к уполномоченному по правам человека, а так же число возбужденных уголовных дел о пытках. Случается даже служащие ФСИН направляют обращения в прокуратуру с требованием выяснить факты физических повреждений осужденного и, в случае если данные подтвердятся, возбудить уголовное дело.
Однако действия выполняемые прокуратурой, службой собственной безопасности Министерством внутренних дел и Федеральной службой безопасности касательно расследований поступающих заявлений от жителей о использовании пыток, не эффективны, и величина уголовных дел, а тем более число реальных сроков за подобные преступления - минимально. Количество дел о превышении полномочий работников МВД и ФСИН расследованных по материалам службы внутренней безопасности приблизительно равняется двадцати пяти процентам, а оставшиеся - по жалобам людей. К примеру, из всех претензий на противоправные действия официальных лиц, направленных Уполномоченному по правам человека в Красноярском крае, двадцать пять процентов направляют претензии на преступное использование сотрудниками полиции давления, применение жестокого обращения, процессуальные нарушения при проведении следственных действий, в том числе с целью заставить, принудить к даче показаний. Невзирая на то, что данные претензии повально поступают и в краевую прокуратуру, в основной массе прокуратура выносит постановления об отказе о возбуждении дел, в случае если дело возбуждено, то работниками прокуратуры прилагаются усилия по их развалу и прекращению. Вероятно, отдельные претензии являются неправильными, ошибочными, фальшивыми и направляются ради уклонения от наказания; в некоторых случаях отсутствует возможность подтвердить либо оспорить прецеденты пыток, в особенности, если претензии направляются по прошествии длительного времени, когда следы пыток и жестокого обращения уже отсутствуют [46].
Основным обстоятельством сформировавшегося отрицательного положения в расследовании преступных технологий ведения дознания и следствия является то, что главным показателем труда работников прокуратуры и полиции считается раскрываемость преступлений. Впрочем, истинному увеличению раскрываемости мешает ряд объективных (относительно не высокая укомплектованность органов внутренних дел техническими и технологическими средствами выявления правонарушений) и индивидуальных причин (не высокая квалификация и правовая не грамотность работников, их неспособность применять предусмотренные законодательством методы оперативно-розыскной работы и т. д.). Как следствие, в большинстве случаев главным доказательством причастности к правонарушению становится признание подозреваемого, а ключевым средством его получения — использование противозаконных технологий ведения дознания и следствия.
Беспристрастному обеспечению прокурорского контроля препятствует то обстоятельство, что доминирующим направлением работы прокуратуры является сопровождение государственного обвинения по уголовным процессам, что «объективно приводит к незаинтересованности данного ведомства в установлении фактов насилия в отношении обвиняемых и подсудимых, поскольку в случае подтверждения применения недозволенных методов ведения следствия будут поставлены под сомнение доказательства, положенные в основу обвинения» [47, с. 198]. Помимо этого, сотрудники прокуратуры совместно с оперативными работниками органов внутренних дел занимаются выявлением правонарушений, т. е. в данном отношении, по сути, выступают как одно целое. В итоге прокуратура исполняет две несовместные функции — расследования правонарушений и надзор за соблюдением законности расследования, при этом главенствующей является начальная. Следовательно, у сотрудников прокуратуры отсутствует мотивация в расследовании прецедентов применения пыток и жестокого обращения работниками министерства внутренних дел.
Наподобие предыдущих лет, суды, приняв заявления подсудимых об использовании сотрудниками полиции, к ним незаконных способов, в основном, отклоняют их, ограничиваясь допросом одного свидетеля, либо справками из прокуратуры относительно того, что при проведении проверок факты выявленных нарушений ведения следственных действий не обнаружены. Однако, судьи не требуют от работников прокуратуры материалов проведенных проверок, а так же не проводят их анализ на предмет в какой мере исчерпывающими и беспристрастными они были. В тех случаях, когда обвиняемый не направлял жалобы в процессе расследования либо данные претензии не были зарегистрированы в определенном порядке, основная масса судей не расследуют заявления обвиняемых. В основном, свидетельства подсудимых, а порой и свидетелей, сделанные в ходе расследования, перевешивают их показания в ходе судебного заседания.
В случае если судебный процесс подходит с участием присяжных, то, как только обвиняемый утверждает о использовании к нему пыток, жестокого обращения, судья удаляет присяжных из зала суда, лично оценивает это утверждение, а в последствии возвращает присяжных, заявляя им, что утверждение подсудимого не нашло доказательств и суд имеет возможность опираться на показания ранее озвученные на следствии.
В соответствии с заявлением: «…достоверной статистики о масштабах пыточной практики не существует. Дела об избиениях подследственных теряются в общей массе дел о злоупотреблении служебным положением. Также невозможно выяснить, много ли полицейских привлечено к ответственности за пытки: как только выясняется, что против полицейских есть реальные улики, их из органов увольняют и судят уже как гражданских лиц» [54, с. 70].
Неоправданное применение спецподразделений силовых структур, обычное в многочисленных конфликтных ситуациях, в начале 2001 года вокруг инцидента с компанией «Мост-медиа» горячо освещавшееся СМИ, что в свою очередь напрямую компрометировало власть. В то время, так называемые «маски-шоу» для жителей России превратились в повседневную иллюстрацию работы правоохранительных органов. Еженедельно средства массовой информации извещали о том, что следователи одной из силовых структур работали в сопровождении автоматчиков в очередном банке либо офисе.
На совещании прокуроров в Кремле 12 января 2001 г. Президент Российской Федерации В.В. Путин публично осудил прокуратуру за так называемые «маски-шоу». Однако лишь чрез восемнадцать суток, 30 января Генеральный прокурор РФ В. Устинов исполнил распоряжение Президента и выпустил указ «Об усилении прокурорского надзора за законностью производства выемок и обысков». «Установлено, — сообщается в акте, — что силовая помощь применяется периодически как метод оказания психологического давления на участников процесса и часто приводит к нарушению конституционных прав граждан, дезорганизации нормальной работы ведомств». В указе установлено, что в дальнейшем прокуроры всех уровней обязаны «радикально пресекать попытки применения спецподразделений в целях оказания психологического воздействия». В соответствии с указом Генерального прокурора, роль подразделений физической помощи (традиционно это ОМОН, ФСБ или налоговая милиция) «при производстве следственных мероприятий должно применяться только в исключительных случаях. К примеру, когда имеется реальная вероятность интенсивного, а также вооруженного, противодействия либо неповиновения законным требованиям следователя. Впоследствии сказано, что эпизоды выполнения обыска в отсутствии санкции прокурора и при отсутствии фактов, не терпящих отлагательства, расцениваются как грубейшее попрание закона. Этими факторами признаны эпизоды, когда у следователя есть информация о возможном уничтожении данных или материалов представляющих ценность для следствия.
2.2 Незаконные методы ведения следствия
От противоправных действий сотрудников полиции не застрахованы и отдельные граждане. Примером необоснованно жесткого действия работников внутренних дел при задержании подозреваемого может быть инцидент, оглашенный в региональном отчете о соблюдении прав человека в Хабаровском крае.
В городе Хабаровск, в ночь с 10 на 11 ноября 2001 г. главный редактор информационной программы «Панорама» ГТРК «Дальневосточная», известный корреспондент Владимир Воропаев шел с работы домой. Проходил по пустынной улице Ленина. В районе средней школы № 12 около него внезапно остановилась милицейский (полицейский) автомобиль. Выпрыгнувшие из автомобиля люди, без объяснений, обрушились на корреспондента и начали жестоко бить. Осознав, что, вероятно, произошла какая-то ошибка, а он лишается рассудка, Воропаев прокричал собственную фамилию. Его освободили, сказав, что реально произошла ошибка в задержании. Принесли извинения и предъявили милицейское удостоверение. В действительности, незадолго до этого у девушки украли сумку. Ее усадили в проезжавший рядом патрульный автомобиль и стали проверять район, предполагая, что злоумышленник был не в состоянии далеко убежать. Увидев мирно идущего по тротуару корреспондента, девушка из окна автомобиля якобы опознала в нем злоумышленника. Когда все обстоятельства выяснились, у корреспондента была пробита голова, перебит нос, а лицо превратилось в сплошной кровоподтек.
Однако, самой девушки, или водителя патрульно-постового автомобиля увозившего ее, которые имели возможность дать исчерпывающие объяснения случившемуся, корреспонденту, занявшемуся личным расследованием, отыскать не получилось. В полиции прецедент налета решительно опровергают [54].
Еще один случай противоправных действий сотрудников органов внутренних дел произошел в городе Лебедянь, Липецкой области. В момент противоправного ареста в квартире бизнесмена А. Павлова работники органов внутренних дел применили физическую силу, связав руки и ноги за спиной в форме «ласточки». Во время переноса Павлова в служебный автомобиль, его несколько раз ударили головой о бетонированный пол, а впоследствии о дверь автомобиля («упустили из виду», что дверь была закрыта), в итоге А. Павлов получил закрытую черепно-мозговую травму. Даже начальник Изолятора временного содержания, куда пытались поместить Павлова сотрудники РОВД, отказался принять избитого задержанного [54].
Задержанного по подозрению в тройном убийстве Вадима Артемьева, согласно его заявлениям, везли от г. Коврова, Владимирской области в столицу в багажнике, заковав в наручники — такой метод пытки получил название «конвертиком». Позднее в Москве подвешивали за наручники, натягивали противогаз, закрывая доступ кислорода (этот вид пытки именуется «слоник»), кидали на грудь тяжелую каменную плиту, ударяли по голове и по пяткам пластиковой бутылкой с водой. Все эти действия выполнялись сотрудниками для получения признательных показаний в совершении правонарушения [54].
Невзирая на частые избиения, жестокое обращение и преступное принуждение при задержании и перевозке, основные претензии на пытки и другие преступные способы ведения расследования сопряжены с дознанием в полицейских отделениях, отделах РУБОПа либо других участках, куда препровождают после задержания. Собственно в этих местах сегодня применяются квалифицированные пытки и здесь же находятся техники-эксперты в области противозаконных способах ведения расследования.
В ряде отделений полиции массово распространилась пытка электрическим током при помощи полевого телефонного аппарата [54]. Очевидно согласно многочисленным сообщениям, данный способ выколачивания признательных показаний, считается самой популярной квалифицированной пыткой с использованием технических средств в России. Однако, способы выполнения схожих процедур достаточно многообразны, время от времени в местных отделениях находятся собственные «рационализаторы». К примеру, следователи уголовного розыска ОВД Центрального района города Волгоград для физического воздействия на подследственного воспользовались устройством типа магнитоэлектрического генератора переменного тока, вызывающим электрические разряды. Воздействием этого прибора сотрудники органов внутренних дел предполагали получить от задержанного признание. Дело расследуется городской прокуратурой согласно ст. 286 Уголовного Кодекса Российской Федерации, часть 3-я — «причинение телесных повреждений». Мерой пресечения по отношению к трем организаторам пыток, участвовавшим в допросе, выбрано заключение под стражу [54].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
