Диссертация (1101320), страница 28
Текст из файла (страница 28)
Радушное их обращение с русскимиофицерами, а более всего веселый образ жизни, напоминающий роскошноехлебосольство древних магнатов Польши, вошли в пословицу между нашимиофицерами» [Загоскин 1898а: 402]. В гостиных стены были обиты«шелковымитканямиипарчами»[Булгарин1830,III:278],«золототравчатым штофом, а креслы и стулья обтянуты рытым плисом»[Марлинский 1838в: 61]. Любовь поляков к роскоши была известна далеко запределами самой Польши и находила много подражателей: «Тогда влияниеПольши начинало уже оказываться на русском дворянстве.
Многиеперенимали уже польские обычаи, заводили роскошь, великолепныеприслуги, соколов, ловчих, обеды, дворы» [Гоголь 1937–1952, 2: 48].Центр домашней жизни польского пана – обеденный стол, которыйломится от всевозможных яств, так как польский пан «любит употчеватьгостя» [Булгарин 1830, III: 205]: «Гораздо легче сказать, чего не было,нежели то, что было за старинным завтраком польским» [Марлинский 1838в:95].
В столовой на стенах висели портреты предков «от мала до велика»[Марлинский 1838в: 61], как указание на родовитость, как следование«общему обычаю в Польше» [Марлинский 1838б: 73] и для «возбужденияаппетита»: «…дядя очень остроумно заметил, что старики не без намерениявешали портреты свои в столовых: любя попировать в жизни, они и посмерти давали потомкам охоту к тому же» [Марлинский 1838: 77]. Напортретах и в жизни важный атрибут типажного поляка – сабля.139Польский пан окружает себя комфортом.
Разнообразные перины иподушки «отделяют и отличают его от собратий» [Марлинский 1838в: 101].При этом «толстый усатый шляхтич» не просто «сидит на перинах»[Булгарин 1830, III: 245], а зачастую лежит, «преважно растянувшись» «нагоре из подушек» [Марлинский 1838: 70], «развалясь небрежно на канапе»[Загоскин 1898а: 356].Впольскийэтикетвходилолюбезноеобращениесдамами,образованность и знание латинского языка. Галантные кавалеры «увиваютсявокруг дам» [Булгарин 1830, III: 282] в «зале, блистающей огнями, гдетщеславие и остроумие, красота и любезность спорили о победе»[Марлинский 1838в: 125]. Польские вельможи пересыпают свою речьлатинскими выражениями [Булгарин 1830, III: 246, 295; Булгарин 1830, IV:87], однако часто польская образованность была показной, и знание латыникончалось на «нескольких десятках заученных пословиц, прибауток исудейских выражений» [Марлинский 1838в: 102].Весь быт польского пана, его желание жить на широкую ногу и вестисебя со «всей важностью польского магната» [Загоскин 1898а: 356] даже вслучае нехватки для этого средств обнаруживали в нем лишь «спесь»,«чванство» и «гордость» [Марлинский 1838в: 60, 101].
Поведение жегосударственных магнатов на сеймах отличалось «детским самолюбием» и«ничтожной гордостью» [Гоголь 1937–1952, 2: 164]. Таким образом, основухарактера польского пана составляют такие черты, как «самолюбие»[Булгарин 1830, III: 53], «тщеславие» [Булгарин 1830, III: 105], «честолюбие»[Шишкина 1914, 3: 25], «гордость» [Шишкина 1914, 1: 74], «высокомерие»[Шишкина 1914, 3: 40], «спесь» [Марлинский 1838в: 60].2.1.1.Пародийные образы поляков в русской литературе.В исторических романах нередко встречались пародийные образыполяков, при построении которых автор не только фиксировал черты, с еготочки зрения, присущие полякам, не только воспроизводил стереотип, но истремился достичь комического эффекта, тем самым выражая свое неприятие140героев.
Под термином «пародия» обычно понимают «комическое подражаниехудожественному произведению или группе произведений» [Гаспаров 2003:721]. Основными признаками пародии являются «направленность на какоелибо произведение», соотнесенность с ним [Тынянов 1977: 289], оценочностьикомизм,т.е.высмеиваниеобнаруживаетотрицательнуюпародированиястановятсяоценкуизображаемого явления125.Какправило,объектамижанрилилитературное произведение, его стиль и поэтика. В случае с пародийнымиобразами поляков объектом пародирования, тем оригиналом, на которыйориентировались образы-пародии, стал этнический стереотип поляка всознании русских.
Ниже мы проанализировали структуры пародийныхобразов поляков и выявили их функции в литературных произведениях.Кроме того, интересным представляется проследить трансформацию черттипажного поляка в комические свойства образа-пародии.В образе-пародии наиболее значимые черты типажа гипертрофированыи являются определяющими в структуре и построении образа, а зачастую иединственными.Впародии«подчеркнуторезкоизменяются,гиперболизируются черты “прототипного” стиля» [Троицкий 1974: 373],жанра или персонажа.
То, что в образе проступает неявно, в пародиивыходит на первый план. При таком построении мы наблюдаем искажениеобъекта пародирования (оригинала), образ приобретает комичность истановится карикатурным.В повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба» пародийно изображен один изпольских военачальников: «Напереди стоял спесиво, в красной шапке,убранной золотом, буджаковский полковник. Грузен был полковник, всехвыше и толще, и широкий дорогой кафтан в силу облекал его» [Гоголь 1937–1952, 2: 115]. В описании его внешности типичная черта польского пана –полнота – становится определяющей и переходит в наименование самогогероя, который не раз назван «дюжим» [Гоголь 1937–1952, 2: 116] ,125О пародии и обзор литературы по теме см.: [Трахтенберг 2008: 26–28].141«толстым» [Гоголь 1937–1952, 2: 121] полковником.
Дородность полякастановится предметом насмешек запорожцев: «Коли выведет их вон тотпузатый, им всем будет добрая защита <…>, и уж черта с два из-за его пузадостанешь которого-нибудь копьем!» [Гоголь 1937–1952, 2: 116].В романе М. Н. Загоскина «Юрий Милославский, или Русские в 1612году» в образе пана Копычинского устойчивые черты внешности и характерапольского пана утрированы и преувеличены до гротеска: «Представьте себечетвероугольное туловище, которое едва могло держаться в равновесии надвух коротких и кривых ногах; величественно закинутую назад голову впревысокой косматой шапке, широкое, багровое лицо; огромные, оловянногоцвета, круглые глаза; вздернутый нос, похожий на луковицу, и бесконечныеусы <…>.
Спесь, чванство и глупость, как в чистом зеркале, отражались вкаждой черте лица его» [Загоскин 1987: 59]. Несмотря на показнуюхрабрость, важность и своеволие пана Копычинского, все его действиявызывают лишь смех: «Алексей, не думая повиноваться, стоял каквкопанный, глядел во все глаза на пана и кусал губы, чтоб не лопнуть сосмеху» [Загоскин 1987: 59].Пан Копычинский часто попадает в неловкие и смешные ситуации. Встолкновении русских и поляков под Троицею он спрятался «намонастырском капустном огороде», за что пан Лисовский «отпотчевал» егонагайкой [Загоскин 1987: 61].
На постоялом дворе Юрий Милославскийзаставляет пана Копычинского под дулом пистолета съесть целого гуся. Всвоем рвении услужить пану Тишкевичу, польскому воеводе, «неуклюжий итолстый» пан Копычинский, «не доезжая до крыльца, спрыгнул, или, лучшесказать, свалился с лошади и успел прежде всех помочь региментарю сойти сконя» [Загоскин 1987: 112].
В конце романа пан Копычинский становитсяшутом боярина Опалева.Пан Пышенко в романе О. П. Шишкиной «Князь Скопин-Шуйский,или Россия в начале XVII столетия» – обладатель «сильного сложения»[Шишкина 1914, 2: 50] и «густых рыжих усов» [Шишкина 1914, 2: 45]. Все142попытки пана Пышенко придать себе значимости и важности в глазахрусских оканчиваются демонстрацией «глупости» и «чванства»: «… поляк<…> два раза прошел по крыльцу с видом, по его мнению, весьмавеличественным, но который был только смешным подражанием кривляньюлюбимого шута черниговского воеводы» [Шишкина 1914, 2: 45].Как и пан Копычинский, пан Пышенко оказывается в смешнойситуации из-за своего тщеславия и заносчивости.
На обеде князьМосальский, желая подшутить над Пышенко, усадил его на шаткую скамью,что для поляка окончилось «путешествием под стол»: «…князь Мосальский,перемигнув с приятелями, низко кланялся Пышенке, чтобы он сел выше его.Убежденный, что русские обязаны оказывать ему почтение, Пышенко бездальних оговорок занял предлагаемое место, скамья повернулась, и онпокатился под стол. Все громко захохотали <…>. Жирный Пышенко лежалкак бревно; стон его и жалобы лишь увеличивали веселость князяМосальского; он несколько раз принимался его поднять, но, помирая сосмеху, никак не мог этого исполнить» [Шишкина 1914, 2: 49–50].Интересно отметить, что над паном Пышенко смеются не толькорусские персонажи, но и герои-поляки: «Все громко захохотали: сам панХарлеский невольно рассмеялся <…>.
Наконец Ляпунов, заметив, что налице пана Харлеского показалось неудовольствие, подошел к Пышенке иподал ему руку. Разгневанный поляк долго отряхался на все стороны; лицоего пылало как раскаленная сковородка» [Шишкина 1914, 2: 49].Пан Копычинский так же становится объектом для насмешек состороны русских и вызывает недовольство и порицание со стороны самихполяков:«ЮрийрассказалимвсеподробностисвоейвстречисКопычинским; разумеется, угощение и жареный гусь не были забыты. ПанТишкевич хохотал от доброго сердца; но другие поляки, казалось, не оченьзабавлялись рассказом Юрия; особливо один, который, закручивая своибесконечныеМилославскогоусы,поглядывал<…>ротмистр,исподлобьябросиввовсенепрезрительныйласковонавзглядна143Копычинского, который пробирался потихоньку к дверям комнаты»[Загоскин 1987: 115–116].Важно отметить, что образы пародийных поляков сопровождаютсямотивами смеха и шутовства.
Пан Копычинский и пан Пышенкоподвергались насмешкам со стороны окружающих, что подчеркиваетсяавторами. Также говорится о сходстве пана Пышенко с «кривляньемлюбимого шута черниговского воеводы, когда он представлял двух Царей,равно ненавидимых мятежниками: Бориса Федоровича Годунова и ВасилияИвановича Шуйского» [Шишкина 1914, 2: 45]. Пан Копычинский, как былоотмечено выше, в конце романа становится шутом.Главные функции пародийных персонажей-поляков не отличаются отфункций пародий стилистических и жанровых.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
