Парадигмы поэтических образов в диахроническом аспекте (на материале англоязычной поэзии) (1101259), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Вызов смерти бросает Джон Донн (“Holy Sonnet”). Эдна Сент-Винсент Миллей,чье творчество относится к началу 20 в., также вступает в спор со смертью. В одном изстихотворений она изображает «смерть» как работодателя, которому она не хочетподчиняться: “I shall die, but that is all that I shall/ do for Death; I am not on his payroll”;“Am I a spy in the land of the living,/ that I should deliver men to Death?” (“ConscientiousObjector”).Таким образом, олицетворение смерти в английской поэзии развивается в разныхнаправлениях, беря начало из разных источников. К греческой мифологии восходитлиния развития персонификации смерти как «брата сна» и «перевозчика душ», поаналогии с греческим богом Танатосом.
Образ Беспощадного жнеца (Grim Reaper),восходящий к германскому фольклору, дает толчок для возникновения аналогичныхобразов в английской поэзии, где смерть предстает как мертвец или скелетоподобноесущество с соответствующими атрибутами. Постепенно одушевленная смерть начинаетприобретать человеческие черты (от представителей высшей власти: король,полководец, судья – до более скромных представителей человеческого рода, таких каклекарь, кучер, лакей).
Отношение к смерти, выраженное через олицетворения, такжепретерпевает изменения на протяжении веков: от мистического ужаса перед высшей,подчиняющей себе людей силой - к более философскому восприятию смерти, с которой,как с любым человеком, можно договориться и поспорить. Проведенное исследованиесвидетельствует о непрерывности англоязычной поэтической традиции и о том, чтоистоки современных образных представлений смерти нужно искать в глубине веков.В главе 4 «Концептуальные метафоры, связанные с понятием «любовь», и ихразвитие в англоязычной поэзии» изучается образное осмысление одного изцентральных понятий поэзии всех народов и эпох.
Изучение поэтического материалаанглийской и американской поэзии позволило выявить здесь одиннадцатьконцептуальных метафор, или инвариантов, которые связаны с понятием «любовь»:ЛЮБОВЬ=БОЛЕЗНЬ;ЛЮБОВЬ=БОЛЬ;ЛЮБОВЬ=ПОТЕРЯСВОБОДЫ;ЛЮБОВЬ=ОГОНЬ; ЛЮБОВЬ=ВОЙНА; ЛЮБОВЬ=СОН/ МЕЧТА; ЛЮБОВЬ=СВЕТ;ЛЮБОВЬ=ВИНО;ЛЮБОВЬ=ЖИВОЕСУЩЕСТВО;ЛЮБОВЬ=ИСТОЧНИК;ЛЮБОВЬ=БИЗНЕС.Традиционно поэтическое воплощение получает, как правило, несчастливаялюбовь и боль, ее вечная спутница, а также страдания, связанные с безответнойлюбовью, уколы ревности, переживания разлуки и т.
д. Наиболее частотными ванглийской поэзии, поэтому, являются образные парадигмы ЛЮБОВЬ=БОЛЬ иЛЮБОВЬ=БОЛЕЗНЬ. Они связаны друг с другом по смыслу, потому что «боль» частоявляется следствием или признаком «болезни».4.1 Любовь=боль. Указание на рассматриваемую парадигму встречается уже вантичной поэзии. Произведения античных поэтов содержат множество упоминаний олюбовных муках, которые причиняют почти физические страдания.ВанглийскойпоэзииправыйэлементконцептуальнойметафорыЛЮБОВЬ=БОЛЬ чаще всего выражается словом “pain” («боль») и его синонимами:“ache”, “smart”, “torment”, “agony” и др.: “The pain of loving you/ Is almost more than I canbear” (D.
H. Lawrence); “And in my heart how deep unending/ Ache of love!” (J. Joyce); “No19torment is so bad as love,/ So bitter to my soul can prove” (R. Burton (1577–1640)).Стилистически нейтральное существительное “pain” является самым распространенными встречается практически у всех поэтов, стремящихся выразить в стихах природулюбовных страданий.
В творчестве Шекспира “pain” относится, скорее, к душевныммукам: “This will I send, and something else more plain,/ That shall express my true love'sfasting pain” (Love's Labour's Lost, IV, 3); “This momentary joy breeds months of pain;/ Thishot desire converts to cold disdain” (Rape of Lucrece).У современников Шекспира в соответствующих контекстах также чаще всегопоявляется существительное “pain”, которое может наделяться эпитетами (например,“extreme/ cruel/ never-ceasing pain”), усиливающими и без того негативную окраскуэтого существительного: “When raging love with extreme pain/ Most cruelly distrains myheart” (H.
Howard (1517-1547)): “The cruel pain did his forsake,/ And forthwith came to me”(Robert Herrick); “And tell the ravisher of my soul I perish for her love:/ But if she scorns mynever-ceasing pain,/ Then burst with sighing in her sight, and ne'er return again!” (Th.Campion (1567–1620)).В творчестве некоторых поэтов 16 в. можно наблюдать мотив жестокостивозлюбленной, получающей удовольствие от страданий своего воздыхателя: “Loving intruth, and fain in verse my love to show,/ That She, dear She, might take some pleasure of mypain” (Ph. Sidney (1554 – 1586)); “Her eyes look lovely and upon them smile:/ That they takepleasure in her cruel play,/ And dying do themselves of pain beguile…” (E. Spenser).Однако влюбленный человек готов терпеть сладость любовных мук, котораяотмечается и Джоном Уилмотом (1647–1680) в стихотворении “While on those LovelyLooks I Gaze”, где этот мотив находит косвенное выражение с использованием другихязыковых средств: “Whose Heart, broke with a Load of Love,/ Dies wishing and admiring”.В других стихотворениях поэт использует оксюморон для выражения «приятнойлюбовной муки»: “Melting joys about her move,/ Killing pleasures, wounding blisses…” (J.Wilmot (1647–1680)).В 19 веке поэты уделяют меньше внимания риторике и самолюбованию.
“Pain”,лишенное всяких эпитетов, передает ощущение трагизма: “Though I have suffered manyyears of pain” (C. M. Fanshawe (1786?–1834));“A cold and bitter consciousness of pain:/ Thelight, the warmth of life with thee depart” (Fanny Kemble (1809-1893)).Парадигма ЛЮБОВЬ=БОЛЬ может быть конкретизирована с помощью целогоряда существительных, центральное место среди которых занимает “wound”,отсылающее читателя к богу любви Купидону с его больно ранящими стрелами: “Butwell wot I, my lady granted me/ Truly to be my wounde's remedy” (G.
Chaucer “The Court ofLove”); “Your two great eyes will slay me suddenly;/ Their beauty shakes me who was onceserene;/ Straight through my heart the wound is quick and keen” (G. Chaucer “MercilessBeauty”). Сочетаемость существительного “wound” вполне предсказуема: “Deep is thewound, that dints the parts entire/ With chaste affects, that naught but death can sever” (E.Spenser): “Ah, how can those fair eyes endure/ To give the wounds they will not cure!” (J.Dryden). У поэтов 16–17 вв.
раны от любви глубокие и неизлечимые. В стихотворенияхже 20 в. “love’s wound” получает совершенно иное звучание и характер. Например,любовная рана в стихотворении 20 в. Б. Нотта (B. Knott) является частью самобытнойметафоры, создающей образ татуировки, обрамляющей любовные раны: “The facecarefully tattooed around love's wounds/ does not itself look injured”.В поэзии ранних веков описываются не просто любовные раны, а те любовныераны, которые наносятся стрелами (“arrows”, “darts”, “shafts”) бога любви Купидона.Стрелы бога любви могут вызывать не только боль, но и смерть, по аналогии с20настоящим военным оружием, используемым людьми.
У Шекспира почти во всехотрывках, где говорится о любовных ранах, упоминаются и стрелы Купидона:“…Benedick/ Is sick in love with Beatrice. Of this matter/ Is little Cupid's crafty arrow made,/That only wounds by hearsay” (Much Ado about Nothing, III, 1). Однако Шекспир чащевсего относится к ситуации со стрелами Купидона юмористически, ведь они не могутникого убить по-настоящему: “… O, love's bow/ Shoots buck and doe:/ The shaftconfounds,/ Not that it wounds…” (Troilus and Cressida, III, 1).
Современники Шекспира,как правило, также относятся к стрелам Амура и к жертвам любовной страсти снекоторой долей иронии.Как показало исследование, развитие образной парадигмы ЛЮБОВЬ=БОЛЬпроисходит за счет появления новых слов, обозначающих правый элементконцептуальной метафоры, за счет определений к этим словам, неявных способовсближения левого и правого элементов парадигмы и за счет изменения отношения кпарадигме. Эта парадигма и в наше время достаточно распространена в поэзии, хотя изпроизведений поэтов 20 в.
исчезли такие слова, как “torment” или “smart”. О ранах истрелах Купидона речь может идти только с юмором. Боль (“pain”, “agony”) доставляетвозлюбленному (-ой) не абстрактный бог любви, а конкретный человек.4.2 Любовь=болезнь. Болезнь под названием «любовь» на протяжении вековописывалась писателями, поэтами, художниками, психологами и философами.Выразительную картину любовных переживаний дала греческая поэтесса Сафо. Вантичной поэзии существуют строки, в которых проводится аналогия между любовью ибезумием (Ивик, Анакреонт).Так же, как в произведениях античных поэтов, в англоязычной поэзии любовьпредстает и как заболевание, сопровождаемое физическими симптомами: “We sigh andsob, and bleeden inwardly, entered/ Fretting ourselves with thought and hard complaint,/ Thatnigh for love we waxe wood and faint” (Дж.
Чосер), и как душевное расстройство: “Beingpurged, a fire sparkling in lovers' eyes;/ Being vex'd a sea nourish'd with lovers' tears:/ Whatis it else? a madness most discreet…” (W. Shakespeare “Romeo and Juliet”, I, 1).В произведениях Шекспира (так же, как и у Чосера), описываются симптомы ипризнаки любовного недуга, сходные с проявлениями физических заболеваний, такиекак бледность или болезненный цвет лица: “I shall see thee, ere I die, look pale with love”(Much Ado about Nothing, I, 1); “How sweetly you do minister to love,/ That know love's griefby his complexion!” (Much Ado about Nothing, I, 1). Другими симптомами любовнойболезни являются вздохи, которые приводят к асфиксии: “When sighs have wasted so mybreath/ That I lie at the point of death…” (H.
Howard (1517–1547)), учащенноесердцебиение: “O Love? what art thou, Love? one that is bad/ With palpitations of theheart—like mine…” (T. Hood (1799–1845)); головокружение: “And my bewildered spiritseems to swim/ In eddying whirls of passion, dizzily” (F. Kemble (1809–1893)). Симптомамилюбовного недуга, которые можно отнести, скорее, к душевному расстройству, можетбыть рассеянность, тенденция забывать о себе и об окружающих (“The man who feels thedear disease,/ Forgets himself, neglects to please”), стремление к уединению (“The crowdavoids and seeks the groves”), бесконечные раздумья (“And much he thinks when much heloves”).В поэзии 19–20 вв.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
