Парадигмы поэтических образов в диахроническом аспекте (на материале англоязычной поэзии) (1101259), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Указание на отождествление смерти со сном или, по крайнеймере, веру в их близкую связь между собой мы встречаем еще у древних греков. Так,Гомер в «Илиаде» называет Смерть и Сон близнецами, а Гесиод — чадами Ночи.Римляне признавали бога сна Сомнуса (греч. Гипнос) братом Смерти23.Верующие в христианского Бога не хотят мириться с мыслью о том, что, умирая,человек полностью прекращает свое существование.
Поэтому считалось, что человек неумирает, а просто засыпает, о чем свидетельствуют многочисленные примерысоположения или уподобления этих двух понятий в Ветхом и Новом Завете: “Whereforehe saith, Awake thou that sleepest, and arise from the dead” (Ephesians 5:14); “… and many23Соболев А.Н. Загробный мир по древнерусским представлениям. – М., 1913, – C. 7.13bodies of the saints which slept arose, And came out of the graves…” (Matthew 27:52).Добродетельные люди, чьи души после смерти обретают вечную жизнь, в Библиизасыпают (т. е.
умирают телесной смертью), после чего их души просыпаются, чтобыпродолжить жизнь после земной смерти. В качестве языкового выраженияконцептуальной метафоры СМЕРТЬ=СОН в тексте Библии используются глаголы исловосочетания, связанные как с идеей «засыпания»: “sleep”, “the sleep of death”, “fell onsleep”, “slept their sleep”, “cast into a dead sleep”, так и с идеей «пробуждения к жизнивечной»: “awake him out of sleep”, “rise again”, “arise from the dead”. ПарадигмаСМЕРТЬ=СОН в Библии имеет, как правило, положительные коннотации, так как сномсчитается только смерть праведных и безгрешных людей.Положительные коннотации парадигмы СМЕРТЬ=СОН сохраняются у некоторыхпоэтов, чью трактовку инварианта СМЕРТЬ=СОН можно считать религиозной: “Here asolemn fast we keep,/ While all beauty lies asleep” (R. Herrick);“BODY.
Farewell! I go tosleep; but when/ The day-star springs, I'll wake again./ SOUL. Go, sleep in peace”(H.Vaughan (1622−1695)).У Шекспира образная парадигма СМЕРТЬ=СОН также, как правило, имеетположительную окраску, хотя здесь нет явных религиозных коннотаций (“… Thy [life’s]best of rest is sleep,/ And that thou oft provokest; yet grossly fear'st/ Thy death, which is nomore” (Measure for Measure, III, 1); “To Die, to sleep/ No more…” (Hamlet, III, 1)).Атрибуты «смерти» (например, “to kill”) в произведениях Шекспира часто переносятсяна «сон»: “To bed, to bed: sleep kill those pretty eyes,/ And give as soft attachment to thysenses/ As infants' empty of all thought!” (Troilus and Cressida, IV, 2). Атрибуты же «сна»(“bed”) присваиваются «смерти»: “Go to their graves like beds…” (Hamlet, IV, 4). Переносатрибутов сна на смерть (“bed”, “to go to bed”, “in one’s bed”, “cradle”, “couch”)происходит во многих стихотворениях, относящихся к разным эпохам.
“Bed”становится поэтическим эвфемизмом могилы, а “cradle” заменяет “coffin: “My love isdead,/ Gone to his death-bed” (T. Chatterton (1752–1770)); “Though Earth receiv'd them inher bed…”(G. G. Byron); “The coffin, its last cradle, from its niche” (P. B. Shelly).В произведениях Шекспира глагол “to sleep” не только сополагается с “die”,“death”, но и употребляется самостоятельно, как положительно окрашенная метафора взначении «умереть», «быть мертвым». Причем “sleep” в этом значении никогда неупотребляется изолированно, а сочетается с обстоятельствами места и образа действия:“And, when I am forgotten, as I shall be,/ And sleep in dull cold marble, where no mention/ Ofme more must be heard of, say, I taught thee…” (Henry VIII, III, 2); “… Duncan is in hisgrave;/ After life's fitful fever he sleeps well” (Macbeth, III, 2); “And rotten times that youshall look upon/ When I am sleeping with my ancestors” (Henry IV, Part II, IV, 4).Метафоризацию глагола “sleep” можно наблюдать и в произведениях болеепоздних поэтов (20 в.), где, однако, преобладает нейтральное отношение к метафоре:“And miles to go before I sleep” (R.
Frost); “Going to sleep, I cross my hands on my chest” (B.Knott (b. 1940)).«Cон» чаще, чем в комедиях, фигурирует в связи со «смертью» в трагедияхШекспира и его исторических пьесах. Убийства, без которых не обходится ни однашекспировская трагедия, происходят, когда жертвы насильственной смерти спят.Убийство спящего человека символизирует у Шекспира высшую степень вероломства,жестокости убийцы и невинности его жертвы.
При этом «смерть» в произведенияхШекспира лишается религиозных мотивов: сон смерти вечен, после смертного сна нетпробуждения к жизни вечной, что подтверждает эпитет “eternal”, характеризующий этотсон: “If I do wake, some planet strike me down,/ That I may slumber in eternal sleep!” (Titus14Andronicus, II, 4); “No noise, but silence and eternal sleep:/ In peace and honour rest youhere, my sons!” (Titus Andronicus, I, 1).К 20 в. религиозный мотив пробуждения к жизни вечной после сна смертиполностью исчезает, а идея, лежащая в его основе, либо подается в форме сомнения:“Shall we, too, rise forgetful from our sleep,/ And shall my soul that lies within your hand/Remember nothing” (S. Teasdale (1884–1933)), либо категорически отрицается: “Asleepfor ever, beneath the grass,/ While the days and nights and the seasons pass” (L.
Hope (1865–1904)); “Worry not for the dead,/They sleep soundly in their bed” (L. Roscoe (b.1996)).Следует отметить, что именно у Шекспира впервые возникает вопрос основидениях, которые видят те, кто уснул вечным сном. Гамлет в монологе “To Be orNot to Be” задается вопросом, какого рода сновидения посещают мертвых: “For in thatsleep of death what dreams may come…” (Hamlet, III, 1), имея в виду то, что загробнаяжизнь всегда останется для нас тайной. Мотив сновидений был подхвачен поэтамиразных веков: “… its breathless sleep/ That loveliest dreams perpetual watch did keep” (P.B.
Shelley); “… a night/ Of glorious dreams” ... “Dreams! ay, dreams of the dead!”(H.Newbolt (1862–1938)); “Death is one dream out of another flowing” (C. Aiken).В 20 веке концептуальная метафора СМЕРТЬ=СОН может выражаться и черезотрицание этого уподобления. Для Мэри Фрай (1905–2004) смерть – это уже не сон, аслияние с природой (“…I do not sleep./ I am a thousand winds that blow,/ I am the softlyfalling snow”).Проанализированный материал показал, что аналогия СМЕРТЬ=СОН весьмараспространена в английской поэзии, и ее актуальность не утратилась со временем.Начиная с Библии, “to sleep” выступает как метафорический синоним и эвфемизмглагола “to die”.
Следует отметить, что религиозный мотив пробуждения от сна к жизнивечной, сопровождающий данную парадигму в Библии, постепенно исчезает (уШекспира появляется “eternal sleep”), а в поэзии 20 в. окончательно закрепляется идея«вечного» сна (“aslep for ever”, “sleep soundly” и т. п.). Положительные коннотации,характерные для рассматриваемой парадигмы, начиная с Библии и Шекспира,сохраняются и в современной поэзии и часто усиливаются за счет сопутствующейаналогии СМЕРТЬ=ПОКОЙ.
Мотив сновидений, впервые появляющийся у Шекспира,для того, чтобы подчеркнуть тревогу и неизвестность того, что будет после смерти, упоэтов последующих веков (19–20 вв.) получает развитие в сторону положительнойокрашенности (“loveliest/ gloriest dreams”); смерть – это «сон с приятнымисновидениями», «страна грез» (“pleasant dreams”) (П. Б. Шелли). В 20 в. некоторымипоэтами даже оспаривается правомерность уподобления смерти сну и высказываетсявполне материалистическая идея о смерти как о слиянии с природой (о переходематерии в другое состояние).3.3 Смерть=пространство.
На уподобление смерти некоему помещению илизакрытому пространству в поэзии повлияли, прежде всего, древние религиозныеверования, отраженные в языческой мифологии и Библии. С помещением или закрытымпространством, однако, различные религии соотносили не столько саму «смерть»,сколько загробный мир – место, где души умерших продолжают «жить» после земнойкончины человека.Представления о загробном мире сходны почти во всех древних языческихрелигиях.
Это некое пространство, помещение, или царство, находящееся, как правило,под землей. Чтобы попасть в такое царство, необходимо переправиться через реку илиморе. Туда ведет вход (врата, дверь), но оттуда нет выхода.15Если обратиться к тексту Библии, можно убедиться в том, что свою жизнь послесмерти души людей после их кончины ведут в некоем закрытом пространстве,расположенном «внизу», под землей (“Sheol”, “pit”). В английском тексте Библии«смерть» часто используется как синоним «ада», куда можно попасть через «врата». Ванглийском переводе Библии (Библия короля Якова) «врата» (“gates”) сочетаются либосо словами “hell” и “sheol”, либо со словом “death”: “I said, "In the middle of my life I gointo the gates of Sheol" (Isaiah 38:10); “I will build my church; and the gates of hell shall notprevail against it” (Matthew 16:18); “Have the gates of death been revealed to you? Or haveyou seen the gates of the shadow of death?” (Job 38:17).
Кроме того, в Библии «смерть-ад»часто ассоциируется с утилитарными понятиями, такими как дом, ключи, кровать и др.:“If I look for Sheol as my house” (Job 17:13); “If I make my bed in Sheol, behold” (Psalms139:8); “the keys of hell and of death” (Revelation 1:18).Шекспир в своих драматических произведниях создает образ смерти, сходный сизображаемым в Библии: “But that the dread of something after death-/ The undiscover'dcountry, from whose bourn/ No traveller returns” (Hamlet, III, 1). «Смерть» у Шекспираможет представлять собой и «тайный дом» (“the secret house”) с дверью: “… then is it sin/To rush into the secret house of death,/ Ere death dare come to us?” (Antony and Cleopatra,IV, 15); "Even in the downfall of his mellow'd years,/ When nature brought him to the door ofdeath?” (Henry VI, Part III, III, 3).Встихотворенияхпоследующихвековобнаруживаются вариации на ту же тему. У поэта 16 в.
Т. Во (Thomas Lord Vaux (1509–1556) «смерть» предстает страной, откуда души приходят при рождении человека икуда они уходят после земной смерти людей (на это указывают и предлоги “into” и“from”): “And shipped me into the land/ From whence I first was brought”. О таинственном«входе» в «царство мертвых» упоминается в стихотворении 20 в. К.
Айкена: “And deathseems far away, a thing of roses,/ A golden portal, where golden music closes,/ Death seemsfar away” (C. Aiken). Здесь врата смерти предстают как торжественный, парадный вход.Поэты расходятся в оценке смерти как закрытого пространства. Одними поэтамиона воспринимается нейтрально, или с некоторой долей грусти ("Nay: when she heardyou had passed the Gate/ That shuts on all flesh soon or late” (T. Hardy)), другие (такихнемного) представляют смерть темным и зловещим местом (“Beyond this place of wrathand tears/ Looms but the Horror of the shade” (William Ernest Henley (1849–1903)). Анекоторые создают привлекательный образ замка, который ожидает умерших,прошедших врата смерти: “Open the gates for me,/ Open the gates of the peaceful castle,rosy in the West,/ In the sweet dim Isle of Apples over the wide sea’s breast” (C. S.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
