156188 (735408), страница 19

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 19)

Рассмотрим некоторые серии, которым в работах Делеза отведена роль слоев, чье скольжение друг относительно друга в режимах схождения и расхождения определяет всю динамику внутримировых процессов. Множество серий, взаимно переплетаясь, конденсируясь в ризому, тем не менее сохраняют свою дуальность, сохраняют различие на две большие группы серий - оптическую и семантическую, причем в последнюю вписана и экономическая серия, поскольку ее функцией является функция экономического означающего. Вообще, основным конституэнтом всякой серии выступает центральный символ, который есть одновременно и как символ центростремительной идентификации, чье движение выстраивается по вертикали, и как символ центробежной интеграции, чей ход прочерчивается линией горизонта.

Оптическая серия. Идущее в вертикальной сфере складывание или сведение угла зрения нацелено на схватывание идеала нулевой оптической формы. Здесь идет синтезирование «зерна» в смысле оптической «зернистости» как единицы оптического разрешения. Схватывание единичного объекта осуществляется как проекция структурной «формальной» вертикали на «содержательный», «объективный» горизонт сущего. Непрерывное направленное к нулю уточнение оптической формы, с помощью микро- и макроскопического инструментария развертывает объективный горизонт от мельчайших элементарных частиц до самых дальних звезд, причем развертывает его в совершенно гомогенную однообразную линию, лишенную какой бы то ни было разнородности. Высота вертикали синтезирования оптической единицы h равна (или почти равна) радиусу (лучу) размаха "паноптического" горизонта, в котором объективируются серии поднадзорных объектов R так, что выполняется соотношение:

где  - угол схождения лучей зрения, коррелятивный h;

R - радиус расхождения паноптического горизонта;

-1 – коэффицент стремления к 0.

Экономическая серия обуславливается возрастанием всеобщности денежного эквивалента, которое увеличивает пространство так называемого Мирового рынка, товарооборота, рынка труда, ведет к глобализации мировой экономики, которая начинает определять политическую реальность. Режимом обобщения экономического эквивалента является создание знаменателя, или символической, или условной единицы денежного измерения, на точности которой основана точность сравнения двух числителей в качестве товаров в процессе операции обмена. Обмен, лежащий в основании динамики труда и капитала, непосредственно относится к метафорическому замещению идеальным означающим реальности. Стоимость как экономическое означающее означаемого труда есть символическая мера вещи. Чем интенсивней экономический символ, тем экстенсивней мера его интеграции. Так, интенсивность доллара вовлекает в орбиту своей интеграции уже весь мир.

В социальной серии, которая выстраивается при рассмотрении Делезом аналитики "соотношения власти и знания" Фуко в одноименной книге, особый статус получает дискурс, чья роль заключается в том, чтобы стабилизировать сингулярные аффекты прочерчиванием "общей линии силы" (линии горизонта), интегрировать сингулярности в серии. Равноисходные серии социальных процессов и центрирующие их инстанции как "центры господства» ргламентируют «жизненный мир» в системе социальной стратификации. "Интегрирующие факторы, движущие силы стратификации, образуют общественные институты: Государство, а также Семью, Религию, Производство, Рынок, даже само Искусство, Мораль...» ¹.Вертикальная диаграмма власти коррелирует с горизонтальными стратами знания. Способ такой корреляции Делез называет кодетерминацией. И если «знание ... стратифицировано, архивизировано, наделено относительно жесткой сегментацией», то «власть, напротив, диаграмматична: она мобилизует нестратифицированные виды материи и функций, она мобилизует нестратифицированные виды материи и функций, и работает с весьма гибкой сегментарностью, ведь она проходит не через формы, а через точки, единичные точки, которым всякий раз отмечается применение силы...» ¹. Власть "пускает в оборот» дискурсивное означающее тем, что наполняет его своим властным, системно - иерархическим содержанием как значением, символическим значением. Так, круг государства зацикливается на символе государственной власти или на символической фигуре монарха, горизонт рынка центрируется долларом, и т.д. В знаменитомм манефесте «Капитализм и шизофрения» Делез (в соавторстве с Ф. Гваттари) прописывает кодетерминацию «машин желания» и «тела без органов». «Тело без органов» представляет собой пассивный территориализированный горизонт социальных объектов как институтов, интегрируемых в «консервативно» - периферийную линию закона, округу которого центрирует единица той или иной социальной интеграции. Производство такого центрального символа идет в «революционно» -вертикальной сфере желания-власти. Диалектика закона и желания осуществляется как борьба «возрастания» (Ницше), «трансгрессии» (Батай) вертикального желания и «сохранения» или «сдерживания» этого желания периферией закона. Желание, центростремительно синтезируя в стремлении к центру своей истины очередной сингулярный объект, проецирует его на линию центробежного закона, и тем самым трансгрессирует за его пределы. Закон в своей охранительной функции, с одной стороны, вынужден адаптироваться к желанию, перестраивая «задним числом» внезапно возникшие лакуны, а, с другой стороны, закон вынуждает желание переступать себя. Система желание-закон работает по тому же принципу, что и диалектика раба и господина, где осью, структурирующей пирамиду социальной иерархии является вертикаль желания, а периферией этой пирамиды является линия признания, в феноменах которого проявляет, манифестирует себя желание.

Признание относится к желанию формально также, как следствие к причине, то есть, объективно это след виртуального желания, и только по признанию желание измеряется. И здесь социальная серия переходит в серию психологическую. Производство желания как «самопроизводство бессознательного» осуществляет себя в расщеплении бытия как семантико-оптического коррелята. Это расщепление бытия связано с неким онтологическим преступлением, в котором одновременно присутствует «убийство отца» и «инцест с матерью». Место этого преступления означается фрейдовским понятием Id. Формы субъективности возникают на пересечении идеальных проекций желания, черпающего свое начало в нулевом Ничто, и тангенциальных страт закона (функция Super-Ego). Психологический режим субъективности осуществляется в двух режимах: параноидальном центробежном волнении от центра к периферии как волнении страха, и шизоидном центростремительном волнении от периферии к центру как волнении желания. Имеет место когерентность этих душевных колебаний. Высокочастотное волнение желания и низкочастотное волнение страха ковариантны. Их взаимодействие выражается следующим соотношением:

Садомозахистская косистема, анализируемая Делезом в «Представление Захер-Мазоха», выявляет структурные особенности человеческой субъективности. Вся аналитика мазохизма доказывает равноправие пассивной составляющей структуры субъективности наряду с ее активной составляющей; субъективность - не голая активность, но теснейшая корреляция активности с пассивностью как условие желания. Чтобы стать садистом как активным агентом желания и сексуальности, необходимо одновременно становится мазохистом. Инцест и отцеубийство взаимодополнительны. Инцест как мазохистская идентификация с материю ("отождествление") невозможна без одновременного отцеубийства как садистской идентификации с отцом («идеализирующее» замещение). Желание возникает в том садомазохистском зазоре, который есть «открытие возможности сексуального удовольствия» ¹. Более того, этот зазор и есть сама такая возможность. Нарциссическое Я возникает только из пересечения двух взаимоотрицательных тенденций: мазохистском центробеге к матери и садистском центростремлении к отцу. В каждой из этих расстановок имеет место соответствующее акцентирование закона. Делез уточняет: «В случае садизма отец становится над законом в качестве верховного принципа, избирающего мать своей жертвой par excellens. В случае мазохизма весь закон переносится на мать, которая исторгает отца из символической сферы» ². Садизм и мазохизм представляют разнонаправленное расслоение относительно инстанции Id как инстанции «фаллоса кастрации»; садист центростремительно «вытесняет» отца, нарциссически идентифицируясь с законом, мазохист центробежно "отклоняет" мать, идентифицируясь с законом инцестуозно; оба, таким образом, открывают себе путь к наслаждению. Если садист наслаждается непосредственно устранив препятствие, то мазохист опосредовано, «обходным путем» получает наслаждение вменив себе «виновность», несет «кару», ибо только «кара разрешает от страха виновности» ³. Поэтому садист в стремлении к наслаждению маниакален, мазохист - обесессивен. Садист пытается заместить инстанцию кастрации, перед которой он испытывает страх; мазохист готов пожертвовать собой спасаясь от кастрации, переживая ее в комплексе.

В этой же работе Делез говорит о «трансцендентальности» принципа удовольствия, указывая на его особую функцию связывания (Bindung). Поскольку «одно только связывание возбуждения и делает его разрешимым в удовольствие, то есть обеспечивает возможность его разгрузки», и «именно связывание делает возможным удовольствие как принцип» ¹, связывание или синтез выступают как «трансцендентальная форма» эмпирического наслаждения. То есть за всяким наслаждением стоит синтез, а всякая боль скрывает анализ. Эротический синтез и танатический анализ, центростремительный синтез Эроса и центробежный синтез Танатоса суть стороны единого Инстинкта смерти, и их непрерывное расхождение является условием его непрерывной идентичности. И, если «инстинкт» - это регулярность, непрерывность, утверждение, а «смерть» - это прерывность, различие, уничтожение, тогда структура, описываемая Делезом абсолютно парадоксальна - это некая непрерывность прерывания, идентичность различия, жизнь смерти, если угодно; то есть структура - это невозможное сочетание абсолютных противоположностей в качестве их источника. И вот минимальное условие структуры вообще по Делезу:

1. здесь должны быть по крайней мере две разнородные серии, одна из которых определяется как «означающая», а другая - как «означаемая»,

2. каждая из серий задается терминами, существующими только посредством отношений, переживаемых между ними...»,

3. «две разнородные серии сходятся к парадоксальному элементу, выступающему в качестве их «различителя» ².

Обобщенная схема структурная аналитика мировых процессов в философии Жиля Делеза предстает в следующем виде. Начальный круг Мира «вдруг» размыкается и начинает двигаться в двух перпендикулярно-противоположных направлениях: с одной стороны, он центробежно развивается в горизонтальной плоскости, образуя область периферийной проекции, с другой, он центростремительно свивается в складку вертикали, образуя центральную область. Внешняя спираль, развивающая круг в прямую , и внутренняя спираль, свивающая круг в точку, строго кодетерминированы. Линия горизонтальной спирали, как линия Внешнего протекает в распределении сегментарно-дифференцированных объектов в их экстенсивности и протяженности. Линия горизонта связывает периферию объектов, интегрируя их в серии дистрибуторного единства, тогда как диаграмма вертикали формирует канал интенсивного схватывания сингулярного объекта. Вертикальная складка Внутреннего синтезирует единицу измерения, которая является функтивом угла между сторонами луча зрения j, в меру которого является сингулярный объект. Углу j коррелятивен радиус R поля связанных в периферийные серии объектов так, что имеет место соотношение:

В силу пропорционального соотношения угла j и R, при уменьшении угла j идет возрастание R, то есть, при приближении угла зрения j к нулю (0), понимаемым как «уточнение», происходит возрастание радиуса поля зрения R как «расширение». Вертикаль единицы измерения складывается к 0° как точке совпадения лучей радиуса, тогда как линия горизонта выпрямляется, или развертывается к касательной или углу в 180°.

И
меет место субъект-объектный оборот – по вертикали субъект интроецируется в центр, осуществляя самоидентификацию, мера этой идентификации по горизонтали проецируется на периферию, порождая новый объект. Игра центра и периферии есть диалектика означающего и означаемого, скручивающегося и раскручивающегося, соответственно, вокруг одной и той же оси, вдоль которой образуется конус иерархии бинарных оппозиций. Её венчает гендерная интерсубъективность как символическая интерструктура, которая не является «ни объектом, ни понятием», но несет центр различия между ними.

III.5. Гендерная интерсубъективность

Исключительную роль сыграл психоанализ в определении местоположения структуры как организующей инстанции или «абсолютного места» релятивизирующего вокруг себя все, инстанции, которая конституирует всякое различие - будь то субъект-объектная дифференциация или различие активности или пассивности. Психоанализ в полной мере воспользовался понятием, приоритет открытия которого принадлежит Гуссерлю - речь идет об интерсубъективности. Единственно чем дополнил это понятие психоанализ, так это тем, что рассмотрел в его контексте диалектики полового различия, и свое полное оформление оно получило в виде гендерной интерсубъективности.

Лакан, проводя топологический анализ бессознательного, неоднократно указывает его подлинное место, которое ни в субъекте, ни в объекте. Гендерная трансструктура есть место полового различия, которое образует два способа отношения к себе как активного и пассивного, одно отныне представляет субъект, другое - объект. Причем обе стороны отношения к центру гендерного различия в равной степени отчуждаются от своего бытия - одна - в желании, другая - в страхе. И здесь психоанализ, а вернее лакановский структурный психоанализ со всей категоричностью заявляет, что более нет смысла ходить круг да около «камня преткновения”, а необходимо прямо указать на стержень, на котором держится каркас психоаналитической конструкции, то есть на фаллос как сигнификат и как образ. Фаллос - это означающее указывающее на означаемое, это достоинство констатирующее недостаток. Именно гендерная интерсубъективность, будучи смысловым ядром языка и патологическом ядром телесности, рациональным зерном и смысловой единицей, является ключом либидинального генезиса и истории субъекта, который последовательно проходит все этапы прегенитальной и Эдиповой нормализации. В «материнской» Античности она оформляется в системе «дитя-мать»; в отцовском Средневековье - в системе «отец-сын», и, наконец, генезис гендерной интерсубъективности в Новое Время заканчивается системой «мужчина-женщина». На первом месте в каждом из типов интерсубъективности обязательно мужское начало, на втором - женское. Такой порядок устанавливается активностью либо пассивностью отношения к фаллосу, «мужской» интроекцией фаллоса по отношению к его «женской» проекции. Так, материнское развертывается в серию мать – лицо – телесность – природа – пространство – Земля; отцовское – в серию отец – имя – духовность – культура – время – Небо (Бог). Сам факт, что весь мир четко маркируется на две серии – мужскую и женскую, а, точнее «единая линия» (Делез) мира, с одной стороны, сворачивается в мужское, а с другой стороны, разворачивается в женское, говорит о том, что половое различие проницает весь мир. И дело не только и не столько в гении Фрейда, открывшего «всеобщность» половой расщепленности, а, наверное, все-таки в самом факте его существования, ибо дело этого факта в непрерывности гендерного деления мира, приводящего его к «приблизительному» или «смещенному» равновесию. Жиль Делез на протяжении всех своих текстов дает десятки названий этой гендерной интерструктуре; он называет её то «нонсенсом», то «парадоксальным элементом», то «смещенным центром» и т.д.

Характеристики

Список файлов реферата