156188 (735408), страница 15

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 15)

Историческая синхронность возникновения равноценных и самостоятельных теорий феноменологии и психоанализа, а также теории относительности, позволяет говорить об их методологической близости, и об общей причине их возникновения, связанной с релятивистским кризисом классического теоретического субъекта. Сдвиг, приведший к их появлению, образован смещением классического Я относительно «дофеноменального», «дотеоретического» центра, будь то «бессознательное» в психоанализе или «абсолютная временная позиция» в феноменологии.

Статичность классического субъекта гарантировалась совпадением его структуры со структурой «неподвижного и неизменного» бытия как космоса, Бога и автономного разума в соответствующие эпохи европейской метафизики. Такое положение дела сохранялось до гегелевской историзации субъекта, которая имплантировала в структуру субъективности генетическую составляющую, тем самым темпорализовав ее структуру. Главной чертой теоретической близости феноменологии и психоанализа является та, что Лакан, вслед за Хайдеггером, называет «обусловленность историчностью». И если феноменология обнаруживает темпоральность трансцендентального субъекта, то психоанализ проблематизирует индивидуальную «историю субъекта» как субъекта психоаналитического опыта. В конечном итоге обе концепции выходят к проблеме смерти, которая отбрасывает тень на всю жизнь и деятельность субъекта. Во многом Фрейд остается на принципах классического субъект-объектной оппозиции. Существуют две принципиальные функции субъекта - объект-интенция, прямая направленность и субъект-интенция, обратная направленность, по аналогии с которыми возникают два основные понятия психоанализа - Я-либидо и объект-либидо.

Я-либидо есть функция самоидентификации как принцип регулярного настаивании субъекта на самом себе, эта функция формирует «нарциссический комплекс». Объект-либидо есть функция отрицания объекта как принцип снятия (Aufhebuhg) иного или другого посредством означающего, эта функция формирует «инцестуозный комплекс» или Эдипов комплекс.

Схема трансцендентальной субъективности, будучи представлена в психоаналитической терминологии, выглядит примерно так. Она осуществляет себя в двух режимах:

1. нарциссическом, который соответствует в гегелевской философии «бытию-в-себе», чей модус реализуется функцией означивания за счет синтезирующего снятия Имени Отца, функция означающего непрерывно формируя единицу означающего стремится к 0, и

2. инцестуозном, соответствующий в гегелевской философии «бытию –для-себя», который, будучи направлен на объект, опосредствует его через означающее

Такую чисто феноменологическую основочерту сознания, как интенциональность или направленность на нечто иное психоанализ интерсубъективистски обращает в «направленность к Другому» ¹ и наделяет сообщение смыслом, чье производство только и только интерсубъективно. Психоанализ переоткрывает символическую реальность, предполагая вместо трансцендентального субъекта в качестве ее центра Другого. Другой – это тот же трансцендентальный субъект, но со знаком «минус» как знака его позитивного отсутствия.

Психоанализ достаточно глубоко укоренен в классической традиции кроме главного пункта, ставшего поворотным на пути от классической рациональности к неклассической. С ним же по сути совпадает и место, относительно которого была децентрована классическая субъективность. Также произошла некоторая терминологическая трансформация, а, вернее, проекция «сознательных» явлений в сферу «психики»: здесь «идентификация» с объектом понимается как одновременное «вытеснение» (Verdrängung), объективация субъекта - в режиме «фиксации», их обмен осуществляется в режиме «автоматизма повторения». За классической «спонтанностью» (Spontaneität) сознания обнаруживается «дофеноменальный» «первичный позыв» (Trieb), мотивирующий движение сознания как «души»: «Вытесненный первичный позыв никогда не перестает стремится к своему полному удовлетворению, которое состояло бы в повторении первичного опыта удовлетворения; все замены, выработки реакций и сублимаций недостаточны, и из разности между найденным и требуемым удовлетворением создается движущий момент, который не позволяет остановиться в какой бы то ни было из создавшихся ситуаций ... Путь назад к полному удовлетворению, как правило, прегражден сопротивлениями, поддерживающими вытеснения, и, таким образом, не остается ничего иного, как движение в другом, еще свободном направлении развития, правда, без перспективы завершить процесс и достигнуть цели» ¹. «Путь в другом направлении» характеризуется тем, что он асимптотичен. Место, в котором Я достигло бы «своего полного удовлетворения», есть место абсолютной идентификации или место идентификации с «Абсолютом”, в психоаналитическом смысле это место Отца, которое стремится занять, заместить субъект.

Фрейд предлагает два принципа сексуального a priori - Эдипову триаду и бисексуальность. В значительной степени диалектика пола или полового различия развертывается вокруг двух этих признаков. Логика Эдипова комплекса такова, что субъект, прежде чем достигает самоидентификации, которая знаменует окончание полового развития или «либидинальной нормализации» (Лакан), претерпевает две идентификации, основанные на «опорном принципе» (Ablehnungsprinzip), сначала происходит положительная идентификация с матерью в желании обладать ею, потом—отрицательная идентификация с отцом в желании занять его место. В проделанной психоанализом эволюции была установлена связь позиции отца с его функцией имени. Стремящийся занять место отца субъект жаждет стать собственником имени как активной единицы языка по отношению к зависимому «отчеству».

«Вытеснение» (Verdrängung) как модус отрицательной идентификации выражает радиально-центростремительную тенденцию «психики». В логическом смысле «вытеснение» есть синтезирующее снятие (Aufhebung) имени, совершающееся вдоль воображаемой вертикальной оси, осуществляя тем самым идентификацию субъекта как подлежащего высказывания. Мера субъективности раз-меряется зазором как разницей между двумя параллельными кривыми, которые диаметрально стремятся сойтись в точке как вершине вертикальной оси. Мера субъективности, с одной стороны, формируясь в области воображаемого центра объективного горизонта, с другой стороны, проецируется на его периферию, которая представляет последовательную серию сингулярных объектов желания, таким образом, всякий объект желания служит всего лишь отражением желания субъекта, вожделения (die Begierde) субъекта. Субъект стремится выстроить «идентификационное зеркало» и для этого он перестраивает округу бытия, Da-horizont в предметный горизонт, интегрируя в его периферийную серию единичные объекты. Объект как представитель, презентант субъекта есть «симптом» стоящей за объектом субъективности. Структура субъективности - это «вечно возвращающаяся» сущность, образующая все новые и новые «симптоматические» объекты. Уровень высоты (или глубины) «воображаемого» вытеснения всегда соответствует радиусу горизонта, на периферии которого «фиксируется» объект как «заместитель» в-за-мен запрещенного. Способ, каким существует обмен между «вытеснением» и «фиксацией», определяется как «автоматизм повторения» (Делез).

В 23-й лекции «Введения в психоанализ», которая называется «Пути образования симптомов», Фрейд, в частности, говорит: «Возражение, поднявшееся против либидо в “Я”, принимает форму своеобразного противодействия, вынуждая выбрать такое выражение, которое может стать одновременно собственно выражением либидо. Так возникает симптом, как многократно искаженное производное бессознательного либидинозного исполнения желания, искусно выбранная двусмысленность с двумя совершенно противоречащими друг другу значениями» ¹. То есть, симптом - это компромисс между «двумя совершенно противоречащими» сферами бессознательного и сознательного, Id и Superego. Симптом - это выражение, синхронное либидо. Значит, симптом - это результат синхронизации либидо и реальности. Следовательно, сим-птом не что иное как символический объект в качестве компромисса трансцендентальной структуры и реальности. Симптом - есть представление желания. Трансцендентальный характер либидо заключается в конфликте между субъектом и объектом, который специфически переживается как конфликт мужского и женского. Этот воображаемый конфликт способен разрешиться порождением символического объекта.

Когда Фрейд кон-структурирует такие составляющие человеческого существа, то использует традиционную схему классического трансцендентализма с волей в центре и сознанием на периферии. В целом это выглядит так: с одной стороны Ego под давлением Lustprinzip в модусе желания встать в-место Id, с другой стороны, Ego должно полностью отвечать требованиям принципа реальности, то есть удовлетворять запросам Super-Ego. Как? Ego должно центрировать горизонт Super-Ego. Тем более, что Id и центр округи Super-Ego - это одно и тоже «абсолютное место». Гений Фрейд точно определил топос желания в системе символических координат - вертикальная ось желания центрирует горизонтальный круг закона. То есть, функция Ego крайне противоречива, с одной стороны, она стремится расширить радиус своего действия как радиус своей легитимации в Super-Ego; с другой стороны, она предельно возвышает высоту или уровень своей идентификации. Закономерно, что высота вертикали стремящегося к Id Ego равна радиусу круга Super-Ego.¹

В процессе конфликта желания и долга складывается парадоксальная ситуация. Напряжение желания возникает в за-зоре между «требуемым» как подлинной целью и символическим («найденным») объектом. Мера этого зазора есть радиус округи закона. Чем ближе желание к цели, тем дальше представляющий ее объект. Интенсивность желания и экстенсивность закона - коррелируемы. Высота вертикальной оси определяет меру напряжения желания, а проекцией этой высоты является радиус окружности закона, широта которого являет меру действенности закона. Спор высоты желания и широты закона ведется вокруг центра их разделяющего. Ситуация неразрешимая. Чем выше напряжение желания, тем шире разрешение закона, и наоборот. Вертикаль желания стремится к нулевой точке, горизонт закона выпрямляется к бесконечной прямой.

В конечном итоге Фрейд выводит диалектику желания за пределы биологически понимаемой телесности, придавая желанию трансцендентальный характер, которым отмечен режим функционирования языка. Как неоднократно замечает Лакан, только недоступность лингвистических тестов Ф. де Соссюра, Р. Якобсона по причине отстояния их во времени не позволила Фрейду описать трансцендентальный схематизм конституирования желания и описать то, как функция Logos’a приходит в движение, создавая поле языка.

Психоанализ полностью вписывается в новоевропейскую традицию субъект-объектной оппозиции, фундируя ее в схеме половой поляризации, где мужское совпадает с субъектным, а женское – с объектным, ибо «мужское включает субъект, активность и обладание пенисом, за женским остаются объект и пассивность» ¹. Оппозиция субъекта и объекта остается значимой на всем протяжении теоретического пути Фрейда. В выдающейся по своей философской значимости работе «Отрицание» (1925), Фрейд делает крайне важные замечания по аналитике субъект-объектного конфликта. Во-первых, он обнаруживает раздвоенность Я на Я удовольствия (Lust-Ich) и Я реальности (Real-Ich)², чья корреляция несет субъект-объектную структуру, поляризуясь по оси внутреннее- внешнее, причем «не реальное, просто представленное, субъективное находится лишь внутри; иное же, реальное, наличествует также и вовне» ³. В этом смысле субъективное есть воображаемое, когда «одно существование представления есть залог реальности представленного». Таким образом, воображение Фрейд определяет как «мышление», которое обладает способностью воспроизводить в представлении нечто раз воспринятое, делая его вновь наличным (gegenwärtig), в то время как объекту вовне уже нет необходимости быть налицо". Анализируя суждение «как процесс» Фрейд показывает, что сначала оно «воображает» «утраченный объект», «вновь находит его» , а затем «выносит решение, кладущее конец мыслительной отсрочке (Denkaufschub) и переводящее от мышления к деянию» ⁴. Таким решением является символизация, «модифицированное теми или иными пропусками», «видоизмененное слиянием различных элементов» ⁵. Нетрудно видеть, что центростремление воображения соответствует сгущению (Verdichtung), а центробег символизации – смещению (Verschiebung). Двоякость суждения манифестирует расщепленность Я, поскольку, с одной стороны, суждение есть центростремительное «втягивание в Я», а, с другой – центробежное «выталкивающее из Я». И «его полярность соответствует, как будто, противоположности двух принятых нами групп влечений. Подтверждение (Bejahung) – как заменитель единения – принадлежит Эросу, отрицание – наследник выталкивания – к деструктивному влечению». С одной стороны выстраивается серия: мужское – субъектное – внутреннее – воображаемое – Эрос, а с другой: женское – объектное – внешнее – символическое – Танатос.

«Самосознание» классической субъективности распадается в психоанализе на три режима идентификации, последовательно располагающиеся друг за другом. Причем каждому режиму соответствует определенная телесная симптоматика. Аналитике этой симптоматики посвящены все «Три очерка о теории сексуальности». Подчеркнем ее главные пункты, наложив доэдиповы фазы на эдиповские. Материнская идентификация связана с фиксацией на оральном; отцовская идентификация – с фиксацией на анальном. И, наконец, самоидентификация, в которой субъект обретает мнимую идентичность, фиксируется на гениталиях как своего рода фокусе. Надо думать, что фиксация на этих зонах – это след, симптом идентифицирующего вытеснения. То есть, вытеснение отцовского симптоматизируется в анальном, вытеснение материнского – в оральном. Субъект парадоксальным образом проходит путь идентификации: он обретает нечто тем, что его замещает, фетишизирует¹.

Характеристики

Список файлов реферата