Глава_38 (1128905), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

664

ми водами и т.д. Примеры положительных экстерналий: частные цвет–ники, лужайки, которыми могут любоваться прохожие, мощениеулиц за свой счет и др. Существование экстерналий приводит к расхожде–нию между частными и социальными издержками (по формуле: со–циальные издержки равны сумме частных и экстернальных, т.е. воз–лагаемых на третьих лиц). В случае отрицательных внешних эффек–тов частные издержки оказываются ниже социальных, в случае поло–жительных эффектов - наоборот, социальные издержки ниже част–ных.

Такого рода расхождения исследовались еще А. Пигу в книге «Те–ория благосостояния» (1920). Он характеризовал их как «провалы рынка», так как ориентация лишь на частные выгоды и издержки приводит либо к перепроизводству благ с отрицательными экстерна-лиями (загрязнение воздуха и воды, высокий уровень шума и т.д.), либо к недопроизводству благ с положительными экстерналиями (не–достаточность возводимых частными лицами маяков, прокладывае–мых ими дорог и т.п.). Указания на «провалы рынка» служили для Пигу теоретическим обоснованием государственного вмешательства в эко–номику: он предлагал налагать на деятельность, являющуюся источ–ником отрицательных внешних эффектов, штрафы (равные по вели–чине экстернальным издержкам) и возмещать в форме субсидий эк–вивалент экстернальных выгод производителям благ с положитель–ными внешними эффектами.

Против позиции Пигу о необходимости государственного вмеша–тельства и была направлена теорема Коуза.

С его точки зрения, в условиях нулевых трансакционных издер–жек (а именно из этих условий исходила стандартная неоклассичес–кая теория) рынок сам сумеет справиться с внешними эффектами. Теорема Коуза гласит: «Если права собственности четко определены и трансакционные издержки равны нулю, то размещение ресурсов (структура производства) будет оставаться неизменной и эффектив–ной независимо от изменений в распределении прав собственности».

Таким образом, выдвигается парадоксальное положение: при от–сутствии издержек по заключению сделок структура производства остается той же самой независимо от того, кто каким ресурсом вла–деет. Теорема доказывалась Коузом на ряде- примеров, частично ус–ловных, частично взятых из реальной жизни.

Представим, что по соседству расположены земледельческая фер–ма и скотоводческое ранчо, причем скот хозяина ранчо может захо–дить на поля фермера, нанося ущерб посевам. Если хозяин ранчо не несет за это ответственности, его частные издержки будут меньше со-

665

циальных. Казалось бы, есть все основания для вмешательства госу–дарства. Однако Коуз доказывает обратное: если закон разрешает фер–меру и хозяину ранчо вступать в контрактные отношения по поводу потравы, тогда вмешательство государства не потребуется; все разре–шится само собой.

Допустим, оптимальные условия производства, при которых оба участника достигают максимума совокупного благосостояния, заклю–чаются в следующем: фермер собирает со своего участка урожай в 10 ц зерна, а хозяин ранчо откармливает 10 коров. Но вот хозяин ранчо ре–шает завести еще одну, одиннадцатую корову. Чистый доход от нее со–ставит 50 дол. Одновременно это приведет к превышению оптималь–ной нагрузки на пастбище и неизбежно возникнет угроза потравы для фермера. Из-за этой дополнительной коровы будет потерян урожай в размере 1 ц зерна, что дало бы фермеру 60 дол. чистого дохода.

Рассмотрим первый случай: правом не допускать потраву обла–дает фермер. Тогда он потребует от хозяина ранчо компенсацию, не меньшую, чем 60 дол. А прибыль от одиннадцатой коровы - только 50 дол. Вывод: хозяин ранчо откажется от увеличения стада и струк–тура производства останется прежней (а, значит, и эффективной) – 10 ц зерна и 10 голов скота.

Во втором случае права распределены так, что хозяин ранчо не несет ответственности за потраву. Однако у фермера остается право предложить ему компенсацию за отказ от выращивания дополнитель–ной коровы. Размер «выкупа», по Коузу, будет лежать в пределах от 50 дол. (прибыль хозяина ранчо от одиннадцатой коровы) до 60 дол. (прибыль фермера от десятого центнера зерна). При такой компен–сации оба участника окажутся в выигрыше, и хозяин ранчо опять-таки откажется от выращивания «неоптимальной» единицы скота. Структура производства не изменится.

Конечный вывод Коуза таков: и в том случае, когда фермер имеет право взыскать штраф с хозяина ранчо, и в том случае, когда право потравы остается за хозяином ранчо (т.е. при любом распределении прав собственности), исход оказывается одним - права все равно пе–реходят к той стороне, которая ценит их выше (в данном случае - к фермеру), а структура производства остается неизменной и оптималь–ной. Сам Коуз по этому поводу пишет следующее: «Если бы все пра–ва были ясно определены и предписаны, если бы трансакционные издержки были равны нулю, если бы люди соглашались твердо при–держиваться результатов добровольного обмена, то никаких экстер-налий не было бы». «Провалов рынка» в этих условиях не происходи–ло бы, и у государства не осталось бы никаких оснований для вмеша–тельства с целью корректировки рыночного механизма.

666

Примечательно, что сам Коуз, полемизируя с положениями А. Пигу, не ставил перед собой задачи сформулировать какую-то об–щую теорему. Само выражение «теорема Коуза», равно как и первая ее формулировка, были введены в оборот Дж. Стиглером, хотя по–следний и основывался на статье Коуза 1960 г. Сегодня теорема Коу–за считается одним из наиболее ярких достижений экономической мысли послевоенного периода.

Из нее следует несколько важных теоретических и практических выводов.

_а Во-первых, она раскрывает экономический смысл прав собствен–ности. Согласно Коузу, экстерналии (т.е. расхождения между част–ными и социальными издержками и выгодами) появляются лишь тог–да, когда права собственности определены нечетко, размыты. Когда права определены четко, тогда все экстерналии «интернализируют-ся» (внешние издержки становятся внутренними). Не случайно глав–ным полем конфликтов в связи с внешними эффектами оказывают–ся ресурсы, которые из категории неограниченных перемещаются в категорию редких (вода, воздух) и на которые до этого прав собст–венности в принципе не существовало.

Во-вторых, теорема Коуза отводит обвинения рынка в «провалах». Путь к преодолению экстерналии лежит через создание новых прав собственности в тех областях, где они нечетко определены. Поэтому внешние эффекты и их отрицательные последствия порождаются де–фектным законодательством; если кто здесь и «проваливается», так это государство. Теорема Коуза по существу снимает стандартные обвинения в разрушении окружающей среды, выдвигаемые против рынка и частной собственности. Из нее следует обратное заключе–ние: к деградации внешней среды ведет не избыточное, а недостаточ–ное развитие частной собственности.

В-третьих, теорема Коуза выявляет ключевое значение трансак-ционных издержек. Когда они положительны, распределение прав собственности перестает быть нейтральным фактором и начинает влиять на эффективность и структуру производства.

В-четвертых, теорема Коуза показывает, что ссылки на внешние эффекты - недостаточное основание для государственного вмеша–тельства. В случае низких трансакционных издержек оно излишне, в случаях высоких – далеко не всегда экономически оправдано. Ведь действия государства сами сопряжены с положительными трансак-ционными издержками, так что лечение вполне может быть хуже са–мой болезни.

Влияние Коуза на развитие экономической мысли было глубо–ким и разноплановым. Его статья «проблема социальных издержек»

667

стала одной из наиболее цитируемых в западной литературе. Из его работы выросли целые новые разделы экономической науки (эконо–мика права, например). В более широком смысле его идеи заложили теоретический фундамент для развития неоинституционального на–правления.

Однако восприятие Коуза другими экономистами оказалось до–статочно односторонним. Для него самого вымышленная экономи–ка с нулевыми трансакционными издержками была лишь переход–ной ступенькой к рассмотрению реального мира, где они всегда по–ложительны. К сожалению, в этой части его исследование вызвало меньший интерес, чем знаменитая теорема. Именно на ней сосредо–точилось внимание большинства экономистов, поскольку она отлич–но вписывалась в господствующие неоклассические представления. Как признавал сам Коуз, его попытка «выманить» экономистов из воображаемого мира «классной доски» не увенчалась успехом.

4. Теория экономических организаций

Если институты – это «правила игры», то организации (фирмы) можно сравнить со спортивными командами.

В неоклассической теории понятие фирмы фактически сливалось с понятием производственной функции. Вследствие этого в ней даже не возникало вопросов о причинах существования фирм, особеннос–тях их внутреннего устройства и т.д. Можно сказать, что она ставила знак равенства между фирмой и индивидуальным экономическим агентом.

Трансакционная теория фирмы представляет собой попытку пре–одолеть такой упрощенный подход. Ее развитие шло под знаком не–скольких фундаментальных идей, связанных с именами ряда выдаю–щихся экономистов. В 1937 г. Р. Коузу впервые удалось поставить и частично разрешить вопрос, который традиционной теорией даже не ставился: почему существует фирма, если есть рынок?

Хотя основоположником трансакционной теории фирмы по праву считается Р. Коуз, хронологически ей предшествовала концепция Ф. Найта, изложенная в книге «Риск и неопределенность» (1921). От–личительным признаком фирмы Найт считал отношения найма и свя–зывал ее существование с тем, что она способствует лучшему распре–делению риска между рабочими (стремящимися избегать риска) и предпринимателями (нейтральными к риску). В обмен на стабиль–ную оплату, застрахованную от случайных колебаний, рабочие согла–шаются подчиняться контролю предпринимателя.

668

Объяснение Коуза было иным. По его мнению, соображения эко–номии трансакционных издержек являются решающими при выборе организационной формы и размеров фирмы. Раз такие издержки ре–альны, то всякая хозяйствующая единица встает перед выбором: что для нее лучше и дешевле – брать эти издержки на себя, покупая не–обходимые товары и услуги на рынке, или же быть свободной от них, производя те же товары и услуги собственными силами? Именно стремлением избегать издержек по заключению сделок на рынке мож–но, по мнению Коуза, объяснить существование фирмы, в которой распределение ресурсов происходит административным путем (по–средством приказов, а не на основе ценовых сигналов). В пределах фирмы сокращаются затраты на ведение поиска, исчезает необходи–мость частого перезаключения контрактов, деловые связи приобре–тают устойчивость.

Но тогда возникает обратный вопрос: зачем нужен рынок, если вся экономика может быть организована наподобие единой фирмы (идеал К. Маркса и других социалистов)? На это Коуз отвечал, что административный механизм также не свободен от издержек, кото–рые нарастают по мере увеличения размеров организации (потеря управляемости, бюрократизация и т.п.). Поэтому границы фирмы, по его мнению, будут проходить там, где предельные издержки, связан–ные с использованием рынка, сравниваются с предельными издерж–ками, связанными с использованием иерархической организации.

Следующий шаг в развитии трансакционного подхода был сделан в работе А. Алчиана и Г. Демсеца «Производство, информационные издержки и экономическая организация» (1972). Сущность фирмы они выводили из преимуществ кооперации, когда, совместно используя какой-либо ресурс в составе целой «команды», можно достигать луч–ших результатов, чем действуя по одиночке. Однако производство еди–ной «командой» затрудняет оценку вклада каждрго участника в общий результат, порождая стимулы к «отлыниванию». Отсюда – потребность в контроле, который вводил бы подобное поведение в жесткие грани–цы. Агент, берущий на себя по соглашению с другими участниками функции контролера, становится собственником фир,мы.

Развивая этот подход, У. Меклинг и М. Дженсен определили фир–му как «сеть контрактов» в своей статье 1976 г. Проблема фирмы по–нимается ими как проблема выбора оптимальной контрактной фор–мы, обеспечивающей максимальную экономию на трансакционных издержках. Задача сводится к выработке таких контрактов, которые были бы лучше всего приспособлены к особенностям каждой кон–кретной сделки.

669

Огромный вклад в трансакционную теорию фирмы был внесен О. Уильямсоном. Его книгу «Экономические институты капитализ–ма» (1985) можно считать настоящей энциклопедией трансакцион-ного подхода². Фирма обеспечивает более надежную защиту специ–фических ресурсов от «вымогательства» и позволяет их владельцам быстрее приспосабливаться к непредвиденным изменениям. Это – лейтмотив его концепции. Однако лучшая адаптация достигается це–ной ослабления стимулов. По выражению О. Уильямсона, если на рынке действуют стимулы «высокой мощности», то в фирме – сти–мулы «слабой мощности». Границы фирмы проходят поэтому там, где выгоды от лучшей адаптации и большей защищенности специфиче–ских активов уравновешиваются потерями от ослабления стимулов.

Близка к этим идеям концепция Г. Гроссмана и Г. Харта (1986). Они обратили внимание на тот факт, что влияние фирмы на риск «вы–могательства» не столь однозначно, как думал Уильямсон. Допустим, фирма, принадлежащая агенту А, поглотила фирму, принадлежавшую агенту В. При этом В остался руководить своей бывшей фирмой, но уже как наемный менеджер. Очевидно, что если для А риск «вымога–тельства» сократился, то для В возрос. Соответственно, ослабли и его стимулы к инвестированию (не обязательно денег, ной времени, сил и т.п.) в специфические активы. Если такие потери оказываются зна–чительными и в варианте, когда фирма В поглощается фирмой А, и в варианте, когда фирма А поглощается фирмой В, то экономически выгоднее, чтобы они оставались независимыми и их отношения стро–ились через рынок.

Ту же линию анализа продолжает теория Д. Крепса (1990), строя–щаяся вокруг понятия «организационной культуры». Из-за неизбеж–ной неполноты контрактов критическое значение для любой фирмы имеет вопрос об адаптации к неожиданным изменениям. Но необхо–димую свободу маневра ей удается получить, только если ее работники будут твердо уверены, что она не злоупотребит этой свободой во вред им. Чтобы убедить их в этом, фирма может сама связать себя опреде–ленными принципами, пообещав (в явной или неявной форме) руко–водствоваться ими при приспособлении к непредвиденным обстоятель–ствам. (Скажем, не увольнять работников с длительными сроками службы при внезапном падении спроса.) Набор таких принципов об–разует, по определению Крепса, «организационную культуру» фирмы: то, что отличает ее от всех остальных фирм. Следование избранному принципу, даже когда это явно невыгодно, закрепляет за ней репута–цию «надежной» и «справедливой», что дает ощутимые долговремен-

² Уильямсон О. Экономические институты капитализма. СПп, 1996.

670

ные преимущества. Организационная культура и связанная с ней ре–путация – ценный ресурс: их можно продать, продав фирму.

Характеристики

Список файлов книги