Проза чешской эмиграции 1980-1990-х годов. Автор. Герой. Повествователь (На материале творчества Л. Мартинека, И. Пекарковой, В. Тршешняка) (1101227), страница 4
Текст из файла (страница 4)
На наш взгляд, о названных прозаиках(родившихсяв1920–1940-егодыиначавшихтворческуюдеятельностьсоответственно в конце 1940-х — начале 1970-х годов) можно говорить как о болееили менее едином «старшем» поколении второй «волны» эмиграции.На основе анализа художественных произведений нами выделены следующиеобщие черты, присущие мировоззрению данных авторов и во многом определяющиеособенности их поэтики (сделанные нами наблюдения в целом совпадают свыводами современных чешских литературоведов – М. Пиларжа, В. Новотного, атакже авторского коллектива академической «Истории чешской литературы 1945–1989 годов»).1.Общественно-политические события, свидетелями которых были прозаики«старшего» поколения (Вторая мировая война, кризисные ситуации 1948 и 1968годов), стали их личной, эмоционально воспринимаемой историей.
Демократическая«бархатная революция» 1989 года, формально завершившая период изгнания,явилась столь же важной вехой и подверглась такому же интенсивному творческомуосмыслению в произведениях большинства данных авторов, созданных в 1990-егоды.142.Прошлоесамоидентификациироднойстраныпрозаиковстало«старшего»неотъемлемойпоколения».Онисоставляющейобращаютсякосмыслению закономерностей исторического и политического процесса в Чехии, вих творчестве ясно ощущается стремление к всестороннему анализу своегожизненного опыта и сохранению собственных свидетельств о важнейших событияхэпохи.
Это может быть изображение масштабных исторических картин (например, вроманах «Где зарыта собака» П. Когоута, «Чудо» Й. Шкворецкого, «Ездоки ночи»Я. Вейводы) – или «точечное» возвращение к конкретному хронологическомупериоду (например, годам Второй мировой войны в творчестве А. Люстига и рядепроизведений Й. Шкворецкого, объединенных образом Данни Смиржицкого, а такжев романе «Звездный час убийц» П.
Когоута – или в 1950-е годы в романе «Гонзлова»З. Саливаровой), либо совмещение данных приемов в творчестве М. Кундеры(«Книга смеха и забвения», «Невыносимая легкость бытия», «Неспешность»,«Подлинность») или Я. Бенеша (рассказы 1970-х годов, роман «Зеленым вверх») иЛ. Мониковой (роман «Дрейфующие льды»).3.Человек, формирование его характера, его судьба понимаются даннымиписателями как безусловно исторически и социально детерминированные сущностии процессы.
Подобное понимание находит отражение в большинстве сюжетов ихпроизведений, сказывается на характере конфликта, выборе центральных тем ипроблем. Один из наиболее ярких примеров – еще доэмигрантский романМ. Кундеры «Шутка», где судьба героя оказывается искалеченной благодарянеудачной остроте, в которой бдительные современники усматривают вредныйидеологический подтекст.4.Значимым представляется и последовательное обращение обсуждаемыхавторов к чешским реалиям, национальным культурным традициям и символам.Например, во многих произведениях упоминаются или изображаются эпизоды избиографий известных политических лидеров, деятелей науки, литературы иискусства, в подавляющем большинстве текстов становящихся для главных героев иконцепированного автора основой национальной самоидентификации.
ЯркимпримерамимогутслужитьроманИ. Шкворецкого«Scherzocapriccioso»,посвященный А. Дворжаку, книги С. Рихтеровой (трилогия «Возвращение и другиепотери», «Топография», «Азбука отцовского языка») и Л. Мониковой (например,15роман «Фасад»).5.Из отмеченных выше особенностей мировоззрения изучаемых автороввытекает и изображение в их произведениях эмиграции как противоборстваоставленного ими привычного мира (национальной и индивидуальной памяти,являющейсязалогомцельностиличности)сновым,непонятным,нередкоагрессивным по отношению к герою и концепированному автору. Сама ситуацияэмиграции изображается писателями «старшего» поколения как нежелательная,разрушительная или болезненная: их героям-эмигрантам сложно начать новуюжизнь, интегрироваться, самореализоваться, ощущать факт своего отъезда из роднойстраны как положительный поворот судьбы.
Наиболее характерны в этом отношениипроизведения Я. Вейводы (в частности, сборники рассказов «Плывущие ангелы,летучие рыбы», «Птицы», «Замужняя невеста»). Реалии новой (эмигрантской)действительности осмысляются данными авторами преимущественно с привычныхнациональныхпозиций;вихпроизведенияхпреобладаетотстраненный«иностранный» взгляд на жизнь приютивших героев стран.
Часто возникаетсопоставление новых впечатлений с чешскими воспоминаниями, порождающееощущение чуждости наблюдаемых явлений, констатируется принципиальнаяневозможность их понять, найти общий язык с представителями других народов.Подобные эпизоды можно обнаружить во многих произведениях – от «Инженерачеловеческих душ» Й. Шкворецкого до «Паваны на смерть инфанты» Л.
Мониковой.Творчество авторов «старшего» поколения, в том числе пишущих не на чешскомязыке (М. Кундера, Л. Моникова), остается, как показано в диссертации, и впоследние десятилетия ХХ столетия патриотичным, национальным, несущим в себеощущение социальной и духовной «миссии» эмигрантской литературы прошлыхвеков. Вместе с тем в эмигрантской прозе 1980–1990-х годов постепенно выявляютсяи совсем иные тенденции, такие как обращение писателей к процессу адаптациигероев к новой, заграничной реальности, усиление интереса к частным личностнымпроблемам современного человека и, соответственно, уменьшение историчности исоциального пафоса. Подобная смена нравственных и художественных ориентировсвязана с началом творческой деятельности писателей, родившихся после 1950-гогода, чей личный опыт значительно отличался от опыта представителей «старшего»поколения.16В пятом разделе первой главы мы выделяем основные факторы, повлиявшие наформирование личности, определившие основу жизненной философии авторов«молодого» поколения.
Это обусловленная возрастом невключенность в важнейшиесобытия чешской истории (война и оккупация, политические перемены конца 1940-хи 1960-х годов); взросление в «апатичные» 1970-е годы (эпоху «нормализации»),повлекшее за собой отсутствие потребности в социальной ангажированности;влияние протестной молодежной культуры (рок-музыка, искусство андеграунда);стремление к адаптации в западном обществе как более комфортном и«прогрессивном», а также благоприятные условия для начала литературной карьерыза рубежом. Авторы «молодого» поколения недолго пробыли «в изгнании».
В 1990-егоды, то есть еще в начале творческого пути, они были вынуждены искатьсобственную проблематику и новые формы художественного выражения – не впоследнюю очередь для того, чтобы оказаться востребованными современнымчешским читательским сообществом.Именно данная новая проблематика и поэтика становится в диссертацииосновным объектом рассмотрения. Анализу произведений 1980–1990-х годов трехнаиболее ярких представителей «молодых» прозаиков-эмигрантов – Л.
Мартинека, И.Пекарковой и В. Тршешняка посвящены вторая и третья главы работы. В некоторыхслучаях для подтверждения наших тезисов мы обращались и к произведениям трехписателей, созданным в 2000-е годы. Объектом исследования стали следующиесочинения.Любомир Мартинек: повести и романы «Представление» (Představení, 1986),«Вторая линия» (Linka č. 2., 1986), «Персона нон грата» (Persona non grata, 1988),«Без места.
Без времени» (Sine loco. Sine anno, 1990), «Квипрокво» (Quiproquo, 1991),«Мыс доброй безнадежности» (Mys dobré beznaděje, 1994), «Опьянение глубиной»(Opilost z hloubky, 2000), «Между полуднем и полуночью» (Mezi polednem a půlnocí,2001), Долгая игра в бильярд» (Dlouhá partie biliáru, 2004). (Также были приняты вовнимание эссе автора из сборников «Nomad’s Land» (1994) и «Палимпсест»(Palimpsest, 1996)).Властимил Тршешняк: рассказы, вошедшие в сборники «Моими глазами» (Jak tovidím já, 1979), «Вавилон» (Babylon, 1982), «Бермудский треугольник» (Bermudskýtrojúhelník, 1986), повесть «Самое важное о господине Моритце» (To nejdůležitější o17panu Motitzovi, 1989), романы «Ключ под ковриком» (Klíč je pod rohožkou, 1995),«Местные гости» (Domácí hosté, 2000), в некоторых аспектах также роман «Халтура»(Melouch, 2005).Ива Пекаркова: романы «Перья и крылья» (Péra a perutě, 1989), «Круглый мир»(Kulatý svět, 1993), «Отдай мне бабки» (Dej mi ty prachy, 1996), «Прокаженныегангстеры» (Gang zjizvených, 1998), «Мой I.
Q.» ( Můj I.Q., 1999), «Тридцать двахвана» (Třicet dva chwanů, 2000). (К анализу также частично привлекалисьбеллетризованные путевые заметки «В Индию, куда же еще» (Do Indie kam jinam,2001), «Найджа – звезды в сердце» (Najdža hvězdy v srdci, 2003), «Шесть миллиардовАмерик» (Šest miliard Amerik, 2005)).Во второй главе диссертации «Автор и герой в прозе представителей“молодого поколения” чешской литературной эмиграции» преимущественноевнимание уделено, пожалуй, наиболее заметному отличительному признаку «новой»эмигрантской прозы – изменению концепции личности главного героя, вытекающемуизсменыавторскихмировоззренческихустановок.Раздел2.1.содержиткомментарий к используемым при анализе терминам, связанным с изучениемличности писателя в неразрывной связи с исследованием отражения авторскогосознаниявразличныхэлементаххудожественноготекста(реальный/концепированный автор).Обращениекфигуреписателякакреальносуществующегочеловекапредставляется необходимым, так как творчество Мартинека, Пекарковой иТршешнякапронизаноавтобиографическимимотивами;психологияавторовотчетливо запечатлевается в образах и судьбах главных героев.
Несмотря наотсутствие сознательной установки на документальность, фиксацию собственнойжизни во всей ее полноте, писатели проводят персонажей через основные этапысвоей биографии, отправляют в те регионы планеты, где побывали сами, помещают всходные ситуации, наделяют собственными профессиями. Рассмотрению основныхавтобиографических тем и мотивов в произведениях трех писателей посвященраздел 2.2.
диссертации.Если у Тршешняка и Пекарковой достаточно очевидны фактические (имена,события, поступки) пересечения с историей реальных авторов (например, впроизведениях со сквозным героем господином Прагом у первого; в книгах18«Круглый мир», «Тридцать два хвана» второй), то персонажи Мартинека повторяютв первую очередь перипетии его духовного пути. Они сталкиваются с теми жепроблемами, над которыми размышляет писатель непосредственно от своего лица всборниках эссе. Опираясь на личный опыт, писатели не только добиваютсяпсихологической достоверности изображаемого, но и намеренно уменьшаютдистанцию между концепированым автором и главным героем. Явная симпатия кпоследнему, вызванная сходством с автором, ощущается в художественной тканивсех анализируемых произведений.Разделы 2.3 и 2.4. посвящены анализу внесубъектных форм выраженияавторского сознания в текстах писателей «молодого» поколения. Для этого намирассмотрены и сопоставлены сквозные темы и мотивы, устойчивое ядропроблематики, особенности построения сюжета и характер конфликтов всегокомплекса произведений Мартинека, Пекарковой и Тршешняка.Творчество Мартинека, Пекарковой и Тршешняка неразрывно связано с темойэмиграции, их героев читатель наблюдает чаще всего с момента отъезда за границудо полного вживания в иную культурную среду.
Эмигранты в книгах писателейживут и наслаждаются настоящим, изучают мир, открывшийся им во всеммногообразии, учатся непредвзято воспринимать все новое и не стеснять чужойсвободы, тщательно охраняя при этом собственную внутреннюю независимость.Пребывание человека вдали от родины не изображается писателями как болезненное:оно оценивается исключительно как положительный опыт. Бытовым сложностям,типичным эмигрантским проблемам (изучение языка, поиск работы и пр.) впроизведениях трех писателей уделяется мало внимания. Меняя города, кругобщения, работу главные герои Тршешняка (например, господин Праг в повести«Самое важное о господине Моритце» и романе «Ключ под ковриком), Мартинека(бесцельноблуждающийпоПарижуЙонашвромане«Втораялиния»,путешествующий по миру персонаж трилогии «Без места.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
