А.А. Фет в чешском восприятии (1100459), страница 19
Текст из файла (страница 19)
— и конкретного адресата, что установлено из писем Фета и на чтоуказывают исследователи Н. П. Генералова, В. А. Кошелев, Г. В. Петрова.168Стихотворение адресовано невесте Фета М. П. Боткиной. Оно входит в составцикла «Весна» и выделяется своей философичностью благодаря антитезе вечнойприроды и смертного «я».Стихотворение состоит из четырех строф, соединенных перекрестнойрифмой АБАБ; написано пятистопным ямбом с чередующимися женскими имужскими окончаниями. Можно предположить, что это стихотворение относитсяк жанру элегии (как отмечает М. Л.
Гаспаров, пятистопный ямб выступаетсоперником шестистопного в элегической и смежной с ней тематике),169 однако отэлегии здесь сохраняется мотив размышлений о жизни, философичность, а такжескрытая антитеза «прошлое — настоящее», переоценка пережитого. Это уже неэлегия в ее «чистом» виде.170 Текст выстроен на метафорических и предметныхобразах (царство льдов, вьюг и снега, лик ночи, лист полупрозрачный), а также наодушевленных образах (звезды смотрят в душу, березы ждут, дрожат). Перваястрофа представляет собой обращение — благодарение ночи. Из нее складываетсяописание весенней природы: «Из царства льдов, из царства вьюг и снега / Каксвеж и чист твой вылетает май!».Вторая строфа начинается повтором восклицания из первой строфы, ноздесь уже появляется пейзаж (звезды, соловьиная песнь), но только в третьейстрофе читатель видит конкретный пейзаж: весенние березы с полупрозрачнымилистьями дрожат. Так акустическое восприятие природы во второй строфесменяется зрительным в третьей; наконец, в последней, четвертой, проявляетсякольцевая фетовская композиция, где он снова обращается к ночи.
Весенняя ночь,в которой приоткрывается сущность бытия, приводит в конце стихотворения к168Генералова Н. П., Кошелев В. А., Петрова Г. В. Комментарии // Фет А. А. Сочинения и письма: в 20 т.Т. 1. Стихотворения и поэмы 1839–1863 / изд. и комментарии подг. Н. П. Генералова, В. А. Кошелев, Г. В. Петрова.СПб., 2002. С. 480.169Гаспаров М. Л. Очерк истории русского стиха. Метрика. Ритмика.
Рифма. Строфика. М., 1984. С. 167.170Ранчин А. М. Путеводитель по поэзии А. А. Фета. М., 2010. С. 101.79растворению лирического «я» в мире природы. Весна у Фета — пора тревоги илюбви. «Березы ждут» — это короткое утвердительное предложение в третьейстрофе дает нам понять, что они ждут весны, любви, которая уже бродит средипросыпающейся ото льдов, вьюг и снега природы. Наконец, сравнение берез сдевой новобрачной говорит об этом единстве природы, весны, любви и красоты.Отдельная роль отведена синтаксису стихотворения.
Начало стихотворенияобозначено восклицаниями: «Какая ночь! На всем какая нега! / Благодарю,родной полночный край!», — словно от красоты у автора захватило дух и он ненаходит слов выразить свои впечатления от увиденного. И только затем авторвысказывает благодарность природе, уже «разворачивая» пейзаж. Весьмапоказательна с точки зрения синтаксической организации третья строфа. В нейблагодарязакольцованностисинтаксическиодинаковоорганизованныхпредложений («Березы ждут. /Они дрожат») главным образом становятсятомящиеся весной березы. И читателю образ берез представляется центральным встихотворении.Отметим отдельно акценты, сделанные на мотивах «май», «тревога»,«любовь», что достигается синтаксически постановкой сказуемых передподлежащим («...вылетает май!», «Разносится тревога и любовь...»), что придаетторжественность происходящему.
В переводе И. Славика стихотворение не имеетназвания, оно помещено в раздел «Jaro» («Весна»). Перевод приближен коригиналу, его автор даже сохраняет авторскую пунктуацию, что свойственнодалеко не всем чешским поэтам-переводчикам (и ему это удается не во всехпереводах), которые весьма вольно обходятся с пунктуацией оригинала, еенесоблюдение зачастую меняет весь смысл стихотворения. Поэтому здесь мыотдельно отмечаем переводческую верность авторскому синтаксису.В переводе стихотворение также состоит из четырех строф и имееткольцевую композицию, где четвертая строфа — эхо первой. Переводчик в целомсохраняет авторский синтаксис, построение фраз, повторы.
В первой строфеповтор «Из царства льдов, из царства вьюг и снега», усиливающий значимость80зимы, переводчиком не сохранен, он лишь перечисляет Z království ledu, vánice asněhu (из царства льда, вьюги и снега).Следуявосклицаний —заоригиналом,выраженияпереводчиквосторга.начинаетНачаловторойстихотворениестрофы —стакжевосклицание. Переводные строчки выдержаны в авторском кратком построениифраз в первой и, самое главное, в третьей строфе, где краткость предложений,состоящих лишь из подлежащего и сказуемого, играет важную роль, притягиваявнимание к образу берез как к самому значимому.Очень важной представляется передача переводчиком одического звучаниястихотворения, что достигается сохранением авторской постановки определенияпосле существительного: «за песнью соловьиной» (píseň slavičí), «листполупрозрачный» (lístečky průsvitnými), «деве новобрачной» (dívka vdaná);И.
Славик и далее следует этому стилю, переводя строчку «Разносится тревога илюбовь» как neklid milostný i lásky jas. То же можно сказать и о передаче строчки,где сказуемое ставится Фетом перед подлежащим: vzlétá máj (вылетает май).Отдельно остановимся на переводе третьей и четвертой строф. Третьястрофа, как было сказано выше, представляет собой один из центральныхметафоричных образов пробуждающейся природы и выражает стремлениеслиться с ней: «Березы ждут. Их лист полупрозрачный / Застенчиво манит итешит взор». В переводе опущен глагол «манит», переводчик лишь используетглагол těšit (утешать, доставлять радость): Čekají břízky. Vábí ostýchavě, / lístečkyprůsvitnými těší zrak. Таким образом, в переводе утеряно стремление слиться сприродой, быть причастным к таинству пробуждения, мы видим лишьнаблюдения созерцателя.
Далее торжество происходящего подчеркнуто строками«Они дрожат. Так деве новобрачной / И радостен и чужд ее убор», которые впереводе звучат как предложение, содержащее сравнение: Chvějí se jako dívkavdaná právě. / Ten šat je milý jí i cizí tak. В последней строке мы обращаемвнимание на слово-подпорку tak, которое поддерживает рифму zrak — tak.Переводпоследнейстрофынаиболееинтересен,посколькуздесьпроявляется кольцевая композиция, свойственная Фету.
Обращение к ночи81переходит в метафизику повествования, когда состояние героя от восторгавыливается в метафизическое, философское созерцание и размышление. Впереводе есть соотнесенность с первой строфой: переводчик передает образ ночикак tvář tmy (лицо тьмы), однако обращение не сохранено, следовательно, несохранен и синтаксис: строфа состоит из двух повествовательных предложений.Глагол «томить» переведен глаголом mučit (пытать, мучить). В переводе геройговорит о том, что никогда еще не приходилось так мучительно заглядывать влицо тьмы: v tvář tmy mě nemučilo pohlížet (pohlížet — поглядывать, посматривать).У Фета герой обращается к ночи: «Опять к тебе иду с невольной песней, /Невольной — и последней, может быть», — т.
е. данное состояние знакомо, оноуже было пережито. Сопричастность таинству ночной весенней природы, когдаприходят откровения, — вот смысл фетовских строк. В переводе И. Славика непередано то, что герою уже знакомо это состояние, воспроизводятся лишьторжественность момента и сопричастность ему. Майская ночь сулит человекусчастье, но ночь — это бездна, и он уносится в бездну, в вечность.Подводя итог, отметим, что текст И. Славика представляет собойполноценныйхудожественныйперевод,которыймаксимальноблизковоспроизводит содержание и образы стихотворения Фета.В качестве примера перевода описательной формы, создающей пейзаж,возьмем стихотворение «Чудная картина...» и его чешский вариант И.
Славика.******Чудная картина,Kraji čarokrásný,Как ты мне родна:jak tě dobře znám:Белая равнина,rovina se jasní,Полная луна.Ůplněk je sám,Свет небес высоких,světlo ve výšínách,И блестящий снег,dole jiskří sníh,И саней далекихv dáli po planináchОдинокий бег.Jízda na saních.82Этостихотворениеназываютэскизом,«белымпобелому».171Действительно, пейзаж, изображенный Фетом, бездвижен. Здесь нет глаголов,однако, читая стихотворение, мы будто следуем за взглядом поэта: он обращенвниз в самом начале стихотворения (равнина), затем вверх (луна, небеса) и вконце снова вниз (снег, бег).
Авторской композиции переводчик следует точно.Мы увидели пейзаж, который служит лишь иллюстрацией к ощущению поэта.Пейзаж составляет единое целое с эмоцией. Для фетовских миниатюр характернасознательная недоговоренность, которая предполагает наличие подтекста, целькоторого — вынудить читателя самого ощутить эмоцию, а также «сделать егосоучастником художественного наслаждения».172 Переводя стихотворение начешский язык, И.
Славик отходит от безглагольности повествования и уже вовторой строке использует глагол znám, что несколько отдаляет перевод от эмоции,заложенной в оригинале. Путь, которым следует переводчик, подсказан языковымстроем чешского языка, где невозможно безглагольное построение предложения.При этом размер переводчик сохраняет: и в оригинале и в переводе используетсяхорей.Фетовское восхищение «Чудная картина, / как ты мне родна» в переводеИ.
Славика (kraji čarokrásný, jak tě dobře znám — край чудесный, как хорошо ятебя знаю) задает стихотворению спокойный описательный тон. Далее фетовскиеперечисления «Белая равнина, / Полная луна. / Свет небес высоких, / И блестящийснег» в переводе rovina se jasní, ůplněk je sám теряют трепетность, заданнуюпоэтом первыми двумя строками. Безглагольная фетовская строка «И блестящийснег» в переводе получает глагол jiskřit (сверкать). Восторг поэта от того, какблестит снег при полной луне, в чешском варианте dole jiskří sníh (внизу искритсяснег) наполняется спокойствием, созерцательностью.
Последние две строчкистихотворения необычайно наполняют динамикой кажущийся бездвижнымпейзаж: «И саней далеких одинокий бег». В переводе читаем: v dáli po plánináchjízda na saních (в дали по равнинам езда (катание) на санях). Заданный поэтом171172Gustafson R. F. The Imagination of Spring: The Poetry of Afanasy Fet. New Haven; London, 1966. S.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
