soch2005 (1018993), страница 14

27-1

Стихотворение А.С. Пушкина "…Вновь я посетил…". (Восприятие, истолкование, оценка.

27-4

Философские мотивы лирики С.А. Есенина.

Перечитывая недавно стихотворение “...Вновь я посетил...”, я вдруг испытала тревожно-грустное чувство, вызванное пушкинскими строками. Я поняла, что близится срок подведения итогов первого этапа моей жизни, что, уходя во взрослый мир, я оглянусь назад, переберу в памяти все, что было в детстве и юности, и с надеждой загляну в будущее, манящее к себе грядущими переменами, исполненными надеждами, верой в профессиональную удачу и житейское счастье. Благоговея перед Пушкиным, с трепетом приступаю к анализу его поэтического шедевра.

Стихотворение “.. .Вновь я посетил...” написано 26 сентября 1835 года в Михайловском, куда Пушкин приехал после восьмилетнего перерыва. Вспомним: последние годы жизни тяжело давались поэту. Растущая семья и заботы о жене и детях, материальные трудности, заставившие Пушкина надеть “презренный” мундир камер-юнкера, утрата друзей и единомышленников (“иных уж нет, а те далече”), светские сплетни о Наталье Николаевне никак не способствовали творческому вдохновению. Как будто предчувствуя грядущую дуэль и смерть, Александр Сергеевич начинает подводить творческие и жизненные итоги. И в этом смысле стихотворение “...Вновь я посетил...” можно считать предтечей знаменитого “Памятника”, первой частью дилогии, посвященной важным жизненным вехам, в то время как во второй части поэт скажет все о своем творчестве, о том, почему, с его точки зрения, он долго будет “любезен... народу”.

В жанровом отношении я определила бы стихотворение Пушкина как элегию, но такое определение будет явно односторонним. “... Вновь я посетил...” — это одновременно и воспоминание, и пейзажная зарисовка, и пророческий прогноз. Определяющая общий настрой стихотворения элегическая грусть в ключевых местах сменяется оптимистической, жизнерадостной интонацией. А излюбленный поэтом пятистопный ямб позволяет плавно, неторопливо (как в эпическом произведении) поделиться с “племенем младым” думами о прошлом и будущем.

Композиционно в стихотворении можно выделить несколько частей, ключевые слова и словосочетаниякоторых позволяют определить его идейно-тематическое содержание.

Экспозиция констатирует тот факт, что поэт вернулся на родину и что это возвращение вызвало в нем поток воспоминаний. Пушкин доверчиво поверяет нам:

Уж десять лет ушло с тех пор — и много

Переменилось в жизни для меня,

И сам, покорный общему закону,

Переменился я...

Ключевыми мне представляются две последние строчки: перемены объясняются возрастом, все же остальное — взгляды, убеждения, отношение к друзьям и к власти — осталось неизменным, таким же, каким было в юности мятежной. Упоминая возраст, поэт как бы отсылает нас к стихотворению, написанному им восемь лет назад и связанному с трагическим исходом движения декабристов: “...Я гимны прежние пою...”. В этой неизменности нравственных и идейных позиций Пушкина убеждают и последние строчки экспозиции:

...И, кажется, вечор еще бродил

Я в этих рощах.

Следующее пятистишие вводит в содержание тему памяти, органично связанную с проанализированным выше мотивом. Упоминания “опального домика” и “бедной няни моей” возвращают нас к важнейшим вехам в жизни поэта. Сюда, в Михайловское, к ссыльному стихотворцу приезжал Иван Иванович Пущин, которому посвящены удивительные по искренности и глубине дружеского чувства строки: и житейское счастье. Благоговея перед Пушкиным, с трепетом приступаю к анализу его поэтического шедевра.

Стихотворение “.. .Вновь я посетил...” написано 26 сентября 1835 года в Михайловском, куда Пушкин приехал после восьмилетнего перерыва. Вспомним: последние годы жизни тяжело давались поэту. Растущая семья и заботы о жене и детях, материальные трудности, заставившие Пушкина надеть “презренный” мундир камер-юнкера, утрата друзей и единомышленников (“иных уж нет, а те далече”), светские сплетни о Наталье Николаевне никак не способствовали творческому вдохновению. Как будто предчувствуя грядущую дуэль и смерть, Александр Сергеевич начинает подводить творческие и жизненные итоги. И в этом смысле стихотворение “...Вновь я посетил...” можно считать предтечей знаменитого “Памятника”, первой частью дилогии, посвященной важным жизненным вехам, в то время как во второй части поэт скажет все о своем творчестве, о том, почему, с его точки зрения, он долго будет “любезен... народу”.

В жанровом отношении я определила бы стихотворение Пушкина как элегию, но такое определение будет явно односторонним. “... Вновь я посетил...” — это одновременно и воспоминание, и пейзажная зарисовка, и пророческий прогноз. Определяющая общий настрой стихотворения элегическая грусть в ключевых местах сменяется оптимистической, жизнерадостной интонацией. А излюбленный поэтом пятистопный ямб позволяет плавно, неторопливо (как в эпическом произведении) поделиться с “племенем младым” думами о прошлом и будущем.

Композиционно в стихотворении можно выделить несколько частей, ключевые слова и словосочетания которых позволяют определить его идейно-тематическое содержание.

Экспозиция констатирует тот факт, что поэт вернулся на родину и что это возвращение вызвало в нем поток воспоминаний. Пушкин доверчиво поверяет нам:

Уж десять лет ушло с тех пор — и много Переменилось в жизни для меня, И сам, покорный общему закону, Переменился я...

Ключевыми мне представляются две последние строчки: перемены объясняются возрастом, все же остальное — взгляды, убеждения, отношение к друзьям и к власти — осталось неизменным, таким же, каким было в юности мятежной. Упоминая возраст, поэт как бы отсылает нас к стихотворению, написанному им восемь лет назад и связанному с трагическим исходом движения декабристов: “...Я гимны прежние пою...”. В этой неизменности нравственных и идейных позиций Пушкина убеждают и последние строчки экспозиции:

...И, кажется, вечор еще бродил

Я в этих рощах.

Следующее пятистишие вводит в содержание тему памяти, органично связанную с проанализированным выше мотивом. Упоминания “опального домика” и “бедной няни моей” возвращают нас к важнейшим вехам в жизни поэта. Сюда, в Михайловское, к ссыльному стихотворцу приезжал Иван Иванович Пущин, которому посвящены удивительные по искренности и глубине дружеского чувства строки:<

Мой первый друг, мой друг бесценный!

И я судьбу благословил,

Когда мой двор уединенный,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

Отсюда, из Михайловского, в 1825 году Пушкин решил тайно отправиться в Петербург, предчувствуя назревавшие великие потрясения, и лишь типично русское суеверие (встречи с зайцем и попом) спасло поэта от неминуемой гибели.

Упоминание Арины Родионовны также не случайно. Няня, приобщившая маленького Александра к русскому народному поэтическому творчеству, оказавшему на него огромное влияние (вспомним хотя бы сказку о Вороне и Орле из “Капитанской дочки”), к моменту написания “...Вновь я посетил...” пополнила пушкинский мартиролог, нашла свое место рядом с Дельвигом, казненными декабристами и другими друзьями и соратниками.

Далее в стихотворении предстает среднерусский пейзаж, живо напоминающий нам пейзаж “Деревни”. Пушкин и через 16 лет после создания антикрепостнического стихотворения убежден, что природа, сколь бы скудной она ни была, прекрасна и гармонична, поскольку естественна в своем свободном проявлении. Вот строчки об озере:

Меж нив златых и пажитей зеленых

Оно, синея, стелется широко.

Постоянность, неизменность природы (знакомые три сосны, снова увиденные поэтом) подчеркнуты Пушкиным для того, чтобы напомнить нам, что это частичка родины, свидетель прошлого (“На границевладений дедовских...”), достойного любви и уважения. Пейзаж стихотворения напомнил нам и о том, что поэт всегда наделял природу способностью чувствовать, вести диалог, сопереживать людям. Отсюда и прямое обращение к ней:

Здравствуй, племя Младое, незнакомое!

Одухотворяя природное, Пушкин делится с молодыми сосенками своими мыслями о будущем, последней теме анализируемого стихотворения. Предвидение поэта оптимистично: его внук окружен приятелями, и мысли его веселы и приятны. Может быть, потому, что сбылось пушкинское пророчество:

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена.

Не может не вспомнить, проходя мимо сосен, внук своего деда, как не может любой русский человек забыть того, кто “восславил свободу и милость к падшим призывал”. Упоминанием внука Пушкин как бы намечает мостик между уже написанным “...Вновь я посетил...” и грядущим “Памятником”, откуда я взяла эти строки.

Анализируя текст, нельзя пройти мимо языка этого чудесного стихотворения. Он прост и одновременно изыскан, причем простота и изысканность удивительно органично сочетаются друг с другом. Высокопоэтичное, книжное “меж нив златых и пажитей

С. А. Есенин - не бездумный певец своих чувств и переживаний, а поэт-философ. Как и всякая высокая поэзия, его лирика философична. В стихах говорится о непреходящих проблемах человеческого существования, в них внутреннее «Я» поэта ведет диалог со всем окружающим миром, природой, вселенной, пытаясь ответить на вечные «почему». Есенин ставит множество вопросов, обращенных в первую очередь к самому себе: чем я жил, что я успел, для чего пришел в этот мир? Поразительному таланту поэта были подвластны самые глубокие и сокровенные человеческие переживания. Одни стихи - это «половодье чувств», светлых, радостных, другие полны безысходности, отчаянья.

Есенин всегда ощущал себя частью этого мира, искал и находил согласие и отклик в мире природы, поэтому его пейзажная лирика наполнена философскими мотивами, аналогией между законами человеческой жизни и законами природы, в ней слышен «перезвон узловой природы и сущностью человека».

Эти мотивы развиваются, например, в элегии «Отговорила роща золотая». «Золотая роща» - это и конкретный природный образ, и обобщенный, это - жизнь поэта, человеческое бытие вообще. Философское содержание раскрывается через пейзажные зарисовки. Тема увядания, ощущения последних дней сквозит в образе осени. Осень - время тишины, ярких красок, но в то же время - пора прощания. В этом и заключается противоречивость нашего земного существования. Журавли -это лейтмотив стихотворения, прощальной песни со всем юным, свежим, с «сиреневой цветью» природы и, главное, с душой человека. Человек одинок, однако, эта бесприютность соседствует с теплым воспоминанием: «Стою один среди равнины голой, //А журавлей относит ветер в даль, //Я полон дум о юности веселой, //Но ничего в прошедшем мне не жаль». Жизненный путь пройден, природа завершила свой круг...

Соотношение весны человека и догорающего костра жизни выражено через зримый предметный образ: «В саду горит костер рябины красной, // Но никого не может он согреть». Несмотря на это, лирическому герою не жаль прошедшей жизни, так как бытие воспринимается им как преходящее. «Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник...» - в этих словах основа философского отношения к жизни. Все мы рождены для того, чтобы умереть, каждый из нас - крошечная песчинка в мировом космосе, каждый из нас - неотъемлемая часть природы. Поэтому-то лирический герой сравнивает свой предсмертный монолог с осенним листопадом: « Так я роняю грустные слова».

Несмотря на трагическое звучание стихотворения, воспоминания о прошумевшей жизни вызывают у читателя приятие смерти как данности. Эта элегия очень похожа на исповедь лирического героя. Есенин поднялся над своей личной трагедией к общечеловеческим высотам.

Схожие мысли звучат в стихотворении «Не жалею, не зову, не плачу...» «Увяданья золотом охваченный, //Я не буду больше молодым» - в этих стоках размышление о невозможности повернуть время вспять. "Весенняя гулкая рань" - олицетворение молодости природы и молодости жизни. Чувство неизбывной печали, мотив неотвратимой беды лирического героя перед лицом всепоглощающего времени и вечной природы снимается словом «процвесть» в последней строфе: «Все мы, все мы в этом мире тленны, // Тихо льется с кленов листьев медь... //Будь же ты вовек благословенно, // Что пришло процвесть и умереть». Именно к природе взывает лирический герой, именно с ней горче всего прощаться, стоя у роковой черты.

Человеческая душа и Мир едины... однако, порою это единство нарушается, трагическая дисгармония разрушает идиллическое существование. Это может проявляться в бытовых, житейских ситуациях. Так, в «Песне о собаке» человек с жестокостью нарушать законы природы, отнимая у матери новорожденных щенков. Это не только вызывает материнское горе, личную трагедию, но и становится причиной беды вселенского размаха: «Покатились глаза собачьи // Золотыми слезами в снег», « В синюю высь звонко //Глядела она, скуля, // А месяц скользил, тонкий, // И скрылся за холм в полях». Нельзя вмешиваться в заданный ход жизни, изменяя её темп, это потом отольется человечеству слезами животных. Поэтому по-особенному звучат строки из стихотворения «Мы теперь уходим понемногу»: «И зверьё, как братьев наших меньших, // Никогда не бил по голове». Так и нужно жить, понимая, что ты -не хозяин природы, мира, а их часть. Нужно наслаждаться возможностью созерцать красоты земли, нужно просто жить: «Счастлив тем, что я дышал и жил. // Счастлив тем, что целовал я женщин, // Мял цветы, валялся на траве». Нужно ценить то, что дала нам жизнь, радоваться каждому дню, любить живых.

Очень сложно выбрать есенинские стихотворения, относящиеся к философской лирике, потому что все его творчество таково. Размышляя о природе, о Родине, о своей личной судьбе, поэт неизбежно приходит к мысли о том, жизнь нужно принимать такой, какая она есть: «Как прекрасно//Земля //И на ней человек!»

Раздумья о неизбежной, вечной смене поколений, о неумолимом беге жизни, в которой надо занять свое место, выполнить предназначенное, ощущая себя существенным, незаменимым звеном в длинной цепи, связывающей Минувшее и Грядущее, всегда звучали в русской литературе. «Вновь я посетил..» А.С Пушкина, «Выхожу один я на дорогу...» М.Ю. Лермонтова и множество других стихотворений русской классики 19 века полны этими переживаниями. Сейчас мы тоже думаем над этими проблемами. Наверное, потому, что они вечны, и едва ли человечество когда-нибудь найдет исчерпывающие ответы на философские вопросы. Поэтому Есенинское творчество бесценно и бессмертно.