soch2005 (1018993), страница 11
Текст из файла (страница 11)
| 21-1 | Стихотворение В.В. Маяковского "Письмо Татьяне Яковлевой". (Восприятие, истолкование, оценка.) | 21-4 | Лики "страшного мира" в поэзии А.А.Блока. |
| Как всякий большой художник, Маяковский пришел в поэзию с заявкой на новое. Причем заявка была уж очень демонстративной, даже дерзкой. Известно, что поначалу поэт утверждал себя в группе. Футуристы (среди которых и был Маяковский) стремились быть ближе к живому разговорному слову, а потом с каким-то упоением занимались поиском слова ощутимого. Маяковский был самым понятным из футуристов. Однако стихи поэта, непохожие на привычные классические, не всегда легко поддаются объяснению. Может быть, эта сложность как раз и будит интерес к стихам Маяковского. Таким же оригинальным, ни на кого не похожим лирикам остается поэт и тогда когда, пишет незабываемые строки о любви. Попробуем понять, что таит в себе художественный мир известного стихотворения В. Маяковского «Письмо Татьяне Яковлевой». Стихотворение написано в 1928 году, то есть перед нами творение поздней лирики Маяковского. Жанр письма и вместе с тем монологическая форма речи, обращенной к конкретному лицу, сообщают поэтическому тексту особую доверительность. С адресатом послания, Татьяной Яковлевой, В. Маяковский познакомился в Париже осенью 1928 года. Любовь, зародившаяся между ними, как известно, была взаимной. Причем любовь поэта, как и вообще все у Маяковского, захватила его всего, это была поистине «громада любовь». Однако, как считал Маяковский, счастье в любви невозможно без обновления человеческих отношений вообще. А потому вряд ли двое могли обрести счастье тогда, когда «ста мильонам было плохо». Не случайно на протяжении всего «Письма» мы не раз увидим, как личное будет сливаться с общественным. Уже в первых строчках стихотворения можно заметить это довольно необычное слияние. И даже ревность в этом свете приобретает возвышенный характер: Я не сам, а я ревную за Советскую Россию. Кстати, обращенное к теме любви, стихотворение Маяковского абсолютно лишено традиционного противопоставления обыденного и возвышенного. Это объясняется тем, что для поэта разговор о любви не что иное, как разговор о жизни. А потому поэтический текст насыщен приметами окружающей автора действительности. Вообще стихотворение в целом заряжено неиссякаемой жизненной энергией. Этому во многом способствует композиционная, образная и ритмическая необычность стихотворного послания. Особую выразительность лирическому монологу придают постоянные спутницы поэтической речи Маяковского – метафоры. Например, о наступившей тишине вечернего города поэт скажет так: «… стих людей дремучий бар …», любимую он будет приглашать на «перекресток» своих «больших» и «неуклюжих» рук. А говоря о своей ревности, лирический герой создает целую метафорическую картину: … не гроза, а это просто ревность двигает горами. Стремясь быть убедительным, автор «Письма» старается поддерживать разговорную интонацию, при этом он сам заявляет, что будет «долго», будет «просто» «разговаривать стихами». Эта простота, обыденность поэтической речи достигается и намеренным снижением лексики, и прямым обращением к адресату: «дай … рассказать»; «ты не думай …»; «Не хочешь? Оставайся и зимуй …» Конечно, нельзя не сказать о ритмической организации стиха, что поэт считал самым главным в поэтическом тексте. Оригинальный, сразу узнаваемый ритм создает известная «лесенка» Маяковского. Она позволяет поэту не только интонационно выделять наиболее значимые в смысловом отношении слова и сочетания, но и в целом придает речи эмоциональность, заряжает ее энергией. Отказывается поэт и от точной рифмы, хотя при этом добивается значительной звуковой близости: дай про этот валенный вечер рассказать по-человечьи. Художественный мир стихотворения отличается пространственной и временной всеохватностью. Лирический герой «перемещается» из Советской России в Париж и обратно; его взгляд то возвращается в прошлое, то останавливается на настоящем, то устремляется далекое будущее. Причем счастье влюбленных возможно именно там, в будущем: Я все равно тебя когда-нибудь возьму одну или вдвоем с Парижем. Едва ли не в каждой строчке стихотворения, говорящей о любви поэта, мы чувствуем его «сплошное сердце». Причем порой автору послания приходится намеренно приглушать голос своего чувства, и тогда в его речи начинает звучать ирония: … вы и нам в Москве нужны, не хватает длинноногих. Вообще, следует сказать, что поэту всего несколькими штрихами удается создать зрительно воспринимаемый образ героини, возможный отказ которой разделить чувство лирического героя будет воспринят им как «оскорбление». И здесь опять личное сливается с общественным: … и это оскорбление на общий счет накинем. Таким образом, сомнение автора «Письма» в том, что его чувство взаимно, а также его уверенность в невозможности обретения счастья в недалеком будущем придают поэтическому посланию особый драматизм. Это «когда-нибудь» почему-то звучит не так убедительно, как безусловно, хотелось бы поэту. | Тема «страшного мира» - сквозная в творчестве поэта. Глубинная суть ее следующая: человек, живущий в «страшном мире» испытывает на себе его тлетворное воздействие, теряет нравственные ценности, трагически переживает ощущение собственной греховности, безверия, опустошенности, смертельной усталости. Наиболее полно эта тема раскрывается в стихотворениях, вошедших в цикл «Страшный мир» (1909— 1916). Настроение поэта можно ощутить уже в первом стихотворении Блока «К Музе». Свой дар поэта уже не воспринимается им, как чудо. Нет, быть поэтом в «страшном мире»-это мука: Для иных ты - и Муза, и чудо. Для меня ты - мученье и ад. Поэт хочет стать врагом своей Музе для того, чтобы не петь более о том, что видит он вокруг себя. А вокруг поэта только «шум и звон однообразный» и городская суета. Безысходность, отчаяние - вот чувства, одолевающие героя. Он ощущает себя живым мертвецом, потерявшим вкус к жизни, потерявшим веру и надежду: Как тяжело ходить среди людей И притворяться непогибшим, И об игре трагических страстей Повествовать еще не жившим. Почему же Блок называет этот мир страшным? Потому что за каждым углом в нем нас подстерегает смерть. Смерть пропитала все вокруг. И даже существа, населяющие этот мир, вовсе не люди, а мертвецы: Как тяжко мертвецу среди людей Живым и страстным притворяться! Но надо, надо в общество втираться Скрывая для карьеры лязг костей... Трагическое мироощущение поэта чувствуется и в стихотворении «Миры летят. Года летят. Пустая...», основная тема которого - невозможность счастья в этом безумном мире. Говоря о нашей жизни, поэт использует символ волчка: Запущенный куда-то, как попало, Летит, жужжит, торопится волчок! Как не сойти с ума? Поэт указывает выход. Он есть -забыться и перестать наблюдать за сменой «пестрой придуманных причин, пространств, времен». В стихотворении «В ресторане» происходит еще одна потеря поэта. Это как бы завершение пути, которым движется идеал женской красоты в лирике А.Блока. Путь был непростым: из заоблачных высот - во мрак и вертеп земной жизни. Героиня, идя по ступеням вниз, на этом пути утрачивает таинство своей неземной красоты, все более проступают в ее облике черты не только земной, но даже приземленной женщины. Она из предмета поклонения и обожания стала предметом купли-продажи. Стихотворение «Ночь, улица, фонарь, аптека...» входит в маленькую поэму «Пляски смерти», включенную в цикл «Страшный мир». Тема подсказана названием поэмы, жизнь лирического героя подобна смерти. Рубленый ритм ее как тяжелая поступь. Это стихотворение - блистательный образец того, как синтаксическими средствами автор способен передать свой замысел. Первые две строки - бессоюзное сложное предложение, состоящее из пяти назывных. Первые четыре состоят только из существительных, лишенных определений, дана только констатация предметов вещественного мира. Так возникает картина мертвой неподвижности. Вторая строка построена иначе, у существительного «свет» сразу два определения, но они «гасят» этот свет, он «бессмысленный и тусклый», а рифма к этому слову уничтожает пятно света, очерченное фонарем в непроглядной тьме ночи. Ничего не способна изменить и четверть века - время, отпущенное для обновления жизни приходом нового поколения, а лирический герой за этот срок превратится в дряхлого старика. Безжизненные удары усилены в четвертой строке повтором звуков «д» и «т». Нет спасения, даже смерть не освободит от страданий не отпускающей душу безысходности. Вторая строфа зеркально отражает первую, появляются глаголы, но мрачный мир не оживляется действием, так как эти глаголы в будущем лице только утверждают непременность совершения событий, делают безнадежность полной: «умрешь», «начнешь», «повторится». Впечатление безнадежности перерастает в чувство тупика, это выражено образами, навевающими холод, леденящий душу: «ледяная рябь канала», холод, пробирающий до костей. Слово «фонарь» становится в последней строке заключительным: замкнутое пространство улицы по-прежнему ограничено пятном тусклого света, падающего от фонаря. Бессмысленное кружение по замкнутому миру безысходности, выхода из которого нет и не будет. Александр Блок убежден в том, что крушение старой жизни неизбежно. Но что придет на смену ей? Такой вопрос задает Блок грядущим поколениям. Будьте ж довольны жизнью своей, Тише воды, ниже травы! О, если б знали, дети вы, Холод и мрак грядущих дней! Но все же поэт не признает торжества «страшного мира» и не капитулирует перед ним. Неслучайно в цикле «Ямбы», где продолжилась эта тема безысходности поэт говорил: О, я хочу безумно жить: Все сущее - увековечить, Безличное - вочеловечить, Несбывшееся - воплотить! | ||
| 22-1 | Спор ночлежников о человеке. (Анализ диалога в начале третьего действия пьесы М.Горького "На дне".) | 22-4 | "Если душа родилась крылатой…" (По лирике М.И.Цветаевой.) |
| Исправьте условия жизни людей, и люди станут лучше, чтобы быть достойными этих благ. Хорас Флетчер Спор о месте человека в обществе возникает между героями пьесы в начале четвертого действия, после ухода Луки. Лука, одинокий странник, так же внезапно исчезает из ночлежки, как и появляется. Ему отведена значительная роль в пьесе. Лука пытается «помочь» обитателям ночлежки: Анне обещает счастливую жизнь в загробном мире, Актеру – излечение от алкоголизма, Ваське Пеплу – счастливую жизнь вместе с Наташей в Сибири. Но не все верят его сладким речам. Сатин, Барон, Бубнов лишь подсмеиваются над стариком. И вот странник уходит, а вместе с ним – и мечты, надежда на лучшую жизнь. В четвертом действии меняется атмосфера общения в ночлежке. Если раньше каждый из героев существовал сам по себе, не обращая внимания на окружающих, то теперь обитатели ночлежки слушают друг друга, пытаются думать сообща. Вместо отдельных реплик звучат целые монологи-размышления. Что-то произошло в душах героев после знакомства со стариком. И все трагедии, произошедшие в пьесе, наложили на каждого из них свой отпечаток. О Луке ночлежники отзываются с теплотой: «Он вообще … для многих был … как мякиш для беззубых …» (Сатин), «… Как пластырь для нарывов» (Барон), «Он …он жалостливый был … у вас вот … жалости нет …» (Клещ). Даже Сатин, несмотря на все свои усмешки, с сочувствием относится к старику, называл его «умницей». И все же герои понимают, что его слова – лишь сладкая ложь. А ложью ни спасти, ни вылечить человека нельзя. «Он врал … но это лишь из жалости к нам … Есть ложь утешительная, ложь примиряющая … Ложь-религия рабов и хозяев … Правда – бог свободного человека», – так рассуждает Сатин. По мнению Луки, люди должны жить для лучшего, «потому-то всякого человека и уважать надо». Для этого Лука и появился в ночлежке, чтобы внушить ее обитателям веру в лучшее. Но его слова – лишь иллюзия. Подражая ему, и другие герои начинают врать. Например, Барон вновь вспоминает о былой жизни: «Старая фамилия … времен Екатерины… При Николае Первом дед мой, Густав Дебиль… занимал высокий пост… богатство… сотни крепостных… лошади… повара…». И он наслаждается своими «воспоминаниями», не обращая внимания на окрики Насти: «Врешь! Не было этого!» И все же, как говорит Сатин, «в карете прошлого далеко не уедешь». Нужно жить настоящим. Сатин – главный герой четвертого действия. Если в начале пьесы он лишь пытается философствовать, то здесь герой произносит целые монологи о смысле человеческой жизни, о назначении человека. Сатин лишь в одном согласен с Лукой, что «человек рождается для лучшего». Для лучшей жизни, чем та, которая окружает обитателей ночлежки. В своем монологе герой отстаивает свою концепцию: «Все – в человеке, все для человека! Существует только человек, все остальное – дело его рук и мозга! Че-ло-век! Это – великолепно! Это звучит… гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью … уважать надо!» Не случайно Сатин акцентирует внимание на слове «человек». Это высшее творение природы. Человеку дан разум, чтобы мыслить, и руки, чтобы работать. Необходимо лишь найти свое место в жизни, реализовать себя. Сатин не согласен с Лукой, он считает, что жалость не может быть спасением от проблем, а лишь унижает его. И мы видим, что пьяница Сатин, живущий в сыром подвале, все же еще окончательно не погиб, не превратился в животное. Он личность, и мечтает о том, чтобы окружающие эту личность уважали, несмотря на все ее пороки и недостатки. И Барон – личность, и Настя, и Актер. Но не каждый из обитателей ночлежки верит в это. Например, Актера после исчезновения Луки преследует мысль о самоубийстве: «Яма эта… будет мне могилой… умираю, немощный и хилый!» По мнению Сатина, самоубийство – это малодушие, это неуважение к самому себе как к личности. Поэтому он считает, что Актер – просто «дурак». Другие герои прислушиваются к монологам Сатина, в их сонных душах происходят сложные процессы, и люди начинают слышать, чувствовать, понимать. Понимать, что дальше так жить нельзя, необходимо что-то делать, чтобы подняться «со дна», приносить своим трудом пользу обществу. Нельзя утонуть в пьянстве и лени, необходимо действовать и уважать прежде всего себя как личность. В этом и заключается смысл пьесы. И несмотря на самоубийство Актера, финал не кажется таким уж трагичным. Все-таки у Горького есть надежда на избавление человечества от пороков и слабостей, изменение в лучшую сторону. А монологи-размышления Сатина актуальны и для современного читателя. | Имя Марины Цветаевой, наряду с именами Владимира Маяковского, Анны Ахматовой, Сергея Есенина, Бориса Пастернака, определяет целую эпоху русской поэзии первой трети 20 века. Сейчас их имена перестают быть только собственными именами реальных людей, а становятся названиями поэтических миров. Индивидуальность Марины Цветаевой многолика, мироощущение противоречиво, судьба глубоко трагична, а поэтический мир целен и един. Он существовал, существует и будет существовать под знаком особой «окрыленности», которая чувствуется во всем творчестве поэтессы. Что же входит в это понятие? На мой взгляд, образ «крылатой» души лирической героини Цветаевой можно интерпретировать в двух направлениях. Во-первых, если душе даны крылья, значит она способна подниматься на миром, обществом и, соответственно, изменять свое представление об окружающей ее действительности. За этим же следует и особое ее отражение, в данном случае, в творчестве поэтессы. Ее душа, возможно, ищет крылья Пегаса, символ поэзии, и они, возвышая ее над обыденностью, позволяют чувствовать все гораздо острее, чем обычные люди, родившиеся без крыльев. Такой вывод мне показалось возможным сделать, прочитав «Предисловие» Цветаевой, размещенное в сборнике «Из двух книг», относящиеся к раннему ее творчеству. Там она пишет: «Цвет ваших глаз и вашего абажура, разрезательный нож и узор на обоях, драгоценный камень на любимом кольце, - все это будет телом вашей оставленной в огромном мире бедной, бедной души». Таким образом, можно почувствовать, еще даже не обращаясь непосредственно к лирике поэтессы, «окрыленность» ее души, своеобразие ее мироощущения, позволяющее с такой уверенностью заявить об обособленности ее творчества. Я также полагаю, что «крылатая» душа Цветаевой - это душа свободная, и свобода эта чувствуется не только во всей ее поэзии, но и в жизни. Уже тот факт, что поэтесса никогда не принадлежала ни к одному литературному направлению и не стремилась к созданию своей собственной школы, говорит о ее свободолюбии, так как подчинение поэтической стихии власти какого-либо направления в литературе означало бы для нее потерю индивидуальности и живости стихов. Уже в «Волшебном фонаре» появляется стихотворение «В.Я.Брюсову», в котором Цветаева решительно отвергает символистское восприятие жизни как повода для литературных упражнений и утверждает жизненный, а не литературный характер своей поэзии, ставшей для нее лирическим дневником, которую невозможно изменить по приговору «литературных прокуроров». В стихотворении поэтесса пишет: Нужно петь, что все темно, Что над миром сны нависли. Так теперь заведено. - Этих чувств и этих мыслей Мне от Бога не дано! Мироощущению героини Цветаевой сродни что-то цыганское, проявляющееся в стремлении жить и дышать полной грудью, не стесняя себя всяческими условиями. В стихотворении «Молитва» 1909 года она пишет: Всего хочу: с душой цыгана Идти под песни на разбой, За всех страдать под звук органа И амазонкой мчаться в бой... Лирическая героиня Цветаевой стремится к свободе во всем: в любви к человеку, к Родине и даже в одиночестве, приносившей ей страдания. Она видит в последнем положительные стороны, так как одиночество дает возможность уйти в себя и там, внутри, обрести свободу: Уединение: в груди Ищи и обретай свободу... Для человека, остро чувствующего свою отчужденность в окружающем мире, необходима простая человеческая любовь, согревающая страдающую душу. Она была необходима Цветаевой, и поэтесса умела ее ценить, но все же поэтическая натура брала свое и тяготела больше к несчастью свободы, а не к счастью подчиняющей любви. Свобода давала ей иную любовь, к которой она стремилась всю жизнь, и ничто не могло ей этого заменить: Мы смежены блаженно и тепло, Как правое и левое крыло. Но вихрь встает - и бездна пролегла От правого - до левого крыла! «Крылатая», свободная душа, по мысли Цветаевой, может существовать только в свободной стране. Именно такой видит поэтесса Россию. Свобода личная для нее неотделима от свободы Родины, и об этом пишет она в стихотворении «Если душа родилась крылатой»: Если душа родилась крылатой -Что ей хоромы - и что ей хаты! Что Чингис-Хан ей и что - Орда! Так, через все творчество Марины Ивановны Цветаевой красной нитью проходит мысль о ее «окрыленности» -окрыленности поэзией и свободой. Две эти стихии, без которых не мыслила своего существования поэтесса, имеют и по сей день огромную силу воздействия на духовную жизнь людей. | ||
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
