Диссертация (793016), страница 15
Текст из файла (страница 15)
ред., предисл. и примеч. Н.К. Гаврюшин. М.: Московский философский фонд, Московскаядуховная академия, 1997. С. 453.9170отношение в христианстве к страстям. У восточных аскетов (особенно у св.Иоанна Лествичника) можно найти антиномичное отношение к страстям. Содной стороны, – они носят разрушительный характер и могут погубитьчеловека. С другой – христианский подход видит в них энергию, котораячерез аскетическую самодисциплину может быть направлена на благо. Черезтело человек напрямую связан с космосом – именно вследствие этой связигрехопадение Адама «ранило» всѐ мироздание.
Через преображение человекадолжна преобразиться и вся вселенная. Обобщая вопрос о теле, приведѐмслова апостола Павла: «Тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа…Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые сутьБожии» (1 Кор. 6, 19,20).Наша задача эксплицировать христианское учение о человеке не будетрешена, если мы оставим в стороне вопрос о природе зла в нѐм. Эта темапринадлежит к самым трудным проблемам метафизики и являетсяпоказателем глубины той или иной теории.
Христианство даѐт свой ответ наэто вопрошание, ибо оно по сути своей есть благая весть о спасении мира илюдей от зла. Начиная с Августина Блаженного, зло в человеке связывается спервородным грехом – это осталось инвариантом во всех христианскихконфессиях. Но какова природа той силы в человеке, о которой апостолПавел писал: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу,делаю» (Рим.
7, 19)? Страдание, вражда, смерть существуют в мире и безчеловека, но только в человеке можно наблюдать «волю ко злу». Вся историяизобилует примерами зла, в особенности же ХХ век, когда не варвары, а одиниз культурнейших народов Европы вдруг стал носителем такой зловещейвакханалии тѐмных сил, что невозможно подобрать каких либо социальнополитических ключей к этой великой исторической трагедии. Разумеется,примеров можно привести множество. Ясно, что зло имеет духовнуюприроду и утончается, совершенствуя свои формы, изощряется вместе сусложнением культуры. Как пишет В.
Зеньковский, исследовавший эту71проблему, «последний корень зла заключается именно в свободе человека, втом, что ему дана сила быть «сыном Божиим», либо враждовать с Богом»92.Эта свобода человека столь беспредельна, что в ней он соизмеряется с Богом.Разрешение этого вопроса в духе манихейского дуализма – признаниемсуществования в мире двух равномощных противоборствующих источников– Бога и темного начала неприемлемо для христианства, которое утверждает,что зло имеет свой корень в тварном бытии. Результатом первородного грехабыло то, что, хотя в мире и не произошло онтологического расщепления, но вчеловеке, наряду со способностью быть проводником Божьей воли, возникнекийцентр–проводникволитѐмнойсилы,имеющейперсонифицированную природу. Наличность двух динамических центров вчеловеке объясняет внутреннюю борьбу, иногда самообман, когда человекобъясняет себе совершенное им зло необходимостью, оправданностью и т.п.Акт свободного выбора совершается на таких экзистенциальных глубинахчеловеческого естества, которые «глубже сердца» (на это указывают словаСпасителя «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф.
6, 21).Степень свободы столь велика, что человек несет ответственность даже за тедела, которые совершил невольно. Важно еще отметить, что греховность вчеловеке, как и зло в мире, имеет паразитирующий характер, ибо источникэнергии в мироздании один – Бог. Сделав свободно выбор в пользу злогоначала в тех или иных его проявлениях, человек приобщается кдеформированным, ведущим паразитическое существование, энергетическимструктурам бытия, что не может не сказаться на нѐм онтологическидеструктивно.
Выход из этого плена предложен в Церкви, имеющей, в силуголгофской жертвы Христа, благодатную силу освободить человека,свободно прибегшего к еѐ таинствам – подобно тому, как это произошло сМарией Египетской.92Там же. С. 455.72Христианская антропология, имплицитно присутствующая, как былосказано выше, в формах догматического учения Церкви, выходит на первыйплан и раскрывается в практических рекомендациях православной аскетики.Специфика аскетических текстов, их изолированность «от хоженыхфилософских троп», их контекстный характер привели к тому, чтоэкспликация христианской антропологии стала уделом очень немногих –учение Церкви о человеке так и осталось «под спудом».
Антропологическийповорот ХХ века, происшедший в силу целого ряда кризисных социальнополитических обстоятельств, привѐл к тому, что и в богословских сферахначалось обращение к человеку. Это выразилось в появлении большогоколичества трудов по христианской антропологии, а также в создании«богословия личности». Как выразился протоиерей Иоанн Мейендорф,«теперь уже стало общим местом утверждение, что в наше время богословиедолжно стать антропологией»93.
Парадоксальная фраза И. Мейендорфатребует внимательного рассмотрения, так как содержит важнейшие для нассмыслы.В XIX веке Людвиг Фейербах выдвинул идею преобразования религиив антропологию. В своей работе «Философия будущего» он пишет: «ЗадачейНового времени было осуществление и очеловечение бога, превращениетеологии в антропологию, растворение первой во второй»94. В работе«Сущность христианства» он показывает, что антропология есть не толькоцель развития философии, но и тайна религии, тайна христианства. Казалосьбы,этапозицияутверждениямЛ.нашегоФейербахаабсолютноисследования.Однако,соответствуетследуетважнымучесть,чтоутверждения Л. Фейербаха вполне вписываются в контекст протестантскоймысли, видящей в человеке (а не в Предании, не в учении Церкви)единственного интерпретатора смыслов Священного Писания.
Можно9394Мейендорф Иоанн, протоиерей. Православие в современном мире. М.: Путь, 1997. С. 180.Цит. по: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения (в 50-ти томах). Том 42. С. 343.73сказать даже точнее: антропологизация религии по Фейербаху есть,фактически, полное отрицание религии.Чем же отличается наше понимание антропологизации богословия?Оно базируется на особой антропологии, которая только и может принять насебя богословскую ответственность. В еѐ основании – взгляд на человека какна принципиально открытое существо: «Человек не есть автономное исамодовлеющее существо; его человечество состоит, прежде всего, в егооткрытости Абсолюту, бессмертию, творчеству, по образу Творца… общениеи причастие к Божественной жизни и славе еѐ для человека естественно»95.Таким образом, отталкиваясь от традиции «школьного» богословия, то естьрассуждений при помощи отвлеченных категорий на догматические темы(что является существенным признаком схоластики), мы ориентируемся наследующие принципы построения богословского дискурса, опирающегося наисихастскую антропологию:1.
Учѐт аскетического опыта – этот фактор является принципиальнымотличием восточного религиозного дискурса от западного.2. Антропологизация богословия (с приведѐнной выше поправкой).3. Феноменологический аппарат дескрипции.На Западе процесс антропологизации богословия проявляется активнов протестантизме, усиливающем рациональную редукцию христианскоговероучения. То есть процесс секуляризации, там, где он не дошел ещѐ досвоего предела, к нему стремится. В восточном христианстве процессантропологизации богословия связан с установкой более внимательногопогружения в духовную традицию Православия, изучения святоотеческогонаследия, аскетических текстов, позволяющих более глубоко понятьсодержащееся в них антропологическое учение. Неопатристический синтез,провозглашенный прот.
Георгием Флоровским, ставит абсолютно ту жезадачу – необходимости постоянно обновляющейся связи с патристикой.Патристика же концентрирует в себе не абстрактно-теоретическое, а опытное95Мейендорф, Иоанн, протоиерей. Православие в современном мире. М.: Путь, 1997. С. 179.74знание о Боге и человеке, практически реализуемое в аскезе, которая, посути, и есть опытная наука о человеке. Весь смысл аскетики заключается не вкоррекции нашего поведения, а в трансформации, преображении нашегоглубинного «я».
В трудах прот. Георгия Флоровскоготема аскезы звучитноваторски – он понимает еѐ как творчество: «Аскеза не состоит из запретов.Она – деятельность, «выработка» самого себя. В ней зов к бесконечности, …неудержимое движение вперѐд…. Только в этом творческом процессечеловек становится самим собой…. Мир аскезы сложен, потому что он естьобласть свободы»96. Благодаря аскезе, человек приобщается к конечнымцелям христианства, «которые выходят за пределы истории, так же как и запределы культуры»97.«В результате реконструкции аскетическая наука о человеке предстаеткакдинамическаяиэнергийнаяантропология:онарассматриваетсуществование человека в подвиге как практику или процессстрогонаправленнойаутотрансформации,которуючеловекпроизводитнадсовокупностью, или конфигурацией, своих энергий – духовных, душевных ителесных»98.
Подвижник, по выражению Г. Флоровского, должен создатьнечто новое. «Человек строит самого себя в совершенной приверженностиБогу»99. Аскетизм – сфера активной деятельности, преобразующей не толькосамого человека, но и мир, «раненный грехом Адама». В силу связичеловеческой природы с мирозданием, преобразуя себя в аскетическомподвиге, человек возвращает миру утраченную через грех красоту. В рамкахмноговековой аскетической традиции, интегрирующей в себе опыт многих имногих подвижников, сложилась весьма скрупулѐзная и тонкая система96Флоровский Г., протоиерей. Христианство и цивилизация// Вера и культура. Избранные труды побогословию и философии.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
