72177 (701165), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Правительство между тем не прекращало свои бесплодные усилия, (Направленные на ограничение роскоши. После вступления на престол в 1566 году Карл IX, издал постановление, запрещавшее всем его подданным использовать для чего бы то ни было позолоченное железо, свинец и дерево, а также покупать иностранные благовония. Вслед за этим постановлением он издал целый ряд ему подобных, но более строгих указаний (в 1561, 1563, 1565 и 1573 гг.), которые впоследствии были подтверждены и возобновлены Генрихом Ш (в 1576, 1577 и 1583 гг.). Они касались всех сословий, в том числе и духовенства. Ремесленникам и купцам запрещалось изготавливать и продавать запрещенные вещи и материи, ослушавшимся грозила высокая пеня. Постановления не исполнялись, иначе не издавались бы так часто.

В Англии подражание французским традициям (за исключением сума­сбродств, заведенных Генрихом III) продолжалось и после смерти Генриха VIII. По-прежнему сохранялось непомерное представление о величии осо­бы государя. Взаимоотношения придворных дам и кавалеров здесь были гораздо нравственнее, ничто не способствовало развитию отношений, даже отдаленно напоминавших тот явный разврат, который господствовал при французском дворе. Однако щегольство и здесь процветало в такой степени, что об английском дворянстве можно было сказать, как и о французском, что оно носит на себе все свое имущество. При Эдуарде VI (до 1553 г.), когда все были заняты осуществлением реформации, отвлече­ны различными бедствиями, дороговизной, недостатком работы и восстаниями среди сельского населения, а также за время короткого, но кроваво­го царствования Марии (до 1558 г.) роскошь была сравнительно умеренной. Но как только на престол взошла Елизавета и положение дел» изменилось к лучшему, роскошь стала быстро возрастать. Елизавета очень любила внешний блеск. При всем своем уме, она была настолько тщеслав­на, что очень много времени уделяла украшению собственной персоны. Она всегда одевалась роскошно и великолепно. На аудиенции с француз­ским посланником и маршалом фон Бироном на ней было платье, над со­зданием которого трудилось сто человек в течение трех недель. После ее смерти осталось не менее трех тысяч платьев.

Законы против роскоши и уставы об одежде появлялись в Англии го­раздо реже, чем во Франции. В сущности, все они сводились к постановле­нию Генриха VIII, которое оставалось в силе и только дополнялось различ­ными нюансами, касавшимися в основном деталей. При Марии была запре­щена тупоносая обувь и некоторые головные уборы, при Елизавете — тоже некоторые головные уборы, высокие воротники и длинные шпаги. Голов­ным уборам придавалось особое значение из-за того, что они служили от­личительным признаком сословий среди женского пола. Еще больше доро­жили правом оставаться с покрытой головой в присутствии государя. Это право было даровано Марией графу Сассексу. Елизавета была упряма и ме­нее всего расположена терпеть небрежное отношение к ее приказам. Ког­да она заметила, что ее запреты плохо соблюдаются, то завела особых над­смотрщиков, которые должны были обламывать и обрезать шпаги и воротники, превосходившие разрешенную меру.

Покрой одежды и ее отделка оставались без Изменения до середины столетия. С этого време­ни началось подражание испанской моде вместе с заимствованием некоторых особенностей ита­льянского и даже немецкого костюма: рядом с камзолами «а-л'эспаньоль», вошли в употребление камзолы «а-л'аллеман», «а-ля суисс» и «а-ля валлон».

Во Франции мужской костюм очень скоро перестал напоминать испанский, особенно у высших сословий, примеру которых не замедлили последовать и зажиточные люди среднего класса. На портрете Генриха IV, написанном в 1557 г., когда он был еще принцем Наварры и Леона, он представлен в точно таком же костюме (кроме накидки), как и Дон Карлос, инфант Испании, изображенный на своем портрете. Этот довольно свободный старинный покрой чуть позднее, при Филиппе II, был изменен на узкий, почти в обтяжку, который тот­час же был принят во Франции. Генрих II в последние годы своей жизни носил точно такой же костюм, как и Филипп II, но он редко одевался только в черное, обычно сочетая черное с белым, а высокую шляпу заменяя беретом. Франциск II и Карл IX (до 1574 г.) тоже не отступали от этого фасона, господствовавшего при них. Однако это не помешало появиться другим фасонам, которые распространились уже при Карле IX, иногда искажаясь до безобразия.

Все началось с некоторых незначительных элементов. К узкому камзолу, который всегда носили застегнутым доверху, были прибавлены полы. Рукава стали подбивать ватой по всей их длине или только вокруг плеч.

Оплечья снаружи начали обшивать валиком или широкой складкой. Иногда на рукавах делались разрезы, как и на самом камзоле, или нашивались полосы. Стеганые подуш­кообразные короткие штаны носили раз­личной длины, но не длиннее, чем до сере­дины бедра. На них тоже делались разрезы, но гладкие, без буфов. И без того уже слиш­ком заметный гульфик (бракетта) был уве­личен настолько, что раздвигал собой полы камзола. Трико пока еще не вошло в моду. Оно заменялось панталонами в обтяжку в виде длинных чулок выше колена, но не вязаных, а шитых. Тогда же начал входить в моду воронкообразный крепко накрахма­ленный и сплоенный воротничок. Корот­кий плащ иногда делался с высоким стоячим воротником и длинными висячими рукава­ми. Любимым головным убором оставались плоские береты, гораздо реже носили вы­сокую испанскую шляпу с узкими полями. Обувь стала легче и остроносее, на башма­ках все еще делались разрезы с буфами. Прическа не изменялась.

Затем появились камзолы с довольно длинными полами и подбитым ватой передом в области живота, но они скоро исчезли, и уже к 1570 г. полы камзола укоротилась до уровня узенькой обшивки вокруг талии. Рукава стали уже, а валики и складки вокруг плеч увеличились в объеме и нередко делались безобразной величины. Иногда к ним пришивались ви­сячие рукава. Объем верхних коротких штанов тоже увеличился, и уже в конце 60-х годов они получили форму шарообразных или про­долговато-круглых подушек, закрывающих ногу до середины бедра. Гуль­фик (бракетта), напротив, постепенно уменьшился. В 70-х годах поверх панталон в обтяжку стали носить вязаные чулки, доходившие до колен, где они перевязывались лентами. Теперь, кроме панталон во всю длину ноги, носили подбитые ватой верхние панталоны, узкие в обтяжку пан­талоны и чулки, которые обычно были разного цвета. Брыжи и манже­ты стали несколько шире. Короткий плащ, с рукавами или без них, иногда снабжался небольшим капюшоном. Он окончательно вытеснил распашную, подбитую мехом одежду, которая теперь превратилась в узкую накидку с проймами для рук и высоким стоячим воротником. Из головных уборов продолжал преобладать берет. Появились также различные новые формы шляп, в том числе низкая шляпа с округлой тульей и широкими прямыми полями.

С воцарением Генриха III (1574 г.) существовавшие фасоны костюма не могли, конечно, измениться сразу же. Однако женские привычки са­мого короля и его любимцев, неумеренная страсть к нарядам и украше­ниям вскоре нашли подражателей и вне придворных кругов, причем не только в высших, но и в остальных сословиях. Одни протестанты и солид­ные граждане держались в стороне от этого влияния. Тяга короля к нарядам сказывалась на всей его внешности, даже тогда, когда он не был одет (10-женскн, что иногда случалось. На голове он носил небольшой женс­кий ток, украшенный перьями, жемчугом и бриллиантами. Подкрашен­ные волосы были завиты, как у женщин, в ушах сверкали дорогие серь­ги. Все это сочеталось с нарумяненными щеками, небольшими усиками, широкими брыжами на шее, жемчужными нитками на груди, камзолом в обтяжку, вырезанным спереди мысом и туго стянутым в талии, с плотно выстеганными рукавами, заканчивающимися мелко сплоенными ман­жетами и перчатками на руках. Вместо широких верхних коротких шта­нов делался узенький сборчатый валик, под которым находились не очень широкие, суживающиеся книзу, подбитые ватой панталоны по колено, на ногах были чулки и чрезвычайно узкие остроносые башмаки. Допол­нением служили короткий плащ и шпага. Небольшой размер рук и ног, не­жность и белизна кожи подчеркивались искусственными средствами. Ко­роль постоянно использовал духи. Даже одетый менее женственно, он все равно казался разряженным. Герцог Сюлли, войдя к нему од­нажды (1586 г.) в кабинет, увидел его «при шпаге, в коротком плаще и в токе, на шее висела на широкой ленте небольшая корзинка, наполненная ще­нятами. Он был совершенно неподвижным и во время разговора с герцо­гом не шевельнул ни рукой, ни ногой, ни головой».

Его фавориты не уступали ему в щегольстве. По рассказу Пьера дель Этуаля, «они завивали и причесывали свои волосы по-женски, их крепко накрахмаленные и мелко сплоенные воротники были так огромны и так плотно обхватывали шею, что головы их казались как бы положенными на блюдо». Одевались они преимущественно в яркие цвета. Белый, светло-голубой, розовый атласный костюм, отделанный разно­цветными лентами и шнурками, был самым любимым. В упомянутом выше сатирическом памфлете «Описание острова гермафродитов» франтовство фаворитов осмеивается в таких выражениях: «Каждый обитатель острова гермафродитов может одеваться как ему угодно, лишь бы одеваться роскошно и не соответственно ни со своим положением, ни со своими средствами. Как бы ни была дорога материя сама по себе, платье, сшитое из нее, должно быть отделано золотыми и серебряными вышивками, жемчугом и камнями, в противном случае мы объявляем его непристойным. Чем более костюм будет похожим на женский покроем и отделкой, тем лучше он и соответствует нашим обычаям. Однако, ка­кой бы ни был кocтюм, его не следует носить дольше месяца. Кто носит дольше, тот заслуживает презрения как скряга и человек без вкуса... По­этому мы рекомендуем нашим друзьям обзавестись искусными и изобре­тательными портными, с которыми они бы могли постоянно придумывать новые костюмы».

Соответственно этому Виженер описывает двух знатных франтов: «На одном короткий камзол с узкими рукавами сидит совершенно в об­тяжку, словно наклеенный, шляпа «а-л'альбанез» с высокой заостренной тульей и чуть видными полями, длинные штаны по провансальской моде, длинный и широкий плащ, волочащийся по земле, и рубашечный ворот­ник с зубчатыми краями Другой одет в широкий камзол, выстеганный рубцами и оканчивающийся спереди мысом, доходящим почти до коле­на, толсто подбитый, круглый и полный, как круп лошади. Висячие ру­кава похожи на штаны, широкополая шляпа плоская, как блюдо, с пря­мыми полями в полтора фута шириной. На ногах вместо полуштанов не­большой валик со сборками и узкие штаны. Небрежно накинутый легкий плащик, не длиннее талии. На шее брыжи, похожие на жернов, сплоен­ные трубками».

Влияние придворных мод на костюм проявилось в изменении по­кроя некоторых его частей. Камзол спереди был удлинен мысом, в та­лии сильно стянут (для чего иногда под ним носили корсет из китового уса) и весь толсто выстеган, как и рукава, очень широкие у плеч и сужи­вающиеся к кисти. Валики и складки вокруг плеч увеличены, раз­резные висячие рукава посередине снабжены застежками (Венециан­ский секретарь отметил как особенность, что один рукав носят расстег­нутым, а другой застегнутым). Короткие штаны (труз) превратились в узкий валик, панталоны выстегивались так же, как и рукава. Гульфик (бракетта) был полностью упразднен. Камзол и штаны вместо разрезов отделывались лентами и шнурками, нередко с буфами между ними. Шелковые сшитые и вязаные чулки стали проще, ниже колена они заворачи­вались валиком с красивыми городками. Самым модным цветом для чу­лок был белый, так как в день коронации на короле были белые шелко­вые чулки. Обувь стала изящнее, башмаки на подъеме стали украшать бантом, в моду начали входить полусапожки с пуговицами или шнуров­кой Даже высокие сапоги, которые надевали только для верховой езды, приобрели более красивую форму. Наряду с брыжами стали появляться простые отложные воротнички, а рядом с манжетами - гладкие нару­кавники.

К головным уборам прибавились новые фасоны. Шляпы были раз­личных форм - высокие, низкие, круглые, овальные, с узкими и широ­кими полями, из бархата, шелка, сукна, войлока, всех цветов, преимуще­ственно черного, серого или белого, с перьями и другими украшения­ми. Жесткая испанская шляпа тоже стала входить в моду наряду с карнелем - капюшоном с короткой пелериной и ресилью - сеткой, которую надевали под шляпу. Длинные плащи снова были приняты ще­голями и изменены соответственно моде. Их носили с рукавами и без них, иногда с капюшоном. Короткие плащики укоротились настолько, что едва закрывали талию. Их чаще всего делали с небольшим воротником и oтворотами, без рукавов, и обычно носили их на одном плече.

Волосы продолжали стричь по-прежнему. Усы закручивали кверху, бакенбарды и бороду cстригли или заостряли. Румяна и духи использовали без меры. Ду­хами не только опрыскивали во­лосы, платье, перчатки и обувь, но даже примешивали их к еде и напиткам. Кроме всего этого, щеголи, особенно английские, ввели в моду лорнеты, а французские — бархатные и шелковые маски. В Англии одевались так же, с тем только различием, что камзолы носили с довольно длинными полами, а широкие короткие штаны были длиной по колено.

При Генрихе IV (1589 г.) как при дворе, так и во всем обще­стве начинает распространять­ся относительная простота. Сам король, как его представляет портрет, написанный Порбусом, одевался преимущественно в италь­янском стиле как в отношении покроя одежды, так и в отношении ее цвета. Его пример если не ликвидировал, то все-таки значительно умень­шил существовавшее тогда щегольство. Пестрота и женоподобность пре­жнего костюма заменились большей строгостью покроя и цвета. Теперь одевались преимущественно в темные цвета — черный, коричневый, тем­но-красный и фиолетовый, с очень умеренной примесью белого и дру­гих светлых тонов.

Камзол стали делать свободнее. Теперь его не выстегивали и не затягивали на талии, остроконечный выпуск спереди (брюхо) был упразднен, (узкая обшивка вокруг талии снова превратилась в полы умеренной дли­ны. Корсеты из китовою уса исчезли. Рукава делали узкие, но не стега­ные, с неширокими, плотно прилегающими плечевыми складками и валиками, которые, однако, просуществовали недолго. Широкие, похожие на подушки короткие планы постепенно укупили место нестеганым сборчатым. К концу столетия появились прямые полуштаны без сборок, с разрезом сбоку —фасон, пришедший, вероятно из Нидерландов. Вязаные панталоны и чулки становились все проще. Носки обуви были не­сколько закруглены, а каблуки стали выше. Ро­зетки на башмаках делались больше, а к самим башмакам на подъеме пришивался подвиж­ной клапан с застежками. Брыжи и манжеты уменьшились в объеме, но зато теперь стали носить брыжи двойные, тройные, иногда чет­верные и более. Из головных уборов прежде всего исчезли токи, которые носили миньоны, и их шапочки, заменившиеся шляпами различ­ных фасонов. Особенно лю­бима была низкая шляпа с широкими полями. Ее носили с приподнятыми с одного бока полями (как и сам король) и с пучком белых страусовых перьев —любимый цвет Генриха IV. Наряду с ко­роткими торчащими плащами снова вошли в моду длинные плащи с рукавами и во­ротником или без них. Их накидывали на пра­вое плечо, пропускали под левую руку и связыва­ли на груди лентами или шнурками с кистями.

Волосы носили короткие и взъерошенные, либо длинные (ниже ушей), зачесанные назад. Король рано поседел, вслед­ствие чего придворные стали делать себе искусственную седину пудрой, и вскоре (приблизительно в 1594 г.) мода пудриться распространилась в остальном обществе. Усы по-прежнему носили закрученными кверху, щеки брили, на подбородке сбавляли небольшую остроконечную бород­ку, названную по имени короля «анри катр». Использование масок было распространено благодаря непрерывным любовным приключениям, требовавшим таинственности. Их надевали не только при выходе из дома, но и в обществе, по желанию владельца. Король даже в тайном совете присутствовал в маске. Где бы он в ней ни появлялся, лишь его любовни­ца Габриэль д'Эстре имела право спять маску, чтобы поцеловать его.

Законодательницами женских мод во второй половине XVI в. были: супруга Генриха П (до 1559 г.) Екатерина Медичи и ее младшая дочь Мар­гарита (с 1572 г супруга Генриха IV). Старшая дочь Екатерины, Елизаве­та (родилась в 1545 г.), славившаяся своим изящным вкусом и изобрета­тельностью в нарядах, она была выдана замуж за Филиппа II Испанско­го (в 1559 г.), поэтому ее влияние на французские женские моды было непродолжительно. Ей приписывают, как замечает Брантом, изобрете­ние разрезных рукавов на проволочном каркасе, которые в Испании на­зывались пунтос. Екатерина Медичи до своего вдовства одевалась чрезвычайно богато, но все-таки настоящим источником женской моды -, и роскоши была не она сама, а постоянно окружавшая ее блестящая тол­па молодых и красивых женщин, в кругу которых при дворе своих бра­тьев Франциска II и Карла IX воспиталась и ее дочь Маргарита.

При Генрихе II в моду вошли умеренно широкие верхние платья с глад­кой талией и шлейфом. Широкие, почти колоколообразные робы не исчезли совершенно, а сохранились до времен Генриха Ш, преимущественно в качестве церемониальной, как бы форменной при­дворной одежды. Эти робы носили широко распахнутыми спереди таким образом, чтобы надетое под ними платье было как можно больше на виду, тогда как другие платья обычно застегивались. Изменения верхнего платья ограничивались только лифом и рукавами. Уже при Франциске I лиф и рукава были значительно упрощены. Им придавалась форма, более соответствующая строению тела, а потому более удобная Екатерине не очень нравилась эта простота: она предпо­читала искусственность. Поэтому Екатерина снова ввела в моду шнуро­вание и подшитый китовым усом нижний лиф, или корсет. Ей нрави­лись открытые шея и плечи, вследствие чего вырез лифа был увеличен настолько, что открывал половину груди, приподнятой с помощью «де-мигюзе». Все это не мешало очень многим женщинам носить высокие лифы или закрывать шею до подбородка тонким воротником при низ­ком лифе. Рукава по-прежнему были довольно широкими, со сплошны­ми долевыми прорезами, заложенными небольшими буфиками, но мода склонялась к узким рукавам с буфами на плечах. Иногда такие рукава доходили только до локтя, тогда под них надевались длинные и довольно широкие рукава из очень тонкой материи, оканчивавшиеся у кисти ман­жеткой. Такие рукава носила сама Екатерина Медичи, а также молодая герцогиня д'Эгамп, любовница Франциска I. Буфы на плечах делались то выше, тo ниже, то уже, то шире и большей частью туго набивались.

Характеристики

Список файлов реферата