131952 (593657), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Нельзя сказать, что глубинное подсознание не может обобщать информацию (приведенный в предыдущей главе пример с отсутствием “доклада” по поводу прекрасного самочувствия является случаем обобщения информации), однако в работе эмоционального сознания и количество, и уровень обобщений значительно выше. Для любого животного гораздо важнее иметь общее представление о своем положении в реальном мире, чем знать в каждый момент времени точное местоположение всех частей своего тела – обычно в этом нет особой необходимости. Но если такая подробная информация доступна сознанию человека (мы можем при желании уяснить довольно точно, какое место в пространстве занимают наши руки, ноги или туловище, даже не открывая глаз), то можно предполагать, что она доступна и для других видов, классов или даже типов животных...

Осознание своего реального пространственного положения является жизненно важным для любого животного, способного активно передвигаться и, следовательно, менять свое местоположение в пространстве. Именно осознание своего действительного положения позволяет таким животным максимально полно и оперативно использовать все возможности, предоставляемые реальным миром для удовлетворения своих внутренних потребностей, например, при поиске пищи или защите от своих естественных врагов.

Эмоциональное сознание – это осознание внешнего мира как реальной действительности, осознание внешних возможностей, предоставляемых этим миром и осознание собственного положения в этом мире; это способ оперативного реагирования на изменение конкретных ситуаций внешнего мира и управления органами движения.

В действительности нельзя провести точной границы между одним и другим уровнем сознания – это всего лишь условная черта, позволяющая понять принципы организации нашего сознания. Хорошо видна преемственность между глубинным и эмоциональным уровнями сознания: и тот, и другой способны одновременно принимать и анализировать колоссальное количество информации, равно как и принимать одновременно огромное количество решений (“команд на исполнение”).

И хотя в рамках этой теории все уровни сознания будут рассматриваться как достаточно независимые друг от друга, однако разделить их полностью нельзя. Точно так же, как нельзя разделить полностью даже важнейшие системы жизнеобеспечения организма. Например, нельзя физически отделить систему кровообращения от любой другой системы организма: “конструктивно” они не только соприкасаются, но и “пересекаются” друг с другом тем или иным образом. По этой же причине не удастся найти какую-либо четкую границу между глубинными образованиями головного мозга и участками мозга, отвечающими за сферу эмоций, желаний и приобретенного опыта. “Конструктивно” мозг создан как единый орган, в котором сосуществуют и дополняют друг друга различные уровни нашего сознания.

Самые первые органы чувств (осязания, вкуса) замыкались на уровень глубинного сознания. Но именно развитие этих органов, также как и развитие органов движения, вызвало необходимость в более самостоятельном центре для восприятии информации, ее анализа и оперативного реагирования на нее. Совершенно закономерен вопрос: на какой именно уровень сознания замыкаются органы чувств у человека? Однозначно ответить в отношении всех органов чувств вряд ли удастся, но некоторые предположения сделать все же можно. Органы зрения и слуха почти наверняка замыкаются именно на уровень эмоционального сознания. И дело здесь не в объеме информации, а в сложности ее анализа и осознания (осмысления) – вряд ли такая сложная и специфическая работа по силам глубинному подсознанию. Необработанная же информация такого рода по большей части мало что стоит, ее даже не с чем сравнить, в отличии, например, от запаха пищи – такая информация хранится в наследственной памяти и, скорее всего, именно на уровне глубинного сознания. А вот органы обоняния, осязания и вкуса, вполне возможно, сохранили свою первоначальную ориентацию на уровень глубинного сознания. Но возможны и варианты...

Однако некоторые косвенные подтверждения такому распределению органов чувств между уровнями сознания все же есть. В случае обморока, человека несильно ударяют ладонью по лицу (в кожном покрове лица очень высока концентрация экстероцепторов), брызгают в лицо водой или дают вдохнуть нашатырного спирта – на звук или свет человек в такой ситуации, как правило, не реагирует. То есть организм реагирует на такие раздражители именно на уровне глубинного сознания. В тяжелых же случаях потери сознания вывести человека из такого состояния невозможно даже с помощью сильной боли – все связи с внешним миром оказываются временно оборваны. Соответственно, нарушается и рефлекторная реакция, зрачок, например, не реагирует на свет.

Не смотря на неопределенность с некоторыми органами чувств, все же можно считать, что воспринимаем мы весь реальный мир на уровне эмоционального сознания. Эмоциональное сознание – это мир чувств, желаний, накопленного опыта, условных рефлексов и стереотипов поведения. Это наиболее развитая и наиболее сложная часть нашего сознания⁷. На этом уровне пересекаются потоки информации от органов чувств, от глубинного подсознания и интеллекта. Это оперативный центр управления всем организмом, здесь анализируется огромное количество информации, здесь же принимается подавляющее количество “команд на исполнение”.

Чтобы проще понять роль этого уровня сознания, его можно сравнить с ролью старшего вахтенного офицера на мостике боевого корабля. Именно старший вахтенный офицер осуществляет координацию действий всего экипажа, он получает всю оперативную информацию о внешней ситуации и о состоянии всех систем и ресурсов корабля, он же осуществляет и оперативное управление кораблем. Так же, как вахтенный офицер подчинен капитану, так и эмоциональное сознание починено интеллекту, то есть интеллектуальному уровню сознания. Капитан вмешивается в оперативный процесс управления боевым кораблем, когда считает это необходимым: он может изменить курс, или общую боевую задачу, временно взять оперативное управление на себя в случае неспособности вахтенного офицера самостоятельно принять сложное решение либо в случае непонимания им изменившийся ситуации и т. п.

В какой-то степени сходно распределение обязанностей между эмоциональным и интеллектуальным уровнями сознания: первый осуществляет оперативное руководство (управление) по решению поставленных задач, второй же осуществляет общий контроль, ставит эти задачи и вмешивается в процесс оперативного управления или решения задач по мере необходимости. В обычной, ординарной ситуации интеллект вполне доверяет оперативный контроль эмоциональному сознанию. При любых сбоях, сложностях или неординарных и непонятных ситуациях он вмешивается в оперативное управление либо берет его временно на себя.

Главное назначение эмоционального уровня сознания, как человека, так и высокоорганизованных животных, это адекватное и оперативное реагирование на меняющиеся условия реального мира, максимальное использование внешних возможностей для удовлетворения собственных внутренних потребностей.

В связи с предполагаемой биологической историей возникновения этого уровня сознания следует ожидать, что прототипы этого уровня сознания должны в той или иной мере присутствовать у многих типов и классов животных. И отличительным признаком такого уровня сознания должны быть хорошо развитые органы чувств и движения. Под такую классификацию попадают очень многие животные, такие как земноводные, рептилии, птицы, рыбы. Некоторые типы животных, например, моллюски дробятся в такой классификации на две части, настолько разнятся их отдельные виды: у кальмаров и осьминогов хорошо развиты и органы чувств, и органы движения, мидии и устрицы выглядят на таком фоне совершенно допотопными созданиями. Соответственно у мидий уровень эмоционального сознания практически отсутствует, чего нельзя сказать о кальмарах и тем более – осьминогах. Возможно, это показывает, что даже такие примитивные животные, как моллюски, могут тем не менее далеко продвинуться в развитии своего сознания. Настолько далеко, что тех же осьминогов люди не считают совсем глупыми животными, напротив, склонны им приписывать какое-то разумное поведение...

Не стоит, конечно, ставить знак равенства между эмоциональным сознанием обыкновенной лягушки и человека – это далеко не одно и то же. Но родство все же есть, точно так же, как есть родство в строении лап лягушки и конечностей человека. Это и не удивительно: ведь человек, как биологический вид, прошел очень длинный и долгий путь. На этом пути наши очень далекие биологические предшественники были на разных этапах и рыбами и земноводными, и рептилиями... Возвращаясь к более ранним этапам эволюции, в нашей очень далекой “родне “ должны быть и еще более примитивные организмы, вплоть до тех первоживотных, с которых и началось развитие животного мира.

Для убедительности можно напомнить, что эмбрион человека в своем развитии всего за сорок недель повторяет все основные этапы своей биологической истории, и на разных этапах внутриутробного развития хорошо заметно его сходство и с рыбами, и с земноводными, и с рептилиями, и с млекопитающими вообще, и с обезьянами – в частности. Соответственно, будет какое-то сходство, пусть и очень отдаленное, между строением мозга лягушки и мозга человека. Нельзя выбросить из нашей общей биологической истории какие-то страницы только потому, что они нам чем-то не нравятся.

Если же проводить аналогии с более близкими биологическими видами, например, с млекопитающими, то здесь сходство настолько очевидно, что вряд ли нуждается в доказательствах. И если люди очень “ревнивы” в отношении своего сознания и стараются даже не допускать мысли о том, что кто-то еще может обладать хотя бы ничтожными задатками рассудка, то в отношении эмоций мы более покладисты и снисходительны: никто ведь не спорит, что собакам или кошкам знакомы чувства и желания? Млекопитающим свойственны многие чувства, которые свойственны и человеку, с той лишь разницей, что чувства и желания животных, скорей всего, носят более простой и конкретный характер. Мир чувств и желаний человека много сложней и богаче, а абстрактный способ мышления оказывает заметное влияние на наш внутренний эмоциональный мир. Поэтому кроме обычных, конкретных эмоций и желаний присутствует у человека и во многом абстрактные чувства. Например, тоска по Родине (понятие “Родина” многозначное и в значительной мере отвлеченное, абстрактное) или “мировая скорбь”. Возможно, причиной такого размывания и “неконкретности” является наша способность к абстрактному образу мышления.

Но более убедительной и логичной представляется как раз обратная версия: способность обобщать чувства, скорее всего, и явилась изначальной предпосылкой к обобщению мыслей. Исторически, или, если угодно – эволюционно, эмоции имеют значительно более глубокие корни, чем интеллект⁸. Можно, например, мечтать (имеется ввиду желание или стремление) о вкусном, конкретном бифштексе с луком, а можно мечтать о вкусной еде вообще – все равно какой, лишь бы вкусной. Вероятно, отсюда, учитывая нашу способность к обобщениям не только мыслей, но и эмоций, и берут начало выражения типа “вкусно поесть” или “сладко попить”. Ведь в них не уточняется, что именно поесть-попить, главное – чтобы было вкусно или сладко. Поэтому собака вполне может “помечтать” о конкретной мозговой косточки, если она видит ее перед собой, но по силам ли ей “мечтать” о еде вообще – не ясно. С одной стороны, абстрактные чувства это, вроде бы, “изобретение” человека, но с другой – если та же собака не видит лакомой пищи, а только чувствует аппетитный ее запах, то в каком виде она представляет эту мозговую косточку: в конкретном или абстрактном виде?

Не следует, конечно, ставить знак равенства между уровнем эмоционального сознания человека и других млекопитающих – мир эмоций, желаний и стремлений человека несравнимо сложнее и богаче – однако определенное родство здесь, безусловно, есть. И основная причина этого явления в преемственности эволюционного развития человека как биологического вида. Как уже было сказано, на разных этапах эволюции мы “были” и обезьянами, и земноводными, и рыбами... Поэтому стоит ли сравнивать богатый и разнообразный эмоциональный мир человека с примитивными желаниями какой-нибудь лягушки? Слишком далеко мы отстоим друг от друга.

Но как бы там ни было, а в том, что тем же собакам хорошо знаком мир чувств (не человеческих, конечно, а собачьих⁹), сомневаться не приходится. Чувство радости, страха или тоски им присуще как и нам самим, с той лишь, видимо, разницей, что чувства у них должны быть много проще. Зато по глубине своих простых и незатейливых эмоций они вряд ли нам уступают, Посмотрите, как собака рада видеть своего хозяина, как бурно и искренне она выражает свой восторг по этому, в общем-то заурядному, поводу! Много вам известно людей, которые способны вот так же искренне и ярко выражать свои чувства при встрече с вами? Причем каждый день, а не раз в году? Такая непосредственность и искренность характерна для детей, да и то в раннем возрасте, но не для взрослых. Во многом это, конечно, результат воспитания, но не только. Накапливаемый с первых лет жизни личный опыт также сильно влияет на поведение ребенка. Взрослея, мы утрачиваем детскую наивность, доверчивость и непосредственность, приучаем себя не выражать свои эмоции бурно, а желания – слишком откровенно, и действовать не столько по велению сердца, сколько по велению ума. (Сравните с поговоркой: “Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке”. Алкоголь способен заметно изменять и нарушать обычные приоритеты поведения.) Это очень устойчивый стереотип человеческого поведения. Но очень похожий стереотип поведения можно заметить и у многих животных: взрослые собаки или кошки далеко не так наивны и доверчивы как щенки или котята. Личный жизненный опыт в жизни млекопитающих играет такую же важную роль, как и в жизни людей.

Вероятно, Природа ничего не дает просто так, задаром: дав человеку светлый и изощренный разум, она во многом обделила его в яркости эмоций и в новизне восприятия рельефного, красочного, изменчивого и многоликого мира. В своей повседневной жизни мы не только мало эмоциональны и обыденны, но и практически не замечаем удивительной красоты и колоритности окружающего нас мира: в лучшем случае мы отмечаем появление зеленой листвы на деревьях весной, а желтой – осенью, летом же мы обычно не обращаем на деревья или кустарники никакого внимания. Точно так же, как мы не обращаем внимания на цвет неба, если на нем нет грозовых туч... Недостаток же ярких эмоций в жизни человека является одной из причин неизменного интереса к эмоциям и желаниям других, нередко вымышленных, книжных или “киношных” героев.

Характеристики

Список файлов ВКР