31328 (587238), страница 9

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

Например, Краснодарский краевой суд переквалифицировал со ст. 317 УК на ч. 1 ст. 318 УК действия обвиняемого Кочумяна, который сопротивлялся задержанию работниками милиции и, замахнувшись ножом, пытался нанести два удара, от которых потерпевший уклонился; угрожал убийством работникам милиции и причинил легкий вред здоровью одного из них. Суд в приговоре от 29.07.1998 г. указал, что в данном случае обвиняемый применил насилие, не опасное для жизни и здоровья, и угрозы применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей и приговорил Кочумяна по ч. 1 ст. 318 УК к 2 годам лишения свободы. Кассационный протест прокурора на необоснованную переквалификацию и назначение мягкой меры наказания Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила без удовлетворения, а приговор - без изменения. В своем определении от 19.11.1998 г. она указала, что в судебном заседании достоверно не установлено умысла на убийство или покушение на убийство работников милиции. В той конкретной обстановке работникам милиции, имеющим при себе автомат и пистолет, не могло существовать реальной угрозы убийством со стороны вооруженного ножом нападение на жизнь совершается «по злобе на работников милиции и народных дружинников вообще, безотносительно к конкретной личности». Поэтому, по ст. 191 (2) УК квалифицировалось посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника, даже не находящихся при исполнении служебных обязанностей, но по поводу их деятельности по охране общественного порядка, под которой понимались действия, направленные на пресечение любых преступлений, а не только посягательств на общественный порядок.³⁷

Но существовала и прямо противоположная позиция, согласно которой «посягательства на жизнь сотрудника милиции или народного дружинника за их прошлую служебную или общественную деятельность по охране общественного порядка, с целью прекращения такой деятельности в будущем либо просто по злобе на этих лиц не охватываются рамками термина «в связи с исполнением служебной или общественной деятельности» и не могут быть квалифицированы по ст. 191 (2), а только по пункту «в» ст. 102 УК РСФСР.».

Множественность толкований указанной категории была устранена законодателем при принятии Уголовного кодекса РФ 1996 г., в ст. 317 которого прямо говорится об ответственности за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, совершенного, в том числе, из мести за законную деятельность этих лиц, что является позитивным моментом, так как способствует единообразному применению рассматриваемой нормы.

Однако, по нашему мнению, законодательная конструкция анализируемого состава преступления в действующем УК РФ (так же как и в предыдущем), все же не может быть признана удачной, а теоретическая и правоприменительная интерпретация объективной стороны посягательства на жизнь работника правоохранительного органа не в полной мере соответствует принципиальным положениям уголовного права. Подобный вывод нам позволил сделать следующий анализ отдельных основных категорий Общей части уголовного права, современный уровень теоретических исследований которых достаточно высок и обстоятелен. Посредством создания понятия преступления, через его признаки (деяние, общественная опасность, уголовная противоправность, виновность, наказуемость) ученые раскрывают структуру основания уголовной ответственности, приходя к выводу, что «единственным основанием уголовной ответственности признается совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления». Следовательно, проблема единого критерия уголовной ответственности проистекает из теории преступления и разрешается, как видим, в пределах соответствия понятия уголовного правоотношения с категорией состава преступления. На правоприменительной стадии осуществляется оценка преступления в рамках конкретного факта, реального общественно опасного поведения. Понятие уголовного правонарушения определяет процесс квалификации, дает возможность правоприменителю, руководствуясь признаками общего понятия, решать вопрос о возможности привлечения лица к уголовной ответственности за конкретное деяние.

Понятие преступления, генезис представлений о котором имеет многовековую историю, основано в настоящее время на достаточноI обстоятельной, концептуальной базе. Законодатель, выдающиеся ученые -"криминалисты при создании дефиниции преступления вкладывали в ее содержание свойства, признаки, играющие роль определяющего начала. Так, в «Пояснительной записке к проекту Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.» при определении преступления был использован термин «посягательство», охватывающий и формы неоконченной преступной деятельности (приготовление и покушение)¹.

Представления о преступлении как «посягательстве» на соответствующие социальные блага придерживались многие последователи классической школы уголовного права (П. Д. Калмыков, А. Ф. Кистяковский, П. П. Пусторослев, Н. С. Таганцев и др.) . Более того, профессор В. Д. Спасович научно обосновал целесообразность введения в правовую теорию слова «посягательство» в качестве терминологической основы понятия преступления. Он отмечал: «Мы выбрали «посягательство», а не «нарушение» потому, что первое из этих понятий шире последнего, оно содержит в себе и совершенные правонарушения, и покушение на правонарушение, и даже приготовление к правонарушениям.» ³. Его поддерживал С. В. Познышев, который полагал, что «Понятие посягательства обнимает человеческое поведение как положительного, так и отрицательного характера, ... как преступление оконченное, так и покушение».

Данная точка зрения продержалась в теории уголовного права до пятидесятых годов XX века, когда в советском уголовном праве наметился «возврат» от термина «посягательства» к термину «преступление» как единому смысловому и логическому аналогу понятия. Но тем не менее, и в последующие годы, и в настоящее время термин «посягательство» употребляют в качестве синонима термину «преступление», отдавая ему предпочтение. Так, М. П. Карпушин и В. Н. Курляндский отмечают: «слово «посягательство» более полно подчеркивает и объективную, и субъективную общественную опасность.». Профессор Н. Ф. Кузнецова полагает, что «Посягательство немыслимо без нанесения ущерба.... В этой связи нам представляется более правильным определять преступление не как действие или бездействие, лишь направленное на причинение вреда правоохраняемым объектам..., а как общественно опасное посягательство.».

Таким образом, авторы придают термину «посягательство» методологическую окраску, исключительную юридическую нагрузку. Так, профессор А. И. Марцев аргументировано, достаточно обоснованно доказывает необходимость введения этого понятия с целью «более ярко подчеркнуть специфику преступного деяния». С учетом изложенного, будет правомерным вывод, что преступление — это поведение в социально — психическом аспекте и преступление — это посягательство в юридическом аспекте. Теория общественных отношений позволяет раскрыть юридическую сторону процесса посягательства (преступления), объяснить, почему без фактических последствий может быть причинен вред правовой. На этот аспект рассматриваемой проблемы обращает внимание профессор В. С. Прохоров. Он отмечает, что «каждое преступление (посягательство) независимо от его законодательной конструкции, независимо от того, удалось ли довести его до конца или преступная деятельность была прервана на стадии покушения или приготовления, дезорганизует общественные отношения.» . В противном случае, говорить о «посягательстве (разрядка моя - С.Б.) на социальные блага на ранних стадиях преступной деятельности, подразумевая только фактические последствия, - подчеркивает профессор Н. Ф. Кузнецова, -было бы не совсем верно».

При этом нельзя не подчеркнуть, что действующее уголовное законодательство также употребляет оборот «преступное посягательство» в качестве синонима понятию преступление. Часть 1 ст. 2 УК РФ гласит: «Задачами настоящего Кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств (разрядка моя -С.Б.)...».

Понятие преступления (посягательства), занимая важное место в институционной структуре Общей части уголовного права, как категория более высокого уровня, взаимодействует с иными институтами Общей части и конкретными составами преступлений. На стадии криминализации общее понятие преступления (посягательства) непосредственно влияет на процесс юридического конструирования состава общественно опасного деяния, а на стадии правоприменения воздействует на процесс квалификации преступлений. Между общим понятием преступления (посягательства) как основополагающим началом должна быть проведена логическая и содержательная параллель с конкретным уголовным правонарушением, признаки которого изложены в диспозиции соответствующей уголовно-правовой нормы. Создается логическая модель соотношения категорий общего и отдельного, которую пронизывают понятия предварительной преступной деятельности, соучастия и иные институты Общей части уголовного права (вина, возраст, вменяемость). Поэтому анализ юридического состава и оценка признаков, его образующих, например, насильственного преступления (посягательства) против порядка управления, должны соответствовать отмеченным принципиальным положениям.

Итак, понятие преступления (посягательства) не только формирует центральные институты общей части уголовного законодательства, но и как важнейшая научная категория является необходимым для развития и совершенствования его Особенной части, как отрасли знаний, а равно и для научно обоснованного формулирования конкретных норм¹. Однако, конкретная уголовно-правовая норма, как категория отдельного, должна содержать описание признаков конкретного преступного деяния, а не обобщенное понятие, не посягательство вообще, а убийство сотрудника правоохранительного органа, применения конкретного насилия в отношении представителя власти и т.д.². Поэтому, по нашему мнению, применение термина «посягательство» допустимо только при формулировке названия главы, в крайнем случае - статьи, но в самой диспозиции соответствующей уголовно-правовой нормы необходимо конкретизировать, не боясь излишней , детализации , суть, содержание общественно опасного поведения. Кстати, законодательство зарубежных стран, что было отмечено в третьем параграфе первой главы, придерживается, как правило, подобной формулировки.

Подводя итоги проведенного анализа уголовного законодательства Российской Империи, действующего Уголовного кодекса РФ, зарубежного уголовного законодательства, концептуальных исследований проблем понятия преступления (посягательства) ведущих ученых - криминалистов, можно сформулировать следующие выводы: термин «посягательство», категория общего, рассматривается большинством специалистов, как правило, в качестве синонима термину «преступление», также играющего роль категории общего;

- понятием «посягательство» охватываются, по мнению Н. С. Таганцева, В. Д. Спасовича, С. В. Познышева С. В., Бородина, Э. Ф. Побегайло и других, все стадии предварительной преступной деятельности (приготовления, покушения, оконченного состава), поэтому, если следовать позиции Пленума, признающей посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа оконченным уже на стадии покушения, и отдельных авторов, солидарных с нею, то оконченным данное преступление должно быть признано и на стадии приготовления;

• пределы использования термина «посягательство» в законотворческой деятельности должны быть, по нашему мнению, ограничены названием главы или статьи, но он не может быть положен в основу характеристики конкретного состава;

• стремление законодателя усилить предупредительный потенциал ст. 317 УК РФ (ст. 191 (2) УК РСФСР) путем применения термина «посягательство» не достигло поставленной цели, а только способствовало ошибкам и недостаткам при квалификации анализируемых деяний, на которые неоднократно обращает Пленум Верховного Суда. По нашему мнению, наиболее приемлемый способ достижения поставленной законодателем цели - это указать в диспозиции о равной наказуемости оконченного убийства и покушения на убийство сотрудника правоохранительного органа (таким путем, например, пошли создатели нового Уголовном кодекса Украины);

- представляется целесообразным дополнить ст. 317 УК РФ частью второй, с указанием конкретных квалифицирующих признаков: совершение группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; с применением огнестрельного оружия;

- редакция диспозиции ст. 317 УК РФ не в полной мере отвечает современному уровню законодательной техники и требует определенного уточнения. Предлагаемый нами вариант следующий:

1. Убийство, покушение на убийство сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо из мести за такую деятельность, а равно их близких в тех же целях либо по тем же мотивам, - наказывается лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет, либо смертной казнью или пожизненным лишением свободы.

2. Убийство сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо из мести за такую деятельность, а равно их близких в тех же целях либо по тем же мотивам, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, а равно с применением огнестрельного оружия, -наказывается смертной казнью или пожизненным лишением свободы.».

ГЛАВА 3 КВАЛИФИКАЦИЯ ПОСЯГАТЕЛЬСТВА НА ЖИЗНЬ

СОТРУДНИКА ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОГО ОРГАНА ПО

СУБЪЕКТИВНЫМ ПРИЗНАКАМ СОСТАВА

Характеристики

Список файлов ВКР