31328 (587238), страница 10
Текст из файла (страница 10)
3.1 Содержание субъективной стороны посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа
Проблемы квалификации ошибки органов следствия и суда нередко связаны с неточной оценкой содержания субъективной стороны посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Этому способствует и то обстоятельство, что в монографической, да и в учебной литературе нет единого подхода к характеристике признаков субъективной стороны данного преступления. Это касается, прежде всего, оценки формы и вида вины, а также мотива и цели преступления. Не случайно отмеченные вопросы становились объектом обсуждения Пленума Верховного Суда СССР, РСФСР, РФ как при рассмотрении конкретных уголовных дел, так и при обобщении и оценке судебной практики по данной категории дел. В связи с этим, в рамках диссертационного исследования представляется необходимым более детально рассмотреть субъективную сторону посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа, его внутреннюю характеристику.
Преступление, как отмечает А. И. Бойко, представляет собой «некое психофизиологическое единство, союз мысли и поступка, души и тела, намерений и результата, нерасторжимую связь между доступным внешнему наблюдению событием и скрытой от постороннего глаза тайной -психическими переживаниями злодея. Часть внутреннего духовного мира лица, непосредственно отражающая преступный акт, естественным образом интересует законодателя и именуется субъективной стороной состава преступления» 38. В реальной практике объективная сторона и субъективная.
Определение вины, к сожалению, не нашло своего закрепления в уголовном законодательстве Российской Федерации, однако, в ст. 5 УК РФ 1996 г. вина впервые была законодательно внесена в качестве одного из принципов уголовного права (хотя теория уголовного права всегда основывалась на принципе ответственности только за виновное совершенные деяния): лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Данная норма категорически запрещает объективное вменение. Это означает, что уголовной ответственности без вины быть не может.
Анализируя точки зрения различных авторов, можно прийти к выводу, что вина - понятие многогранное, нуждающееся в рассмотрении через призму различных наук 1. Профессор Б. В. Здравомыслов полагает, что с психологической стороны вина - это сознательно-волевое внутреннее отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию. С юридической стороны вина - это отраженная в законе комбинация интеллектуальных и волевых процессов, протекающих в психике субъекта в связи с совершением деяния, предусмотренного законом в качестве преступления. С социальной стороны вина представляет собой антисоциальную, асоциальную или недостаточно выраженную социальную установку лица, совершающего преступление, относительно важнейших ценностей общества1.
Профессор А. И. Рарог определяет вину как психическое отношение лица к совершенному им общественно-опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его общественно опасным последствиям. Элементами вины являются сознание и воля, которые в своей совокупности образуют ее содержание2. Таким образом, вина характеризуется двумя компонентами: интеллектуальным и волевым. Предусмотренные законом сочетания интеллектуального и волевого элементов, характеризующие отношения лица к совершаемому им преступному деянию, дифференцируют вину на две формы -умысел и неосторожность, а последние - на виды: прямой и косвенный умысел, легкомыслие и небрежность (ст.ст. 25 и 26 УК РФ). Форма вины в конкретных преступлениях либо указывается в диспозициях статей Особенной части УК, либо подразумевается. Если характер действий или указанная в законе цель деяния свидетельствуют о том, что данное преступление может совершаться только с умыслом, то форма вины может и не указываться в диспозиции уголовно-правовой нормы. К таким преступлениям относится, в частности, и посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа. В соответствии с императивной нормой УК (ч. 2 ст. 24) закреплено положение, согласно которому деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением лишь в том случае, когда это специально предусмотрено в законе.
Поскольку с субъективной стороны преступление, ответственность за которое предусмотрена в ст. 317 УК РФ, характеризуется умышленной виной, специальными целями и мотивом лишения жизни сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близких, необходимо подробнее рассмотреть данные уголовно-правовые категории.
В ст. 25 УК РФ дается понятие умысла, несколько отличающееся от его понятия в прежнем Уголовном кодексе (ст. 8 УК РСФСР). Определяя прямой умысел, законодатель выделил две формы предвидения общественно опасных последствий: возможность и неизбежность. В определении косвенного умысла отмечается лишь возможность предвидения таких последствий. Таким образом, прямой и косвенный умысел различаются как по волевому, так и по интеллектуальному моментам. Интеллектуальный момент прямого умысла включает в себя осознание общественной опасности своих действий (бездействия), предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий, в то время как интеллектуальный момент косвенного умысла исключает элемент предвидения неизбежности наступления таких последствий. Основное различие между прямым и косвенным умыслом коренится в волевом моменте, который для прямого умысла определяется как желание наступления общественно опасных последствий, а для косвенного - не желание, но сознательное допущение этих последствий либо безразличное отношение к ним.
Как уже отмечалось, в юридической литературе нет единого мнения о содержании субъективной стороны рассматриваемого преступления, в частности, в оценке конкретной формы вины. Одни авторы указывают, что данное преступление можно совершить только с прямым умыслом . Например, О. Ф. Шишов полагает, что «рассматриваемое преступление может быть совершено только с прямым умыслом» . На этой же позиции стоит и П. В. Замосковцев, который отмечает, что «Перенесение законодателем момента окончания рассматриваемого преступления на начало совершения общественно опасных деяний обуславливает и специфику их субъективной стороны. Любое такое преступление может быть совершено только с прямым умыслом». Причем, как отмечает Н. Д. Дурманов, «прямым умыслом виновного охватываются не только действия, входящие в состав преступления, но и дальнейшие, направленные на тот же объект действия, и их результат, находящиеся за пределами данного состава».39
С. В. Максимов также считает, что «Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, а равно их близких может быть совершено лишь с прямым умыслом». Аналогичной точки зрения придерживается и профессор М. П. Журавлёв. По его мнению, наличие специальной цели и мотива предопределяет только прямой умысел.
Другие авторы допускают возможность совершения этого преступления как с прямым, так и с косвенным умыслом. Они придерживаются позиции, выработанной Пленумом Верховного Суда РСФСР в своем постановлении «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка» от 24 сентября 1991 г. № 3 (в редакции постановления Пленума от 21 декабря 1993 № И): «Поскольку под посягательством на жизнь работника милиции или народного дружинника в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка понимается убийство либо покушение на убийство этих лиц, судам следует в соответствии со ст. 314 УПК РСФСР обосновывать в приговоре установленный по делу характер вины, учитывая при этом, что убийство указанных лиц совершается как с прямым, так и с косвенным умыслом, а покушение на их убийство - лишь с прямым умыслом».
Например, профессор Г. Н. Борзенков также полагает, что «Субъективная сторона преступления, предусмотренная ст. 191 (2), характеризуется виной в форме прямого или косвенного умысла, если было совершено оконченное убийство работника милиции или народного дружинника. Неоконченное убийство этих лиц может быть квалифицировано по ст. 191 (2) УК лишь при наличии прямого умысла виновного на причинение смерти потерпевшему. В содержание умысла виновного входит сознание им того обстоятельства, что потерпевший является работником милиции или народным дружинником». Профессор 3. А. Незнамова подчеркивает: «Субъективная сторона преступления выражается в умышленной форме вины в виде прямого или косвенного умысла».
С ними солидарен и А. В. Кладков, который также считает, что: «Субъективная сторона преступления характеризуется прямым или косвенным умыслом при оконченном убийстве и только прямым умыслом при покушении на него.».
Профессор Ю. И. Бытко занимает «промежуточную» позицию в определении формы умысла при совершении посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа, не высказываясь однозначно в пользу какой-либо из приведенных точек зрения. Тем не менее, на наш взгляд, он придерживается той, согласно которой посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа может быть совершено только с прямым умыслом. Он указывает, что «С субъективной стороны преступление характеризуется умышленной виной и целью лишить жизни сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близких. Виновный осознает, что посягает на жизнь указанных лиц, чтобы воспрепятствовать их законной деятельности или отомстить за такую деятельность. Случаи, когда виновный не осознает, что посягает на жизнь названных лиц, следует квалифицировать как умышленное убийство по соответствующим статьям УК РФ.». Ничего не говоря о возможности совершения оконченного преступления с косвенным умыслом, Ю. И. Бытко подчеркивает: «Покушение на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близких возможно только с прямым умыслом... При отсутствии у виновного умысла на убийство... причинение вреда здоровью или смерти по неосторожности следует квалифицировать как соответствующее преступление против здоровья или жизни по статьям 109, 111-118 УК, но не по ст. 317 УК».40
Таким образом, Пленум Верховного Суда РФ и солидарные с ним ученые рассматривают особенности содержания интеллектуальных и волевых моментов умысла в зависимости от стадии осуществления объективной стороны. В случае если совершено покушение на жизнь сотрудника правоохранительного органа, то есть субъект не смог довести преступный умысел до конца по независящим от него обстоятельствам, то имеет место прямой умысел, а если довел - то может быть не только прямой, но и косвенный. В принципе, мы не возражаем против содержания интеллектуальных и волевых моментов умысла при покушении, однако при этом нельзя не отметить, что Пленум недооценил законодательное конструирование субъективной стороны состава посягательства на жизнь
сотрудника правоохранительного орган, включающего в нее такие признаки как цель и мотив преступления. Именно этими признаками предопределяется направленность умысла, особенности содержания его интеллектуальных и волевых моментов.
На основании изложенного нам представляется более обоснованной точка зрения авторов, считающих, что преступление, предусмотренное ст. 317 УК РФ, можно совершить только с прямым умыслом. В виду того, что рассматриваемое деяние построено по типу «формального» состава, где последствия, не входящие в число обязательных признаков объективной стороны, для решения вопросов о его юридической оценке (квалификации) не играют никакой роли, волевой элемент определяется отношением к совершаемому общественно опасному деянию1. Под посягательством, в том числе и на жизнь сотрудника правоохранительного органа, как нами было определено в предыдущей главе, понимаются действия, обладающие по своим объективным свойствам признаком общественной опасности независимо от факта наступления вредных последствий. С данной позицией в теории уголовного права согласны не все авторы. Например, профессор Б. С. Никифоров считает, что в «формальных» составах умысел характеризуется одним элементом (интеллектуальным) и одним признаком (сознание общественной опасности совершенного деяния), поэтому членение в них умысла на виды неприемлемо41. Развивая эту мысль, большинство ученых-правоведов высказывают точку зрения, разделяемую и нами, что волевой момент при совершении преступлений с формальной конструкцией перемещен с последствий на деяние и воля субъекта направлена именно на него, поэтому субъективная сторона таких преступлений характеризуется прямым умыслом1. Кроме того, как было отмечено выше, в диспозиции нормы содержится прямое указание законодателя на наличие в субъективной стороне посягательства таких обязательных признаков как цель и мотив, которые предполагают отношение лица к совершаемому им преступлению с прямым умыслом.
Таким образом, рассматриваемое преступление, на наш взгляд, может быть совершено только с прямым умыслом. Виновное лицо сознает, что его действия направлены на совершение убийства сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, чтобы воспрепятствовать их законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо из мести за такую деятельность, или на убийство их близких в тех же целях, предвидит неизбежность или реальную возможность смерти этих лиц и желает этого.
Этот вывод подтверждается и судебной практикой, исследование которой показало, что при установлении в ходе судебного следствия степени вины подсудимого, совершившего посягательство, прежде всего, выясняется наличие прямого умысла на убийство или покушение на убийство.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
