31328 (587238), страница 11
Текст из файла (страница 11)
Например, Президиум Верховного Суда РФ, удовлетворив протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, переквалифицировал действия осужденного со ст. 317 УК РФ на ч. 1 ст. 318 УК РФ. Из материалов дела видно, что Т., держа в руке нож и высказывая в адрес участкового инспектора В. угрозы убийством, пытался приблизиться к нему. Однако В. Удалось обезоружить Т. Обосновывая обвинение Т. по ст. 317 УК РФ, суд не указал в приговоре, на чем основаны его выводы о наличии в действиях Т. прямого умысла на убийство В. Между тем осужденный Т. утверждал, что «умысла на убийство участкового инспектора В. не имел и ножом на него не замахивался». Президиум Верховного Суд РФ согласился с доводами протеста о том, что поскольку вид угрозы в законе не конкретизирован, то это может быть как угроза нанесения побоев, так и угроза убийством, а равно угроза неопределенного характера, что и имело место в данном конкретном случае. При таких обстоятельствах действия Т. в отношении В. охватываются диспозицией ч. 1 ст. 318 УК РФ как угроза применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих служебных обязанностей.42
В обзоре кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2000 год при анализе причин отмены приговоров с направлением дел на новое расследование и новое судебное рассмотрение в качестве одного из примеров ненадлежащего исследования умысла виновного лица, когда это имеет существенное значение для правильной квалификации его действий, приводится следующей: «Органами следствия 3. обвинялся по ст. 317 УК РФ в посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Свердловским областным судом он был осужден по ч. 2 ст. 318 УК РФ за насилие, опасное для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.
Рассмотрев дело по кассационному протесту прокурора, считавшего неправильной квалификацию действий осужденного по закону о менее тяжком преступлении, Коллегия указала, что, как признал суд в приговоре, не добыто убедительных доказательств прямого умысла 3. на лишение жизни потерпевшего. У подсудимого отсутствовал умысел на совершение конкретных действий, хотя в описательной части приговора суд установил, что 3. с силой стягивал галстук на потерпевшем, отчего последний задыхался, эти действия представляли опасность для его жизни и здоровья и он пресек их выстрелом в ногу 3.
Таким образом, вывод суда о направленности умысла виновного противоречив, в то время как субъективная сторона преступлений, предусмотренных ст.ст. 317, 318 УК РФ, предусматривает наличие только прямого умысла (разрядка моя - С.Б.).».
По этому же пути идут и местные суды. Так, приговором Краснодарского краевого суда от 29.07.1998 г. действия Кочумян переквалифицированы со ст. 317 УК на ч. 1 ст. 318 УК, на том основании, что в судебном заседании достоверно не было установлено умысла на убийство или покушения на убийство работников милиции. Сам подсудимый в ходе предварительного следствия и в судебном заседании об этом не говорил, свидетели также отрицали данное обстоятельство. Судебная коллегия Верховного Суда РФ в своем определении от 19.11.98г. оставила данный приговор без изменения, а кассационный протест прокурора - без удовлетворения \
Приговором Краснодарского краевого суда от 06.02.98г., постановленным на основании вердикта присяжных заседателей, Кривонос был признан полностью невиновным и оправдан по ст. 317 УК за отсутствием в его действиях состава преступления. Вердикт присяжных заседателей гласил о не доказанности того факта, что Кривонос, вооружившись складным ножом, пришел домой к Фистоловичу и с целью лишения его жизни, выхватив из кармана брюк нож, замахнулся на последнего, пытаясь нанести удар в жизненно-важный орган - в область груди. Определением от 14.05.98г. Кассационная палата Верховного Суда РФ оставила данный приговор без изменения, а кассационный протест прокурора - без удовлетворения43.
Таким образом, мы видим, что при отсутствии у суда доказательств «желания» обвиняемого причинить смерть потерпевшему («волевого» элемента прямого умысла), его действия подлежат переквалификации или даже полному оправданию.
В другом деле, рассмотренным Краснодарским краевым судом с участием присяжных, был вынесен вердикт о доказанности вины Кутанича и постановлен обвинительный приговор по ст. 317 , п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 213 , ч. 1 ст. 222. УК РФ. Присяжные и суд посчитали доказанным то, что Кулинич, с целью избежать своего задержания преследовавшими его работниками милиции и пресечения их законных действий по охране общественного порядка, бросил в них имеющуюся у него ручную гранату РГД-5, взрывом которой были причинены телесные повреждения средней тяжести Рябоконь, а Прасолову - тяжкие телесные повреждения и их смерть не наступила по независящим от Кулинича обстоятельствам.
В данном случае, обвинительный вердикт и приговор суда основываются, прежде всего, на том, что подсудимый, покушаясь на жизнь работников милиции, желал наступления их смерти, но не смог довести свой преступный умысел до конца по независящим от него обстоятельствам.
Другими обязательными элементами субъективной стороны посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, а равно их близких в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц либо из мести за такую деятельность, являются, как мы видим, либо специальная цель, либо мотив.
Для определения роли и значения указанных категорий в структуре субъективной стороны рассматриваемого преступления необходимо обратиться к соотношению этих понятий в общефилософском смысле.
В философском плане цель - это тот идеальный образ, к которому стремится лицо, или модель, которую оно намерено получить вследствие той или иной деятельности .
Целенаправленность - отличительная черта любой человеческой деятельности. Человек, прежде чем совершить какие-то действия, определяет цель (модель будущего), которую он стремится достичь с помощью этого действия. Целенаправленным является и общественно опасное деяние, но в этом случае цель имеет более специфическое значение. Цель преступления -это тот желаемый результат, который стремится достичь лицо, совершая общественно опасное деяние, содержащееся в Особенной части УК РФ.
Цель определяет направление деятельности, она не возникает без мотива. Говоря об основаниях классификации целей, о ее уголовно - правовом значении, следует отметить, что данные основания аналогичны основаниям классификации мотивов преступлений, так же, как и аналогичны значения для уголовного права и судебной практики этих факультативных признаков субъективной стороны преступления.
Мотив определяет поведение не сам по себе, а только в соотношении с целью, в связи с теми результатами, к достижению которых стремится лицо, совершая то или иное действие. Мотив и цель - понятия тесно связанные, взаимообусловленные. Цель всегда опосредована мотивом, так же, как мотив опосредован целью. От мотива зависит, как человек формулирует цель, цель же определяет, каким способом будет осуществлено возникшее намерение.
Обязательными признаком субъективной стороны рассматриваемого нами состава преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, являются специальная цель - воспрепятствовать законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, и мотив -отомстить за такую деятельность. Воспрепятствование означает попытки предотвратить, прекратить, видоизменить ее в настоящем или предотвратить, не допустить выполнение этой деятельности в будущем. Такая деятельность должна быть законной, в противном случае посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов или военнослужащих в связи с их незаконными действиями следует оценивать как умышленное убийство, предусмотренное ч.1 ст. 105 УК, или ч. 1 ст. 108 УК.
Посягательство из мести может быть совершено как при исполнении указанными лицами своих обязанностей, так и за уже выполненные действия. Потерпевшими в данном случае могут быть лица, уже не являющиеся сотрудниками правоохранительных органов. Кроме того, с такой же целью или мотивом может быть совершено посягательство на близких сотрудникам правоохранительных органов и военнослужащим лиц.
Трудность определения мотива в праве вызывается, прежде всего, тем, что в общей психологии - науке, призванной уделять особое внимание проблеме мотивации поведения, - имеются большие расхождения в характеристике этого понятия. Бельгийский психолог Ж. Нюттэн заметил, что «психологи далеки от согласия в вопросе о том, какое место занимает мотивация в изучении объяснения поведения» . При выяснении содержания мотива преступления и определении его соотношения с другими признаками в общественно опасном деянии необходимо исходить из специфики и особенностей человеческого поведения, которое по своему социально - психологическому содержанию - явление весьма сложное, многоплановое. В определении мотива должна быть, прежде всего, подчеркнута его основная функция, та роль, которую он выполняет, когда человеку приходится принимать решение, делать определенный выбор. Поэтому определение мотива как побуждения, которым руководствовалось лицо, совершая то или иное действие, достаточно полно отражает специфику этого понятия и его роль в механизме человеческого поведения. Применительно к уголовному праву можно сказать, что мотив - это осознанное побуждение, которым руководствуется лицо, совершая преступление.
Конечно, данный признак далеко не исчерпывает содержание мотива. Но он подчеркивает ту основную функцию, которую выполняет мотив в механизме человеческого поведения вообще и противоправном поведении в частности.
Для правильной уголовно-правовой оценки большое значение имеет классификация мотивов. Этому вопросу уделено определенное внимание в научной литературе. Некоторые ученые проводят классификацию мотивов по их характеру (например, месть, ревность). Однако такая классификация не оказывает заметного влияния на уголовную ответственность, как и классификация мотивов, основанная на признаке устойчивости (ситуативные и личностные). Наиболее важное значение имеет классификация, базирующаяся на моральной и правовой оценке мотивов. С этой точки зрения все мотивы можно подразделить на низменные и лишенные низменного содержания.
Низменные - те мотивы, с которыми УК 1996 г. связывает усиление уголовной ответственности. Низменными являются такие мотивы, как корыстные, хулиганские, национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести, связанные с осуществлением потерпевшим служебной деятельности или выполнением общественного долга, месть за правомерные действия других лиц.
Мотивы, с которыми закон не связывает усиление уголовной ответственности, относятся к не имеющим низменного содержания (ревность, личная неприязнь, карьеризм и так далее). В некоторых случаях мотив может выступать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, например, мотив сострадания к потерпевшему.
Мотив может иметь различные уголовно - правовые значения, превращаясь в некоторых составах преступления в обязательный признак субъективной стороны (как в рассматриваемом нами составе посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа), изменяя квалификацию, выступая в качестве отягчающих или смягчающих наказание обстоятельств, если они не указаны законодателем при описании основного состава преступления и не предусмотрены в качестве квалифицирующих признаков.
Как было сказано выше, законодатель определил в качестве обязательных признаков субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 317 УК, специальную цель в виде воспрепятствования законной деятельности сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, либо мотив мести за такую деятельность. Понятие и содержание указанной деятельности раскрыто нами при описании объекта данного состава (параграф 2 настоящей главы), здесь же следует отметить особую важность установления наличия или отсутствия цели и мотива при квалификации судами преступного посягательства по ст. 317 УК, разграничении со смежными составами, например, с п. «б» ст. 105 УК, и вынесении обвинительного приговора.
Как отмечает профессор С. В. Бородин, для квалификации, а следовательно, и для отграничения одного преступления от другого необходим анализ всех признаков составов сопоставляемых преступлений, благодаря которому в каждом конкретном случае имеется возможность отграничить убийство от других преступлений, связанных с лишением жизни человека . Он подчеркивает, что объект посягательства не всегда может служить критерием отграничения убийства от других преступлений, поэтому немаловажное значение имеет выяснение субъективной стороны преступного посягательства.
Таким образом, при совершении посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близких всегда имеется умысел на лишение жизни человека, но наличие субъективной стороны состава преступления - цели воспрепятствования законной деятельности либо мотива мести за такую деятельность, исключает квалификацию преступления по ст. 105 УК. Соответственно, посягательство на жизнь указанных лиц на почве личных неприязненных взаимоотношений надлежит оценивать как преступление против личности. Так же следует квалифицировать и действия виновного, заблуждавшегося относительно личности сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близких. И наоборот, когда виновный считает, что посягает на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близких, а на самом деле убивает простого гражданина, деяние следует квалифицировать по совокупности как умышленное убийство (ст. 105 УК) и покушение на преступление, предусмотренное ст. 317 УК. В данном случае при определении формы вины учитывается влияние так называемой фактической ошибки, которую А. А. Пионтковский определял как неправильное представление лица о фактических свойствах или последствиях совершаемых действий \ Он отмечал, что фактическая ошибка может быть: а) ошибкой, относящимся к фактическим обстоятельствам, образующим объективную сторону состава преступления; б) ошибкой, относящейся к свойствам непосредственного объекта посягательства, и в) ошибкой, относящейся к развитию причинной связи между действиями субъекта и наступившим преступным результатом (ошибка в причинности). В приведенном выше примере налицо будет ошибка субъекта в непосредственном объекте посягательства.
Примером фактической ошибки первого рода может служить такая ситуация, которую приводит Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении № 3 от 24.09.1991 г. «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка» . Он отмечает, что в тех случаях, когда посягательство на жизнь, здоровье или достоинство гражданина совершено в связи с исполнением им обязанностей по охране общественного порядка, но потерпевший исполнял эти обязанности не в качестве народного дружинника, а члена какого-либо иного добровольного объединения или общественной организации, совершенные в отношении его противоправные действия следует квалифицировать не по ст. ст. 191 (1), 191 (2), 192 (1) УК РСФСР, а в зависимости от обстоятельств дела - по п. «в» ст. 102 и ст.ст. 191, 192, 193 или другим статьям УК РСФСР. Как видим, деятельность лица, несмотря на фактическую ошибку, сохраняет все признаки преступной деятельности.
Ошибка в причинности заключается в неправильном представлении субъекта о причинной связи между совершенным им действием и наступившим преступным результатом. Такая ошибка, по мнению А. А. Пионтковского, вообще не устраняет умышленности совершенных действий, так как у субъекта при этом имеется предвидение как фактических обстоятельств, относящихся к объективной стороне преступления, так и реальной возможности наступления преступного результата при определенном развитии причинной связи. Ошибка в причинности может исключить лишь вменение преступного результата в качестве оконченного умышленного преступления. Однако для этого она должна состоять в таком несоответствии между действительным и предполагаемым развитием причинной связи, которое выходит за пределы общего предвидения развития необходимой причинной связи. В таком случае уголовная ответственность должна определяться за покушение на преступление.
Например, посягая на жизнь сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования его законной деятельности, лицо стреляет в него из огнестрельного оружия, но, попадая в бронежилет, не причиняет ему смерти, а сбивает с ног и смерть потерпевшего наступает от удара головой о мостовую. Данные действия должны квалифицироваться как покушение на посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа путем причинения огнестрельного ранения (ч. 3 ст. 30, ст. 317 УК РФ) и причинение смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 109 УК РФ).
Еще одним случаем ошибки в причинности будет тот случай, когда субъект совершает действие с умыслом достигнуть определенного преступного последствия (например, смерти сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования его законной деятельности), который наступает в действительности в результате не данного действия, а другого, совершенного субъектом с иными намерениями (например, чтобы скрыть следы преступления). Предвидение субъекта не охватывает здесь даже общих черт действительного развития причинной связи между действием и наступившим результатом, то есть предвидение возможного развития причинной связи вовсе не совпадает в этих случаях с ее действительным развитием. Поэтому первое из совершенных действий должно рассматриваться как покушение на совершение соответствующего умышленного преступления и в нашем случае квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 317 УК РФ, а последующие действия в зависимости от конкретных обстоятельств - как неосторожное или случайное причинение результата, то есть смерти, и квалифицироваться по ч. 1 ст. 109 УК РФ. В тех случаях, когда второе действие, имея цель скрыть совершенное преступление, тем не менее предпринимается субъектом преступления при отсутствии у него полной уверенности, что преступный результат уже наступил, во всем совершенном не будет и ошибки в причинности - его следует рассматривать как одно умышленное преступление и квалифицировать по ст. 317 УК РФ.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
