Глава_41 (1128908), страница 2
Текст из файла (страница 2)
745
понента присутствовала у С.Н. Булгакова, своеобразное соединение этих сторон мы находим у М.И. Туган-Барановского (см. гл. 24). Вместе с тем среди русских экономистов были и приверженцы идеи строгого разграничения науки как изучающей объективные закономерности и искусства или прикладной области экономики, занимающейся поиском решения практических задач. Так, Д.И. Пихно одновременно и практически теми же словами, что и Дж.Н. Кейнс, предлагал разграничивать «искусство как умение ставить те или иные практические задачи, находить сочетание условий для их осуществления и выполнять эти задачи наиболее пригодным способом» и науку, исследующую содержание и законы тех или иных явлений''. В 20-е годы " XX в. близкую с этой точку зрения отстаивал Н.Д. Кондратьев. Он выступал за строгое разграничение науки и политики в ходе обсуждения важнейших вопросов экономического развития страны, роли экономической науки в определении общих принципов регулирования (см. гл. 28).
С точки зрения истории методологических дискуссий в экономической науке важные события произошли в 30-е годы. Это было связано с двумя различными обстоятельствами: во-первых, с изменениями в самой экономической науке, прежде всего с пересмотром основ теории и формированием кейнсианства, а во-вторых, со сдвигами, которые имели место в философии и нашли отражение прежде всего в работах К. Поппера и определили формирование логического позитивизма.
Что касается теории Кейнса, то она привнесла изменения ё методологию экономической науки де-факто. Как известно, Кейнс, не отрицая познайательную функцию экономической науки, заметно усилил ее практическую роль. Более того, по существу он признал, что формулирование конкретных задач экономической теории неотделимо от осознания экономистом важности тех Или иных социально-экономических проблем, что подход к их решению того или иного экономиста зависит от многих обстоятельств, в том числе этической позиции. Главной задачей «Общей теории» Кейнс считал выяснение причин попадания экономики в ситуацию вынужденной безработицы, преодоление которой с помощью внутренних механизмов оказывается невозможным, и указание основных направлений и методов борьбы с безработицей и спадом производства. Решение этой задачи потребовало от него, как известно, не только отказа от некоторых теоретических постулатов, но и пересмотра методологического принципа. Речь идет об утверждении методологического холлиз-
ПихноД.И. Основания политической экономии. Киев, 1890. С. 16-17.
746
ма. Значение подобного методологического сдвига проявилось, например, в «парадоксальном» подходе к проблеме сбережений. Заметим, что кроме методологического этот «парадокс» имел и этическое основание, уходящее корнями в отрицание викторианских моральных ценностей.
Признание кейнсианских идей в области теории сопровождалось активизацией противостоящей ему позиции в области методологии, которая получила серьезную поддержку на уровне философии.
В 1934 г. в знаменитой работе «Логика и рост научного знания» К. Поппер12 высказался в пользу решающей роли эмпирической проверки при установлении истинности теории и признал саму возможность подобной проверки критерием ее принадлежности к науке. В качестве основного принципа проверки теории он предположил принцип фальсифицируемое™, т.е. опровержимое™. Суть этого принципа состояла в том, что никакое конечное число эмпирических подтверждений теории не является основанием для признания ее истинности, поскольку не может быть уверенности в том, что в будущем не появятся свидетельства против этой теории. Единственное, что может дать эмпирическая проверка, – это основание для признания теории неверной, когда найдется хотя бы один факт, ее опровергающий. Формулировка утверждений в такой форме, чтобы опровержение было принципиально возможно, и была объявлена Поп-пером главным признаком научности. Отсюда следует, что все теории в каком-то смысле временные, т.е. они принимаются только до тех пор, пока не будут опровергнуты.
Следует подчеркнуть, что хотя сам по себе принцип фальсификации достаточно убедителен и позволил решить ряд сложных методологических проблем, связанных, например, с критерием верифицируемое™ (т.е. эмпирического подтверждения истинности теории), тем не менее он не был лишен и некоторых недостатков. Один из них отражен так называемой проблемой Duhem-Quine. Суть последней состоит в том, что, поскольку теория в действительности представляет совокупность целого ряда гипотез, в случае опровержения неясно, какая именно из этих гипотез опровергнута. Это обстоятельство весьма существенно именно для экономической науки. Экономисты всегда формулируют свои утверждения при прочих равных условиях. Если некое утверждение оказывается опровергнутым, его сторонники могут сослаться на то, что не был учтен ряд факторов, и попытаться дополнить теорию новыми факторами, т.е. пересмотреть рамки «прочих равных условий». Иными словами, даже если факт опровер-
12 Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.
747
жения признается, весьма вероятно, что будет приведена в действие так называемая оборонительная стратегия. ,
Вспомним, как отреагировали неоклассики на упрек в том, что они не могут объяснить вынужденную безработицу. Они предложили ввести предпосылку о негибкости заработной платы и других цен, и тогда кейнсианская модель оказывалась частным, хотя, возможно, и практически наиболее значимым, случаем неоклассической модели. Поэтому если принцип фальсифицируемое™ и признается многими методологами и философами, в действительности экономисты его не придерживаются. Не случайно в истории экономической науки, по существу, нет примеров того, чтобы опровержение стало приговором экономической теории.
В 50–60-е годы оформилось другое влиятельное направление в методологии – новая «неортодоксальная» методология. Его возникновению способствовали идеи философов Т. Куна, И. Локатоша, П. Фейерабенда и др., критиковавших логический позитивизм и пытавшихся разработать новый подход в философии науки, основанный на концепции роста знания. Эти философы отрицали возможность выработки единого объективного критерия оценки теории и исходили из существования несопоставимых парадигм, выбор между которыми предполагает значительную долю субъективизма. Они предложили рассматривать науку как динамическую область знания, успехи которой не могут приписываться применению определенных исследовательских процедур.
Подобную методологическую или даже мировоззренческую тра-Дицию некоторые исследователи называют «вавилонской», чтобы подчеркнуть условность разграничения научного и ненаучного знания, относительность и ограниченность знания вообще, неизбежность множественности взглядов и позиций. В рамках этой традиции не требуется, чтобы все теории строились по единой схеме и базировались на-узком наборе исходных предпосылок, касающихся базисных элементов, признается, что многообразие явлений хозяйственной жизни предполагает множественность способов их описания, менее жесткие требования предъявляются и к исходным предпосылкам. Что касается последних, татребуется, чтобы они соответствовали специфике рассматриваемых проблем и были согласованными между собой. Таким образом, речь идет о методологическом плюрализме. В рамках этого направления была высказацаидея о присутствии нормативного содержания в экономической науке и невозможности выделения чистой теории, о множественности ее функций, включая функцию утешения и убеждения, и т.д.
748
Формирование первого направления (связанного с логическим позитивизмом) началось с дискуссии между Т. Хатчисоном13 и Л. Роб-бинсом. В знаменитом эссе Роббинс заявил, что предметом экономической науки является поведение человека, определяющего соотношение целей и ограниченных средства, которые могут иметь различное употреблениеи. Роббинс, а вслед за ним Л. Мизес15, следуя в русле австрийской традиции, выступил как последовательный сторонник принципа априоризма и провозгласил, что теория должна быть построена на основе базисных аксиом, полученных на основе интроспективного анализа и не нуждающихся в эмпирической проверке. Он отклонял идею непосредственной эмпирической проверки теории, хотя не исключал ее косвенную проверку, причем как единого целого в зависимости от того, насколько удовлетворительно она описывает общие тенденции изменения рассматриваемых явлений.
Напротив, идея эмпирической проверки теории на всех ее этапах (в соответствии с критерием фальеифицируемости) была стержневой для Хатчисона. Он считал, что чистая теория - лишь язык, с помощью которого может быть сформулирована как правильная – базирующаяся на эмпирически достоверных положениях, так и неправильная с этой точки зрения теория. Содержательное значение языку анализа придает эмпирическое содержание. Эта позиция получила впоследствии название крайнего эмпиризма. Наличие проблем, связанных с использованием принципа фальсификации в экономической науке, привело к тому, что не только последователи Поппера, но и он сам в конечном счете отступали от строгого следования принципу фальсификации. Так, было признано, что требование фальеифицируемости не должно распространяться на гипотезу о рациональности|6.
В 50-е годы Ф. Махлуп17 и М. Фридмен пошли дальше в пересмотре требований к эмпирической проверке и высказались в пользу непрямой проверки теории. Махлуп связывал непрямую проверку с оценкой выводов теории, а также так называемых гипотез низшего уровня, которые в отличие от гипотез высшего уровня, или называемых фундаментальных предпосылок (например, гипотезы о макси-
13 Hutchison Т. The Significance and Basic Postulates of Economic Theory. L., 1938.
14 Robbins L. An Essay on the Nature and Significance of Economic Science. L., 1935.
15 Mises L. Human action. N.Y., 1949.
16 Подробнее см., например: Caldwell B.J. Clarifying Popper// Journal of Economic Literature. J991. Vol. 29; № 1.
17 Machlup F.The Problem of Verification in Economics// Southen Economic Journal. 1955.
749
мизации или о рациональности, которые не могут быть проверены), допускают эмпирическую проверку. К числу последних можно, например, отнести утверждение, что снижение учетного процента центрального банка ведет к определенному расширению кредитной деятельности банков-членов. Важно подчеркнуть, что Махлуп выступил в пользу проверки теории как целого.
М. Фридмен в своем знаменитом «Эссе о методологии позитивной экономической науки»18 высказался' в пользу принципа фальси-фицируемости теории в целом, но учитывая сложности, связанные с его реализацией, существенным образом изменил представление о том, что должно подвергаться проверке. Последнее определялось его видением цели теории. В качестве таковой он называл получение прогнозов, а критерием оценки предлагал считать надежность прогноза при соблюдении требования логической строгости теории как языка анализа. Он отказался от рассмотрения проблемы реалистичности исходных предпосылок, введя принцип «as if». Именно в силу подчиненности теории цели прогнозирования" позиция Фридмена была определена как инструментализм.
Отстаивая свой принцип, Фридмен вновь вернулся к вопросу о непосредственной проверке гипотез и дал на него отрицательный ответ, подкрепив его следующими доводами.
Во-первых, сами по себе гипотезы, призванные выражать «многое с помощью малого», уже по одной этой причине являются нереалистичными, более того, предпосылки теории – это, по мнению Фридмена, не утверждения о том, каковы действительно наиболее важные характеристики процесса, а лишь утверждения типа «as if», или «как, если бы». Суть этого принципа заключается в том, что ученый не утверждает, что, например, фирма действительно максимизирует прибыль, он лишь предполагает, что она ведет себя так, как если бы единственным ее мотивом была максимизация прибыли19.
18 Фридмен М. Методология позитивной экономической науки // THESIS. 1994. Вып. 4.
19 О важности принципа «as if» свидетельствует, например, следующий эпизод из истории церкви и ее отношений к астрономии, который приводит Поп-пер в работе «Три точки зрения на человеческое познание». В свое время церковь была готова согласиться с тем, что ради удобства исчисления можно считать, что Земля движется вокруг Солнца, т.е. рассматривать теорию Галилея как имеющую лишь инструментальное, но не познавательное значение, как удобный способ расчетов, а не отражение закона. В качестве математического «трюизма», «удобной выдумки» с ней готов был согласиться кардинал Бел-лармино - участник суда над Дж. Бруно. Но проблема была в том, что Галилей считал, что теория Коперника – не только полезная выдумка, но что она содержит истинное описание мира. Именно неготовность встать на инструментальную точку зрения и привела Галилея к конфликту с церковью.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
