Романы Ю.К. Олеши «Зависть» и «Три толстяка» как метапроза (1101593), страница 4
Текст из файла (страница 4)
При этом следует обратить внимание на отношениеКавалерова к писателям-современникам. Он называет творчество шелухой,суматохой, не настоящим, т.е. подчеркивает их поверхностное отношение клитературе и жизни. Отсюдла ясно, что слово «поезд» означает несоциальную, а литературную ситуацию.В 1920-х годах литературный мир находился в процессе быстройэволюции: возникали новые литературные течения, создавались и распадалисьсамые разнообразные группы.
В этих обстоятельствах и Кавалеров, и Олешастояли перед трудной задачей определения и утверждения собственныхпозиций. В конце концов, Олеша обрел творческую индивидуальность:результатом его поисков стал выдающийся роман «Зависть». Но создание«Записок» не избавило Кавалерова от жизненной катастрофы.
В «Зависти»впервые появляется фигура писателя, пишущего в стол , не допущенного, какБулгаков, к тому, «чтобы знали». Отсюда и сюжет деградации. Кавалеровприходит к ощущению того, что он отстал от хода времени: он осознает, чтопринадлежит к тому поколению, которое уходит в прошлое. Он начинаетиспытывать зависть к представителю нового поколения, Володе Макарову.Ситуация Кавалерова отражает сомнения Олеши в востребованности егописательского дара в новом обществе. Наиболее проблематичной была длянего задача выполнения социального заказа.
В момент написания «Зависти»он был ближе всего к группе «Перевал», в целом негативно относившейся ксамой идее социального заказа. Однако Воронский и критики «Перевала»,выдвигая лозунг искренности, все же не отрицали социальный заказ вовсе,полагая, что художник должен быть искренним при его выполнении.Подобные противоречия во многом отразились и в творчестве Олеши.Олеша с сомнением относился к лозунгам РАППа и ЛЕФа, наиболееудачно выполнявших «социальный заказ». В речи на I Всесоюзном СъездеСоветских Писателей Олеша так сказал о своем отношении к проблемесоциального заказа: «Это была первая пятилетка создания социалистическойпромышленности.
Это не было моей темой. Я мог поехать на стройку, жить назаводе среди рабочих, описать их в очерке, даже в романе, но это не быломоей темой, не было темой, которая шла от моей кровеносной системы, отмоего дыхания. Я не был в этой теме настоящим художником. Я бы лгал,21РГАЛИ. Фонд № 358. Опись № 2. Ед. Хр. № 9.15выдумывал; у меня не было бы того, что называется вдохновением. Мнетрудно понять тип рабочего, тип героя-революционера. Я им не могу быть»22.Олеша выбрал в качестве своего героя писателя, поставив таким образомлитературную проблематику в центр повествования. Негативное отношение кновым тенденциям в литературе отразилось в словах Кавалерова: «В нашейстране дороги славы заграждены шлагбаумами... Одаренный человек либодолжен потускнеть, либо решиться на то, чтобы с большим скандалом поднятьшлагбаум»23.Олеша не мог принять лефовскую теорию социального заказа, приследовании которой писатель мыслится как посредник, инструмент,посредством которого говорит его класс, и он должен быть готов пожертвоватьради него своими чувствами и предпочтениями.
Лефовцы считали, что длятого, чтобы соответствовать требованиям социального заказа, необходимоустранить из повествования авторскую точку зрения и изображатьдействительность как можно более нейтрально.В § 2 “Иван Бабичев” показано, что вторая часть «Зависти»ориентирована на точку зрения Ивана (прием несобственно-прямой речи) ипредставляет плоды его творческого воображения, а сам он выступает вкачестве героя, персонифицирующего одну из эстетических тенденций эпохии выступающего в роли художника, создающего и модель творческогоповедения (история его жизни и его судьба в его интерпретации), ипредлагающего разные виды творческой деятельности (помимо созданного им«романа» под названием «Заговор чувств», во второй части «Зависти»появляются и другие плоды его деятельности).Иван наделен своей эстетической программой. Анализ архивныхматериалов позволяет предложить еще одну гипотезу: в качестве претекстапозиции Ивана Олеша избрал эстетические и поведенческие позиции Н.В.Гоголя.Ю.М.Лотман отмечает: «Гоголь был лгун.
[...] Принцип этот определялне только творческие установки, но и бытовое поведение Гоголя. Достаточнопросмотреть его письма, чтобы убедиться, что он систематическимистифицирует своих корреспондентов: то, находясь в России, пишет как быиз-за границы, то выдумывает несуществующие детали, превращающиесяпотом в мучительные загадки для его биографов» 24 . Как Гоголь«мистифицирует своих корреспондентов», так и Иван «выдумывает222324Олеша Ю.К. Избранное.
М., 1935. С.6.Олеша Ю.К. Избранное. М., 2010. С.31.Лотман Ю. М. О русской литературе. СПб., Искусство-СПБ. 2012. С. 694.16несуществующие детали», переписывает свою биографию, которая вконечном итоге оказывается полностью выдуманной.Но дело не только в мистификациях. В работе показано, что обращениек Гоголю служит решению важной эстетической задачи Олеши: если в основемистификаций Гоголя лежит идея множественности возможных реальностей,то для Олеши важна множественность возможных точек зрения, с которыхписатель описывает единственно и реально существующую действительность.В этом контексте значима функция зеркала в «Зависти»: для Олеши онопредставляет собой символ множества точек зрения на реальность.В работе показано, что рефлексия Олеши над собственно эстетическимипроблемами определяет важнейшую сторону проблематики произведения.Поэтому многие содержательные аспекты романа нельзя понять, минуялитературный контекст эпохи.
Каждый из героев соотносится сопределенными явлениями в развитии литературного процесса 1920-х годов.Для Ивана такой проблемой оказывается судьба романа, ключевая дляэстетической рефлексии самого Олеши. Отправной точкой для него моглабыть статья О. Мандельштама «Конец романа» (1922). В ней поэт намеренноиспользует категоричную формулировку – «конец романа», чтобыподчеркнуть драматическое положение традиционного жанра в новойсоциокультурной ситуации, которая изменила положение личности.Мандельштам видит сущность романа ХIХ века в интересе к фабуле,движущей силой которой он считает судьбу персонажей и искусствопсихологической мотивировки их поступков.
Теперь же «акции личности вистории падают в сознании современников, и вместе с ними падают влияние исила романа», что, по мнению Мандельштама, заставляет перенести вниманиена хронику и литературу факта25. Так, устами Мандельштама была высказанакрайняя – драматическая – точка зрения на судьбу романа, которая оказаласьпредметом внимания не только Мандельштама, но и, конечно же, Олеши,который начал свою писательскую деятельность в русле модернизма.В связи с этим мы можем предположить, что в «Зависти» писательставит проблему судьбы романа как жанра и принимает участие в дискуссииуже тем, что сам создает роман, а не хронику, что подразумевалось бы теориейлитературы факта.
Но гораздо более важно, что Олеша – сколь нипарадоксальным это может показаться – включает Ивана в современнуюэстетическую дискуссию. Он заставляет его защищать идеи, прямо иликосвенно относящиеся к судьбе романа и ее связи с судьбой личности.План Ивана до конца не ясен читателю, но мы можем предположить, чтоглавной целью «Заговора чувств» было воплощение художественных25Мандельштам О. Э. Конец романа // Собрание сочнений.
В 4 т. Т. 2. М., 1993. С. 271-275.17принципов традиционного романа ХIХ века в новой действительности. Такимобразом, выстраивается следующая система персонажей: Андрей Бабичевявляет пародийное воплощение в романе эстетических концепцийПролеткульта и РАППа, а Иван выступает как сторонник воссозданиятрадиционного реалистического романа.В § 3 “Андрей Бабичев и Володя Макаров” анализируется роль образаВолоди Макарова, который ориентирован на жестко рациональное отношениек действительности, что во многом обусловливается господствующимисоциально-психологическими установками эпохи 20-х годов, выраженными, вчастности, в лозунгах Пролеткульта. Его любовь к машине, отрицание чувстватакже находят параллель в «Трех Толстяках»: Толстяки приказали вынутьсердце у наследника Тутти и вместо сердца вставить железные часы для того,чтобы он был жесток, как волчонок.Толстяк-Андрей тоже выбрал себе жестокую машину ― Володю ― вкачестве наследника.









