Народная проза о детях, отданных нечистой силе (сюжетный состав и жанровые реализации) (1101109), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Неклюдов С.Ю. –Электрон. дан. – М., 2011. – Режим доступа: www.ruthenia.ru/folklore/meletneklgrinc.htm, свободный. –Загл. с экрана.1515«нестрогую достоверность»).Выяснениюролиритуальногоиигровогоконтекставпроцессесюжетосложения посвящен § 1.3.6. («Роль ритуальных и игровых практик вформировании мифологического сюжета»).В трех описанных ситуациях бытования быличек о проклятых представленыдва возможных типа отношений текста с ритуальными и игровыми практиками: 1)текст и ритуал/игра − разные способы отображения внетекстовой действительности,2) текст − органичная составляющая ритуального/игрового общения.
В соответствии сэтимнамибыливыделеныбыличкинеритуализованные(беседныеиобучающие/дидактические) и ритуализованные (святочные).В неритуализованной быличке коммуникативная установка рассказчикаформируется сообразно бытовой ситуации общения; в ритуализованной она задаетсяеще и традицией, регламентирующей эту ситуацию извне. Контекст ритуалаактуализируетинойассоциативныйряддлятрактовкисюжета,ср.:а)(неритуализованная быличка о посещении бани в неурочное время) «Здесь заспорилмужик с парнями, что никаких чертей нету: “Схожу на каменку и возьму любойкамень”. Вот пришла полуночь, и он пошел в баню.
<...> Только протянул руку накаменку, и сели ему на плечи, только он не видал кто, и до самого своего дому родногона коленках полз» [МРПНП 2007, № 253]; б) (ритуализованная быличка о посещениибани в период святок) «В святки-ти ходят в баню ведь! А в 12-то часов нельзя ведьходить в баню ведь! <...> Он пошел в баню-ту, его в бане-то захватила девка-тонага» [АКФ 2008, Пин., т. 2, № 207].В § 1.3.6.1.
(«Святочная тематика в быличке “Женитьба на проклятойдевушке”») на примере сюжета, происхождение и исполнение которого, на нашвзгляд, было связано с периодом святок, более детально рассматриваютсятипывзаимоотношений текста, ритуальных и игровых практик.Рассказы о святочных увеселениях образуют «рамку» сюжета, распространяяповествование за счет описаний типичных для этого времени ритуалов и обычаев(гадания, игры, споры). Поскольку в святочных гаданиях ключевой была тема скорогозамужества, в ритуализованной быличке достаточно органично актуализировался ещеодин обрядовый контекст − свадебный, что дало возможность исполнителям вводить в16мифологический нарратив устные рассказы о разных моментах свадебного обряда –сватовстве, венчании и проч.О том, как конкретно разнообразные обрядовые контексты повлияли наструктуру сюжета, идет речь в § 1.3.6.2.
(«Композиционное построение святочнойверсии былички “Женитьба на проклятой девушке”»).Святочная версия сюжета «Женитьба на проклятой девушке» создана на основебазовой схемы сюжета о проклятом ребенке (А+Б+В+Г) путем присоединения к немусюжета об обретении невесты (Св+Бр) 17; при этом мифологическая составляющаяобыкновенно поглощается брачной. Поскольку брак (и обязательное в его составевенчание)воспринимаетсяносителямитрадиционнойкультурыкакритуал,избавляющий от проклятия, он делает избыточным использование иных способоввыручения проклятого (надевание креста, одежды и т.п.). С этим связана неизбежнаяредукция базовой схемы и тенденция к формированию текстов с обратнойкомпозицией (24 варианта из 33).
В результате подобных трансформациймифологическая составляющая может вообще исчезнуть из повествования. Такимобразом, можно говорить о том, что включение былички в святочный контекстструктурно переорганизует ее.В § 1.3.6.3. («Святочный контекст и художественный мир былички (напримере сюжета “Женитьба на проклятой девушке”)») анализируется влияниесвяточного контекста на такие параметры текста как художественное время и системаперсонажей.Время в «святочной» быличке является стержнем повествования, вписывая егов определенные традицией жизненные и календарные циклы: герой знакомится сневестой во время святочных игрищ («Рождеством, на Новый год собрались в избу, истал спорить он (хозяин бани.
– Соб.) с другими» [Иванова 1996 (1), № 298]); свадьбуиграет в зимний мясоед («После Крешшения пойдем – я с тобой пойду!» [Соколовы1999, 168]); поездка к родителям жены приурочена к послесвадебным гостинам(«Вроде Рожаство тако или Крешшенье там <...> Едут все молодые, едут в гости»[ФА АГ СПбГУ; 99-08-09, № 108]) или масленичным гуляньям («Вот на масленку всемолодые едут к теще на блины» [РСЗ 1989, № 158]).17Сватовство + Брак.17Под влиянием брачной тематики, актуализируемой святочным контекстом,система персонажей перестраивается в качественном и количественном отношениях.Общеизвестно, что для свадьбы важна представленность рода.
Становясь элементомсодержательной структуры мифологического текста, эта установка приводит квведению в повествование персонажей второго плана: родителей жениха, невесты,священника, крестной, других свадебных чинов.Если в быличках о проклятом/обмененном ребенке главными действующимилицами являются мать и ребенок, с одной стороны, и противостоящий иммифологический персонаж, с другой, то в сюжете «Женитьба на проклятой девушке»представлено два главных персонажа: парень (герой святочного рассказа, жених) идевушка (героиня былички о проклятии, невеста).
Роль мифологического персонажапереадресована героине, образ которой варьируется в зависимости от того,мифологическая или брачная составляющая в нем преобладает. В вариантах,ориентированных на свадебную тематику, она сразу выступает как потенциальныйбрачный партнер: «Видит: показывается с подполу девушка, красавица» [Чернышев2004, 18-19]. Исчезновение мифологической составляющей может привести к тому,что в быличку начинают проникать выразительные средства, свойственные другимжанрам, в частности – волшебной сказке, в которой добывание невесты из иного мираявляется главной целью героя. Распространение былички за счет привлеченияэлементов сказочной поэтики отражается на ее восприятии носителями традиции:«Это, думаешь, правда? Я думаю это сказки, ну где это может черт принестиребенка, да сделать это все. Конечно, сказки.
Это же не может быть правда» [ФААГ СПбГУ; 99-08-56; № 56]. Словом «сказка» информанты часто называютнеритуализованные былички; для номинации ритуализованных мифологическихнарративов используется другая терминология: «Раньше родители в страшныевечера страшные былинки рассказывали <...> Вот так. Бувальщинка» [АКФ 1989,Луз., т. 7, № 420].Разрыв сюжета с обрядовым контекстом может привести к изменениюжанровойприродытекстаиформированиюверсий,уженепосредственносоотносимых со сказочной прозой.В итоге в рамках жанра былички мы выделяем три жанровые реализации,18формированиекоторых обуславливается и поддерживаетсяразнообразиемконтекстов их употребления:• неритуализованная быличка (беседная и дидактическая);• ритуализованная быличка (святочная);• деритуализованная быличка (быличка-сказка18).Они перечислены нами в порядке их «удаления» от ядра жанра к периферии –зоне активного взаимодействия мифологической прозы со сказочной.Во второй главе («Сказочная проза о детях, отданных нечистой силе») напримере сюжетов СУС 313, 532 выявляются возможные жанровые реализации врамках сказочной прозы.В волшебных сказках вручение ребенка нечистой силе реализуется посредствомтемы «Запродажа»19 (термин предложен В.Я.
Проппом в монографии «Историческиекорни волшебной сказки»). В § 2.1. («Структура темы “Запродажа” в волшебнойсказке») описываются основные структурные элементы темы (действие, субъект,объект, адресат20, обстоятельства действия). Сравнение их со структурнымикомпонентами темы «Проклятие», описанными в 1 главе, показало, что при всехотличиях (запродажа представляет собой более сложное действие, нежели проклятие,протекающее в два этапа – встреча с представителем нечистого мира и заключение сним обманного договора; в быличке уход ребенка в иной мир совершается сразу посленаложения проклятия, в сказке физическое перемещение героя в «иной» миробыкновенно откладывается до достижения совершеннолетия; в мифологичекомнарративе пол проклятого ребенка не является релевантным признаком 21, в сказочном– всегда запродается мальчик и т.д.) обстоятельства совершения запродажи вполне18Это словосочетание мы используем для обозначения жанровой реализации, совмещающейпризнаки двух жанров.
Ср. со сходными именованиями у Ю.М. Шеваренковой − «легенда-быличка»,«легенда-предание»: «Совмещение в названии <...> сразу двух жанров означает попытку описатьвыделенную разновидность через особенности поэтики и сюжетной организации предания ибылички» (Шеваренкова Ю.М. Исследования в области русской фольклорной легенды. НижнийНовгород, 2004. С. 22).19Общая схема ее построения такова: чтобы устранить беду, в которую он попал, родительгероя должен отдать представителю иного мира то, что не знает дома.20В первой главе, описывая ситуацию проклятия, для обозначения представителя нечистогомира мы использовали термин «истинный адресат» (тогда как формально адресатом являлсяпроклинаемый); в ситуации запродажи этот термин представляется излишним, посколькузапродаваемый ребенок в коммуникации не участвует.21Исключение составляет сюжет «Женитьба на проклятой девушке».19сопоставимы с обстоятельствами наложения невольного проклятия: в обоих случаяхпоявление нечистой силы является нежелательным и в значительной мерепровоцируется неправильным поведением родителя.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
