Народная проза о детях, отданных нечистой силе (сюжетный состав и жанровые реализации) (1101109), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Еще излешакаешьсяиногда, так она потеряется» [АКФ 1990, Опар., т. 14, № 177]). Соответственно всоставе несказочной прозы представлены две реализационные версии темы«Проклятие» – «неосторожное слово» и «лишение благословения». Полагаем, чтопервая является более ранней, поскольку соответствует мифологическому типусознания (назовем ее мифологической), а вторая более поздней, появившейся, врезультате усложнения картины мировидения за счет усвоения христианскоговероучения (обозначим ее как легендарную). Рассказы о проклятии, наложенном врезультате неосторожного слова, как правило, принимают форму мифологическогонарратива.
Рассказы, представляющие легендарную версию проклятия, оставаясь вжанровых рамках былички, наделены и некоторыми особенностями христианскогонарратива.В § 1.2. («Повествовательная структура мифологических нарративов ородительском проклятии: кроссюжетный анализ») рассказы о родительскомпроклятиирассматриваютсякакповествованияонарушениизапрета,регламентирующего внутрисемейные отношения. Запрет, служа «структурнымстержнем и содержательной основой нравоучительного рассказа, обладает почтибезграничными порождающими способностями для построения целой серииоднотипных нарративов»10, призванных на конкретных жизненных примерахподтвердить его актуальность. Базовая структура ([запрет]11 − нарушение запрета −10Виноградова Л.Н.
Социорегулятивная функция суеверных рассказов о нарушителяхзапретов и обычаев // Славянский и балканский фольклор. Семантика и прагматика текста. Вып. 10.М.: Индрик, 2006. С. 215-216.11С точки зрения традиционной теории фольклорных жанров сочетание запрета сподтверждающим его нарративом рассматривается как сочетание двух жанров – поверья и былички.Мы принимаем эту точку зрения в данной работе, несмотря на то, что вопрос о взаимоотношенияхэтих жанров активно обсуждается в современной исследовательской литературе (Виноградова Л.Н.Былички и демонологические поверья: границы фольклорного текста // Живая старина. 2004. № 1. С.10-14; Иванова А.А. Поверье и быличка как жанровые стратегии сохранения и передачимифологической информации // Традиционная культура. 2004.
№ 1. С. 70-74;; Левкиевская Е.Е.Прагматика…; Брилева И.С. Указ. соч.). Поскольку поверье в форме запрета и нарратив, егоподтверждающий, могут существовать отдельно, паремийный элемент сюжетной структуры вприводимых ниже схемах отграничен от нарративного квадратными скобками.11наказание), являющаяся отражением архаического мировоззрения12 служит основойдля формирования различных сценариев развития сюжета. Мотив нарушения запретана проклятие может разворачиваться по четырем сюжетным моделям:1) [запрет] – наложение проклятия – реализация проклятия («А она: “Иди ты кчертовой матери!” (наложение проклятия) Ребенок ушел, она рада. Нету, нету.Искать пошли за три километра.
В лесу сидел под кустиком уже неживой(реализация проклятия). Лучше ударь, секани, чем чертакай! Это одному мука, авсем наука [запрет]» [АКФ 1987, Куйб., т. 23, № 22]);2) [запрет] – наложение проклятия – реализация проклятия – действия,направленные на ликвидацию проклятия – неуспешная ликвидация («Вот, говорят,женщина разгорячилась и налешакала: “Понеси тебя леший!” Девку (наложениепроклятия). Ветер завыл, девка пропала (реализация проклятия). Стали ееискать. Отец в лесной избушке что-то шорничал, заскакиват она.
Двериотворились: “Тата, наложи крест!” (действия, направленные на ликвидациюпроклятия). А он расселся и все. Она раз! и все — нету. Он растерялся. Может,наложил бы крест по-быстрому, все. И так девка и пропала (неуспешнаяликвидация)» [ЛАИ 1996, Пин., т. 3, № 148]);3) [запрет] – наложение проклятия – реализация проклятия – действия,направленные на его ликвидацию – успешная ликвидация проклятия («Однаждымать прокляла дочь (наложение проклятия). Она пропала и днем летать стала.Летит и кричит накриком (реализация проклятия). <...> И влюбился в нее одинпарень. И решили они с мужиками ее сеткой поймать. Протянули сетку над всемлесом.
Она в нее и угодила (действия, направленные на ликвидацию проклятия).<...> Они ее в бане вымыли, надели молитвенный пояс, крест на шею, прочитали надней молитву. И женился на ней этот парень (успешная ликвидация проклятия)»[МРПНП 2007, № 867]);4) [запрет] – наложение проклятия – нейтрализация проклятия 13 («Одна шибко12«Смерть как неотвратимое наказание за нарушение запрета (такая детерминация наиболеетипична для не знающего альтернативы архаического сознания: «нарушение табу — смерть»)изображается в большинстве быличек» (Брилева И.С. Указ.
соч. С. 53]. В случае с родительскимпроклятием наказание проклинающего осуществляется в опосредованной форме, посколькупоследствия в полной мере ощущает ребенок и только через него – его родители.13Под нейтрализацией мы подразумеваем мгновенное обращение к «христианским»средствам защиты от нечистой силы (молитва, крестное знамение), которые блокируют возможность12кляла вечером детей: они у ней забаловалися. Вдруг человек с бородой: “Отдайпосулёное”. Видно, лешак (наложение проклятия). Она догадалась, икону схватила сбожницы, а он ей и говорит: “А! Догадалась!” (нейтрализация проклятия)» [АКФ1990, Луз., т. 38, № 212]).Таким образом, тема «Проклятие» в устной мифологической традиции можетбыть представлена в виде пучка сюжетных схем, логически развивающих один и тотже исходный мотив нарушения запрета (рис.
1):Рис. 1. Сценарии повествовательного развития мотива проклятияСогласно статистическому анализу материала в жанре былички наиболеераспространенным сценарием для нарративного воплощения темы «Проклятие»является «Успешная ликвидация проклятия» (171 вариант из 245).В § 1.3. («Мифологические сюжеты о родительском проклятии: базовыемотивыиихкомбинаторика»)рассматриваютсяконкретныереализациивыделенных инвариантных мотивов для трех сюжетов, реализующих темуродительскогопроклятия:«Мифологическийперсонажуводитпроклятогоосуществления проклятия, соответственно отпадает необходимость и в дальнейшем развитии сюжета.13ребенка» (§ 1.3.1.), «Мифологический персонаж обменивает проклятого ребенка»(§ 1.3.2.); «Женитьба на проклятой девушке» (§ 1.3.3.), после чего регистрируютсянаиболее частотные варианты композиционного расположения мотивов для каждогосюжета (§ 1.3.4.).
Для представления композиционных типов используются буквенныеобозначения основных мотивов, реализующих тему «Проклятие»: А − «Наложениепроклятия»; Б − «Реализация проклятия»; В − «Действия, направленные наликвидацию проклятия»; Г − «Удачная/неудачная ликвидация проклятия».С помощью статистического анализа выявляется преобладание трех- (АБВ,АБГ, БАВ, БВА, ВАБ) и четырехкомпонентных схем (АБВГ, АБГВ, БАВГ; БАГВ;ВАБГ) над двухкомпонентными (АБ; БА; ВА). Далее на примере многокомпонентныхсхем рассматриваются два основных типа композиционного построения рассказов ородительскомпроклятии:последовательный(событияразвиваютсявхронологическом порядке) и обратный (мотив проклятия сдвинут в середину/конецповествования).Изменениелогикиследованиямотивов,представленнойвинвариантной структурной модели, не может быть объяснено, если исследованиеостается в рамках анализа текста как такового, поэтому в § 1.3.5.
(«Прагматикатекста как фактор текстообразования») рассматриваются типичные ситуацииисполнения быличек о родительском проклятии и их влияние на содержательные иструктурные параметры текста.Опрос информантов в условиях полевой практики показал, что для быличек оматеринском проклятии наиболее характерны следующие ситуации исполнения.1.
Ситуация бытового общения относительно равных по статусу (возрасту,информированностиипроч.)участниковсцельюувлекательноговремяпрепровождения. Е.Е. Левкиевская14 называет такие коммуникативные условия«беседой». Для беседы характерно преобладание фатической функции надинформативной. В ситуации беседы быличка состоит как минимум из двух частей:рассказа о необычном событии и «отгадки»-интерпретации, расположенных именно втакой последовательности. Повествование о событии позволяет собеседникампережитьэмоциональноенапряжениепристолкновенииснеизвестным.Интерпретация же вводит необычное событие в круг других подобных явлений,14Левкиевская Е.Е. Указ. соч.14отчасти снимая его уникальность. «Событийная» часть текста относительноустойчива, а «интерпретационная», напротив, вариативна, поскольку ситуация беседыa priori предполагает высказывание нескольких точек зрения на случившееся.2.
Ситуация обучения нормам поведения. В случае коммуникации двух и болеечеловек с разным статусом знания, приоритетной становится дидактическая функция.В отличие от «беседных» быличек, исполнение которых диктуется темой разговора иассоциативным рядом участников, «дидактические» рассказы часто оказываютсяреакцией на неправильное поведение младшего из участников.Вситуацииобучениядвухчастнаяструктура«беседной»быличкипреобразуется в одночастную: «событие» и «интерпретацию» говорящий стремитсяпередать одним блоком, поскольку нормы поведения оказываются важнее излагаемогособытия, которое может быть представлено в сокращенном виде.
Повествованиятакого типа зачастую теряют присущую быличке конкретность места, времени,действующих лиц, превращаясь в условный и всеохватывающий пример: «Одинпарничок… Матерь скляла его» [АКФ 1990, Опар., т. 6, № 271].3. Ситуация ритуально обусловленная. К таковой можно отнести исполнениебыличек во время святочных собраний молодежи с целью обучения правильномугендерному поведению. Об этом обычае упоминают многие исследователитрадиционного фольклора15.
Ритуализированная беседа отличается от бытовой болеечетким распределением ролей между участниками коммуникации: они, как и вситуации обучения, делятся на опытных и неопытных. Включение мифологическихнарративов в контекст святочной обрядности часто сопровождается композиционнойредукцией. Роль интерпретационной части понижается, что приводит к значительнымподвижкам в содержании текста и оценке его достоверности информантами(последнюю Е.М. Мелетинский, С.Ю. Неклюдов и Е.С.
Новик16 квалифицировали какМаксимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила, СПб.: Тов-во Р. Голике и А. Вильборг,1903; Завойко Г.К. Верования, обряды и обычаи великороссов Владимирской губернии //Этнографическое обозрение. 1914. № 3-4. С. 81-178.16Мелетинский Е.М., Неклюдов С.Ю., Новик Е.С. Статус слова и понятие жанра вфольклоре // Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы художественного сознания. М.:Наследие, 1994, С. 39-104. Цит. по: Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика[Электронный ресурс] / Центр типологии и семиотики фольклора ИВГИ РГГУ; рук.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
