А.А. Фет в чешском восприятии (1100459), страница 23
Текст из файла (страница 23)
Тархов говорил, что для Фета музыка хранитв себе тайну о некой первоначальной связанности и слитности всех самыхпротивоположных вещей и явлений мира.195 Таким образом, музыка, слушатель,женская красота становятся в лунную ночь единым целым, средоточием бытия испособствуют уходу в другую реальность.Образный строй стихотворения складывается из образа природы (луннаяночь, переходящая в утреннюю зарю), музыки (раскрытый рояль, дрожащиеструны), пения (голос, звучные вздохи, рыдающие звуки) и лирического «я»(желание любви, плача, дрожащие сердца).
Образ лунной ночи, сада, полного(залитого) лунным светом, выводит нас за пределы комнаты, раскрываяпространство.Этотобраз —готовностькоткрытиючего-товеликого,непостижимого днем — отражается или же продолжается в раскрытом рояле,который «был весь раскрыт» (местоимение «весь» усиливает это предчувствие).Дрожащие струны соотносятся с дрожащими сердцами, музыка готова литься изсердец.Заря у Фета — пробуждение души. Подобно тому как пейзаж переходит отлунного света к заре, преобразуются чувства — пробуждается душа.Стихотворение написано шестистопным ямбом, с перекрестной рифмойАБАБ, нечетные строки соединены женской рифмой, четные — мужской. Образлунного сияния выделен в первой сроке цезурой: «Сияла ночь.
Луной был полонсад. Лежали...». То, что стихотворение написано шестистопным ямбом,М. Л. Гаспаров считает не случайным, так как данный размер подчеркиваетфилософскую направленность стихотворения, еще с первых десятилетий XIX в.проникая в философскую лирику.196 Особую роль играют синтаксис и звуковойстрой. Стихотворение — своеобразная мелодия, которая нарастает и приходит кэмоциональному завершению (заканчивается восклицанием); таким образом, иинтонация постепенно нарастает. В первой строфе повтор звуков л и н195Тархов А. Е. «Музыка груди» (о жизни и поэзии Афанасия Фета) // Фет А.
А. Сочинения: в 2 т. М., 1982.Т. 1. С. 32.196Гаспаров М. Л. Очерк истории русского стиха. Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. М., 1984. С. 165.95способствует созданию картины лунной ночи, а звук р отражает трепет и музыку;в третьей элегической, философской строфе звук в аккомпанирует и как бывоспроизводит вздохи, дыхание.Чешский перевод Я.
Кабичека, на первый взгляд, передает авторскийзамысел, однако рассмотрим его подробнее. Переводчик сохраняет оригинальныйразмер, в первой строке сохранена цезура: Zářila noc. A luna v sadě. Potemnělý — иоригинальный оксюморон «Сияла ночь» — Zářila noc. Однако, разбирая образы,примененные переводчиком, более подробно, можно отметить, что в первойстрофе у переводчика гостиная тонет в море отблесков луны: Zářila noc. A lunav sadě. Potemnělý / hostinský pokoj tonul v moři odlesků. Это достигается переводомфетовского предложения «Луной был полон сад» краткой констатацией A lunav sadě (луна в саду), когда у Фета не случайно, как мы говорили ранее, «Лунойбыл полон сад», — это раскрытие, расширение пространства, единение с ночнымтаинством природы.
В чешском же переводе все сосредоточено, наоборот, вгостиной, тонущей в лунном свете, а значит, уже ясно, что будет происходитьчто-то таинственное, — это подготовило читателя к действию в комнате. Такимобразом, у Фета — полутьма («Лежали / Лучи у наших ног в гостиной без огней»),а в переводе помещение освещено (Potemnělý / hostinský pokoj tonul v mořiodlesků).Далее переводчик, утеряв философскую наполняющую стихотворения,фетовское «Рояль был весь раскрыт и струны в нем дрожали» переводит, опустивважное с точки зрения смысла местоимение «весь»: Klavír byl otevřený, strunyv něm se chvěly. Дрожание отражает связь «сердца — музыка» («Как и сердца унас за песнею твоей»). Переводчик же добавляет, что это песнь о тоске:героиня — главный персонаж стихотворения, она — сама любовь, которая поетдо самого рассвета (svítání) свою песнь о тоске: jak plachá srdce, pod tvou písní ostesku.Наконец,авторскаякольцеваякомпозициясохраняетавторскийкомпозиционный замысел, однако смысл искажен.
В чешском варианте герою«так хотелось жить, отдаться страсти тела, любить, обнимать и плакать над96тобой», тогда как у Фета этим строчкам придается совсем иной смысл: «...чтобзвука не роняя, / тебя любить, обнять и плакать над тобой». Здесь передаетсяпорыв автора, переживающего момент, уже случавшийся в его жизни. Именно«обнять», а не «обнимать»; и «звука не роняя» — дабы не спугнуть, не утратитьна мгновение явившееся видение (увидеть хоть на мгновение — вот смыслстрочек). В переводе же герою в лунном свете явилась сама любовь, узревкоторую захотелось жить, отдаться страсти. Вот поэтому вторая строфа уКабичека и заканчивается эмоционально — восклицанием: a tak se chtělo žít,odevzdat vášni těla, / milovat, objímat a plakat nad tebou! Таким образом, переводчикот духовного состояния переходит в плотское, заменяя духовный порыв страстью.Мотив слез, рыданий в переводе Я.
Кабичека в последней эмоциональнойфетовской строфе не передан вовсе. Он закольцевал композицию своего переводаповтором строк že stale chce se žít, odevzdat vášni těla, / milovat, objímat a plakat nadtebou!, изменив лишь время (во второй строфе — a tak se chtělo žít (так хотелосьжить), а в последней — že stále chce se žít (все еще хочется жить)), поскольку вовторой части, как и в оригинале, прошло много лет.
В этом стихотворении Фетописывает чувства высокие, связанные с духовным состоянием человека, нигде неопускаясь до описания телесной страсти, а в переводе чешский читатель видиткартину обратную.Иногда перевод стихотворения на иностранный язык, его анализ ивосприятие заставляют нас более пристально рассматривать и анализироватьзаложенный автором смысл, что дает возможность еще глубже проникнуть вскрытый авторский замысел.
Рассмотрим с этой точки зрения стихотворение «Неворчи, мой кот-мурлыка...» (1843 г.). Стихотворение продолжает целый рядфетовских стихов 1840–1850-х гг., выстроенных на противопоставлениинеизвестного, страшащего мира за окном и уютного мира комнаты, дома, гденаходится герой. Первый и на сегодняшний день единственный перевод этогостихотворения на чешский язык был создан Я. Кабичеком.97******Не ворчи, мой кот-мурлыка,Kocouře můj umíněný,В неподвижном полусне:zanech svého vrnění!Без тебя темно и дикоBez tebe by v naší zemiВ нашей стороне;bylo k nevydržení!Без тебя все та же печка,Bez tebe by oheň v plotně,Те же окна, как вчера,knůtek svíce, v okně stínТе же двери, та же свечка,pohasly.
A ke mně potměИ опять хандра...vrátil by se starý splín.(1843)(1974)Стихотворение состоит из двух строф, написанных перекрестной рифмойАБАБ: мурлыка (А) — полусне (Б) — дико (А) — стороне (Б). В нечетныхстроках — женская рифма, в четных — мужская. В чешском языке в связи соструктурной особенностью (последние слоги — безударные) встречаются толькодва типа рифм: мужская и женская (или, как еще их называют, односложная идвусложная). Поэтому своеобразие рифм чешского перевода помогает передатьритмическую картину оригинала.
Переводчик сохраняет размер оригинала —хорей.Первая строфа представляет собой ласковое, любящее обращение к коту:«Не ворчи, мой кот-мурлыка». Образная структура стихотворения построена наантитезе «внешний мир — дом»: темный и дикий мир за пределами комнатыпротивопоставленмирному«ворчанию»,мурлыканьюспящегокота,олицетворяющему покой и уют.Образ кота как воплощение уюта, покоя часто используется Фетом.Мурлыканье, «пение» кота в поэзии Фета — олицетворение бесконечного, кот —образ предсказания, предзнания, устойчивый в русской поэзии и в русскомфольклоре, и ласковое обращение к коту «кот-мурлыка» устойчиво в русскомязыке.197197См.
об этом: Мурлыка // Словари и энциклопедии на Академике. [Электронный ресурс]. URL:http://dic.academic.ru/dic.nsf/efremova/188258/Мурлыка (дата обращения: 07.05.2014).98Звуковой строй первой строки (повтор звука р) несет изобразительнуюфункцию, передавая урчание спящего кота. В чешском переводе кот umíněný(упрямый, своенравный, строптивый). В переводе Я.
Кабичека первая строфатакже звучит как обращение, имитируя звуковым строем мурлыканье кота:Kocouře můj umíněný, / zanech svého vrnění!, однако синтаксис строк Фета,несущий смысловую нагрузку, не принят во внимание переводчиком: в чешскомварианте первая строфа содержит два восклицательных предложения, чтонесколько искажает авторский смысл.Фет как бы любяще успокаивает кота («Не ворчи, мой кот-мурлыка»), идвоеточие в конце второй строчки объясняет причину («Без тебя темно и дико /В нашей стороне»). Обращаясь к коту-любимцу, автор тем самым как быуспокаиваетсамогосебя.композициястихотворения:Сэтимнаблюдениемпоследняястрочкасоотносится(«Иопятькольцеваяхандра...»)заканчивается многоточием.
В переводе же Я. Кабичека эти строки звучат какбезапелля ционныйпризыв пре кр ат ить мурлыкат ь, нак лика́ябеду, чтодости га ет сяпутем построения восклицательных, законченных предложений: zanech svéhovrnění! / Bez tebe by v naší zemi bylo k nevydržení! (перестань мурлыкать / без тебябы в нашей стране было невыносимо!). Использование переводчиком слова zemi(страна) при переводе авторской строчки «в нашей стороне» придает переводудаже политическую окраску, что весьма допустимо для 1974 г.
в Чехословакии.Тем самым главным героем стихотворения становится не автор, а кот, которыйтревожно мурлычет, ведет себя беспокойно, а автор уговаривает его прекратить.У Фета строчки «Без тебя темно и дико / В нашей стороне» олицетворяютнечто бесконечное: мир за пределами комнаты, границей которому служит окно.В чешском варианте мотив бесконечности за счет перевода утерян: переводчикиспользует устойчивое разговорное выражение bylo by k nevydržení! (было быневыносимо!). А уже во второй строфе фетовского стихотворения передчитателем предстает уютный «конечный» (имеющий свои границы — печка,окна, двери) мир комнаты.99Принцип кольцевой композиции, повторы («Те же окна», «Те же двери, таже свечка»), синтаксис (в стихотворении нет ни одной точки) способствуютописательности, недосказанности, что приписывают новаторству Фета, соотносяего имя с романтической, «песенной» традицией.
Переводчик же во второйстрофе продолжает уговаривать кота: без тебя бы огонь в плите, фитилек свечи,тень в окне погасли (Bez tebe by oheň v plotně, / knůtek svíce, v okně stín / pohasly),причем, перенос слова «погасли» на другую строку создает акцент. И здесь же, наэтой же строке как последний аргумент в призыве к коту прекратить своебеспокойство: A ke mně potmě / vrátil by se starý splín (а ко мне в темноте вернуласьбы старая хандра).Таким образом, борьба конечного с бесконечным в фетовском стихотворениисовсем не передана при переводе на чешский язык.
Образ окна, несущий такуюважную философскую нагрузку, утерян. Игнорирование авторского синтаксиса,исполняющего одну из ключевых ролей в строении стихотворения, сыграло злуюшутку с переводчиком, уведя его от авторского замысла и перевернув фетовскоестихотворение в чешском переводе «с ног на голову». Здесь сошлемся на словапоэта Д.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
