IV-V речь свт. Григория Назианзина против Императора Юлиана (or. IV-V Contra Julianum Imperatorem). Опыт жанровой интерпретации (1100455), страница 3
Текст из файла (страница 3)
61c), речь к киникуИраклию (Or. VII) и письмо к жрецу (Fragm. epist. 89b). Так, например, раздел, посвященный деяниям Юлиана, оба автора начинают с описания обстоятельств еговосшествия на престол. В изложении Либания божественное предопределение понуждало Юлиана к мятежу (θεὸς μὲν ἐξώρμησεν ἐκείνους οὐδὲν προεσκεμμένους – §59), поводом к его выступлению послужили благоприятные предсказания (ὁ δὲἔβλεπε πρὸς οὐρανόν, καὶ ἦν ὁμοίως ἥ τε δόσις ἥ τε λῆψις ἄμφω βουλὴ δαιμόνων – §59), боги подвигли Юлиана на убийство Констанция (εἰ δὲ ὀκνεῖς, φησί, τὸν φόνον,11θάρρει – § 68:) удачному продвижению войска Юлиана способствовали демоны(ἤνυσεν ἴσως Ἀπόλλωνος ἡγουμένου καὶ τὸ δύσβατον λεαίνοντος – § 62), армия Констанция приветствовала победу Юлиана (τὸ δὲ ἔτι κάλλιον, τὴν γὰρ αὐτὴν ἥσθησανἐπὶ τούτοις ἡδονὴν οὕς τε ἦγες καὶ οἷς ἀπήντας – § 67).
Свт. Григорий сообщает о собственном стремлении Юлиана к власти (ἔτι γὰρ ἐδόκει κρύπτειν ἑαυτοῦ τὴν ἀπόνοιαντὸ δὲ ἀληθὲς, ὡς μεταστήσων εἰς ἑαυτὸν ἅπαν τὸ κράτος – § 46), о том, что его мятежбыл спланированным, а не спонтанным, как утверждают сторонники императора; отом, что убийство Констанция было подстроено Юлианом (ἐπὶ θάνατον οὗδημιουργὸς αὐτὸς ἦν – § 47); о поспешном продвижении восставшего войска, которому не способствовали демоны (Καὶ παυσάσθωσαν οἱ τὸ ἐκείνου τάχος τοῖς δαίμοσινἐπιφημίζοντες – § 47); о сопротивлении, оказанном Юлиану армией Констанция (καὶγὰρ ἤδη τὸ κράτος ἔχοντι, τὸ κρατῆσαι ταύτης [στρατιάν] οὐ μικρὸν ἔργον ἐγένετο – §48). И если выше была отмечена важность сопоставления с указанными сочинениями Юлиана и Либания для правильного понимания хронологии произведения,то в данном разделе уяснена их композиционная роль.В пятом и шестом разделах – «Структура пятой речи» и «Две речи – единаякомпозиционная структура» – предложен анализ композиции V речи и природыкомпозиционных особенностей IV-V речи, а именно, с одной стороны, единствакомпозиции двух речей как единого полемического выпада против политики императора-отступника, и, с другой стороны, разделения на две речи, спровоцированноесмертью Юлиана: обличение, составлявшееся в соответствии с установленнымириторическими канонами прежде всего как ответ на энкомий Либания, должно было соединиться с хвалой Богу.
В завершении II главы приводится таблица, с помощью которой можно наглядно представить композицию 20 IV-V речи, соотнеся каждый раздел с параграфами сочинения, и вспомнить их содержание благодаря комментарию.Такое понимание композиции позволяет представить осмысленную во всехдеталях структуру произведения и ответственно перейти к вопросу о жанре, кото20Oratio IV-V: I.1. προοίμιον (§ 1-20); II. διήγησις (§ 21-99): 1.
ἀνατροφή (§ 21-29), 2.ἐπιτηδεύματα (§ 30-45), 3.1. πράξεις (§ 46-99); III. πίστεις (§ 100-123); I.2. προοίμιον (§ 1-2);II.3.2. διήγησις: αἱ τοῦ θεοῦ πράξεις (§ 3-18); IV. ἐπίλογος (§ 19-42).12рый до сих решался недостаточно полно, поскольку исследователи обращали внимание на те или иные приметы разных жанров, присущие IV-V речи, не предпринимая попыток составить целостное представление о жанровой природе произведения на основе анализа композиции, обстоятельств написания и параллелей с современными произведениями Либания и Юлиана.ГЛАВА III – «Жанровая структура IV – V речи свт.
Григория» состоит из четырех разделов: первый – «Термин λόγος στηλιτευτικός – обозначение жанра?» – посвящен проблеме корректной интерпретации термина, фигурирующего в названииIV-V речи (Κατὰ Ἰουλιανοῦ Βασιλέως Στηλιτευτικὸς πρῶτος καὶ δεύτερος), который Л.Лугарези вслед за комментатором IV-V речи Псевдо-Нонном рассматривает какнаименование нового жанра. Исследование истории терминов στηλιτευτικός,στηλίτης, στηλιτεύω, проведенное в нашей работе, показало, что в творениях Филона Александрийского и Оригена мы впервые сталкиваемся с расширением значения глагола στηλιτεύω в области отрицательных и положительных коннотаций, чтов свою очередь, сказалось на его активном использовании христианскими авторамив IV веке. Хотя прилагательное στηλιτευτικός, по нашему предположению, возникшее в каппадокийском кружке, и глагол στηλιτεύω (ставший модным в IV веке)безусловно значимы для свт.
Григория как носители образа публичного осужденияв глазах современников и потомковВторой раздел – «История вопроса жанровой идентификации IV-V речи» –содержит описание имеющихся на настоящий момент вариантов интерпретациижанра IV-V речи как псогоса или эпитафия и анализ их положительных 21 и отрицательных 22 сторон.21Для псогоса: осуждение Юлиана как один из мотивов составления речи, наличие в речиэлементов, свойственных псогосу ἔκφρασις и σύγκρισις; для эпитафия: наличие в IV и V речахизложения обстоятельств смерти и погребения Юлиана и Констанция, посвящения –προσφώνησις и наставления слушателей – συμβουλή.22Ни псогос ни эпитафий не могут иметь своей целью хвалу Богу; псогосу не свойственны:эпиникий, трен, увещание; IV речь в основном была составлена до смерти Юлиана, поэтомуне могла быть задумана как эпитафий.13В третьем разделе – «Приметы разных риторических жанров в IV-V речи»,предлагается краткий обзор мнений античных риторов (Исократа, Квинтилиана,Гермогена Тарсийского) 23о родах красноречия и возможности их совмещения впределах одной речи.
Было показано, как в II-III вв. прежний термин ἐπιδεικτικὸνγένος стали заменять термином πανηγυρικὸν γένος, причем произведения этого родамогли включать приметы других родов красноречия, как судебного, так и политического.При рассмотрении примет судебного красноречия в IV-V речи были учтеныобстоятельства написания конкретных фрагментов IV речи (например, составление§ 100-123 на фоне ожидания визита императора в Назианз), спровоцировавшие обращение автора к данному роду красноречия и был выявлен ряд текстуальных исодержательных параллелей 24 с сочинениями апологетов (Татиана, Ермия, Афинагора Афинского, а также Афанасия Великого), написанных при схожих обстоятельствах. Кроме того, в числе примет юридического рода, присущим IV-V речи, мырассмотрели тему обличения преступника и привлечение в качестве свидетельскихпоказаний мнений современников и единомышленников Юлиана, членов двора исамого императора, заимствованных прежде всего из произведений Либания.23Так Исократ характеризует идеальную речь, имея ввиду свой Панегирик, как изящно-сложенную и имеющую важное общественное значение (Isocr.
Paneg.4.1.4-5). По мнениюКвинтилиана (I в.), речи всех трех видов имеют как эпидейктические, так и показательныечасти. Гермоген (II-III в.) также согласен в том, что сочинения прославленных риторов, ставшие примером для подражания, не ограничены рамками одного из родов риторики (Quint.Inst. Oratoria.
III.4.14; Hermogenes. Περὶ ἰδεῶν.1.1.66-70).24Так же, как и Татиан в речи «К Эллинам», свт. Григорий отстаивает права варварских наро-дов на их изобретения (Ср.: Tatianus. Oratio ad Graecos. T.1.1-8: …ἀστρονομεῖν Βαβυλώνιοι,μαγεύειν Πέρσαι, γεωμετρεῖν Αἰγύπτιοι, τὴν διὰ γραμμάτων παιδείαν Φοίνικες. Greg. Or.IV.641.35-37: εἰπέ μοι τί δέ; οὐ Φοινίκων τὰ γράμματα;), вслед за Ермием и его «Осмеяниемязыческих философов» он вспоминает о принятом у пифагорейцев почитании слов их учителякак непреложного закона (Ср.: Hermias. Irrisio gentilium philosophorum.
16.1-3: …ἄλλα μοιδόγματα ὥσπερ μυστήρια, καὶ τοῦτο δὴ τὸ μέγα καὶ ἀπόρρητον [τό] <αὐτὸς ἔφα>. Greg. Or.IV.637.2-6: …οἱ παρ’ ὑμῖν τὰ Πυθαγόρου φιλοσοφοῦντες, οἷς τὸ, Αὐτὸς ἔφα, τὸ πρῶτον καὶμέγιστόν ἐστι τῶν δογμάτων…).14Анализируя приметы совещательного красноречия 25 в IV-V речи мы ориентировались на характеристику этого рода, предложенную Исократом и (при анализетого же Исократа) Дионисием Галикарнасским, которая в риторических школах IVвека была общим местом 26. К ним относятся: указание автора на общественнополитическое значение его сочинения, которое должно стать наставлением будущим властителям; осуждение конкретных примеров дурного правления императора; воспроизведение атмосферы всенародного собрания (πανήγυρις), необходимогокак для обсуждения политических вопросов, так и для празднования великих торжеств.Исследуя приметы эпидейктического красноречия в IV-V речи, мы анализировали приметы конкретных эпидейктических жанров: псогоса, эпитафия и панегирика.
После выхода в свет энкомиев Либания, посвященных императору, святитель, желая ответить ритору, стал выстраивать свое произведение как псогос. Вчетвертой речи (§ 1-99) находим последовательные параллели с XII и XIII речамиЛибания, характер которых позволяет рассматривать некоторые параграфы IV-Vречи, как прямое опровержение энкомиев ритора, написанное в жанре псогоса.Кроме того в IV-V речи есть несколько содержательных параллелей с известнымпсогосом Лукиана «Александр, или Лжепророк», что также является признакомориентации святителя на этот жанр. Однако мы отвергли гипотезы ряда ученых,относящих IV-V речь к жанру инвективы, т.к. общие установки этого жанра противоречат поставленной святителем цели.
Мы также отклонили интерпретацию IV-Vречи как эпитафия, поскольку большая ее часть была написана до смерти императора, и ликующее настроение, которым проникнуты вступления и заключение со-25Нами были учтены замечания Бернарди: индекс его критического издания IV-V речи при-водит 12 случаев употребления свт. Григорием слов с корнем – πανηγυρ – (πανήγυρις: IV.8.1;IV.11.2; IV.69.9; IV.71.25; IV.96.12; V.16.9.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
