79372 (763571), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Огромным успехом пользовались романы Вальтера Скотта и у русских читателей двадцатых - тридцатых годов XIX века.
Вместе с тем национально-патриотический подъем, порожденный Отечественной войной 1812 года и последующим освобождением русскими войсками Европы от диктатуры Наполеона, вызвал повышенный интерес к русскому историческому прошлому. Отсюда - исключительный успех появившихся в 1818 году первых восьми томов «Истории Государства Российского» Карамзина. Появление их, по словам Пушкина, прочитавшего их все «с жадностию и со вниманием»,
«...наделало много шуму и произвело сильное впечатление. Три тысячи экземпляров разошлись в один месяц (чего никак не ожидал и сам Карамзин) - пример единственный в нашей земле. Все, даже светские женщины, бросились читать Историю своего Отечества, дотоле им неизвестную... Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка - Коломбом. Несколько времени ни о чем ином не говорили»5.
В художественной литературе все чаще появляются произведения на историческую тему. Еще раньше тот же Карамзин написал две повести из русского прошлого: «Наталья - боярская дочь» (1792) и «Марфа Посадница» (1803), имевшие в свое время (особенно первая) громадный успех. Однако, написанные в обычной «чувствительной» манере Карамзина, они заключали в себе очень мало подлинно исторического. Мало историчны были и стихотворные «Думы» Рылеева, в которых дана целая галерея героев русского исторического прошлого. Основанные на материале, заимствованном в большинстве из «Истории Государства Российского», они носили, как и лучшее произведение Рылеева - историческая поэма «Войнаровский», - агитационно-декабристский характер. В этом же роде были и исторические повести ближайшего соратника Рылеева декабриста Александра Бестужева. Столь же далека от подлинной истории и сентиментально-романтическая русская историческая драматургия того времени. Единственное исключение - «Борис Годунов». Пушкин также заимствовал фактический материал в основном из «Истории» Карамзина, сумел полностью преодолеть консервативно-монархические тенденции последнего и создал в 1825 году первое в нашей литературе подлинно историческое произведение - реалистическую народную драму. Но «Борис Годунов» до 1831 года не разрешался Николаем I к печати.
Потребность русской читающей публики в произведении, которое, подобно произведениям Вальтера Скотта, в увлекательном романическом - «вымышленном» - повествовании развертывало бы широкую картину русского исторического прошлого, все настойчивее давала себя знать. Эту потребность чутко уловил Пушкин, до того писавший в стихах, но в середине 1827 года принявшийся за исторический роман в прозе «Арап Петра Великого».
Тем замечательнее инициатива Лажечникова, который, примерно в то же время и даже несколько ранее, задумал и начал работу над историческим романом «Последний Новик».
Не менее знаменательно, что, как и в «Арапе» Пушкина, действие романа Лажечникова отнесено к русским историческим событиям начала XVII века и непосредственно связано с личностью и деятельностью Петра I.
Глубоко своеобразная личность Петра, царя-просветителя, осуществившего важнейшие, исторически назревшие и необходимые государственные преобразования, создавшие могучую российскую державу, издавна привлекала внимание почти всех деятелей новой русской литературы, начиная с Кантемира и Ломоносова. В первые два десятилетия XIX века эта тема стала преимущественным достоянием реакционных писателей, эпигонов устаревшего классицизма XVIII века. Но после поражения декабристов она снова приобретает большое и прогрессивное не только литературное, но и общественное значение.
Крушение восстания узкого круга дворянских революционеров, далеких от народа и потому им не поддержанных, наглядно показало, что, говоря словами Радищева, «не приспе еще година», еще не сложилась в русских исторических условиях возможность успешного революционного переворота.
В то же время новый царь Николай I, стремясь после жестокой расправы над декабристами привлечь на свою сторону общественное мнение, затеял на первых порах ту традиционную «игру» в либерализм, которую вели в начале их царствований и его бабка Екатерина II и его покойный брат Александр I, Николай отстранил наиболее ненавистных деятелей александровского царствования - Аракчеева и Магницкого. Вернув из ссылки Пушкина, он заверил его, как до того заверял во время следствия многих декабристов, что намерен сам провести намечавшиеся ими реформы. Был образован негласный комитет для решения так называемого «крестьянского вопроса».
Эти посулы вызвали живое сочувствие как самого Пушкина, так и некоторых прогрессивно настроенных современников, которые единственный выход из создавшегося общественно-исторического тупика видели в осуществлении назревших преобразований «манием царя» - просвещенного монарха, действующего так же решительно и энергично, как действовал в свое время Петр I.
Именно в этом смысл знаменитого стихотворения Пушкина 182(i года «Стансы», в котором поэт «в надежде славы и добра» напоминал Николаю I деятельность его пращура Петра I и призывал его быть «во всем подобным» ему. Поэтому же, обращаясь к Николаю, называл ею вторым Петром декабрист А. Бестужев. Отсюда - и не ослабевающий в Пушкине до самого конца его жизни особый и настойчивый интерес к Петру и его времени. С этим же связано и обращение Лажечникова к эпохе Петра в своем первом историческом романе.
То, что Лажечников не случайно остановился именно на этой эпохе, лучше всего видно из следующего. Участник победоносной войны с Наполеоном, он и в русском прошлом искал событий, в которых с наибольшей яркостью и силой проявились бы героические черты русского национального характера, патриотический дух народа. Одним из таких событий была в начале XVII века борьба русского народа против польских интервентов, возглавленная Мининым и Пожарским. Сам Лажечников во вступительной главе «Последнего Новика» («Вместо введения») поясняет, что он не взял содержанием для своего исторического романа данную эпоху, потому что
«В палладиумах наших, Троицком монастыре, Нижнем Новгороде, Москве, разгуливало уже вместе с истиной воображение писателя, опередившего меня временем, известностью и талантами своими».
Лажечников не называет имени этого писателя, но совершенно несомненно, что он имеет в виду роман М. Н. Загоскина «Юрий Милославский, или русские в 1612 году», который действительно вышел в свет за два года до появления первых частей «Последнего Новика», в 1829 году, и как первый образец русского исторического романа нового вальтер-скоттовского типа имел исключительный успех у читателей. Но сам Лажечников начал работать над своим историческим романом еще с 1826 года, а за работу над «Юрием Милославским» Загоскин взялся только в 1828 году. Таким образом, выбор Лажечниковым исторической эпохи для своего романа был сделан вне всякой связи с романом Загоскина.
Вместе с тем автор «Последнего Новика» остановился на самом героическом событии данного периода - так называемой Северной войне, которая длилась свыше двадцати лет (1700-1721), захватив большую часть царствования Петра I, и имела жизненно важное значение для «России молодой» - растущего и крепнущего русского государства.
4
Карл Маркс подчеркнул, что ни одна великая нация не находилась в таком удалении от всех морей, в каком пребывала вначале империя Петра Великого. Выход к Балтийскому морю, обеспечивавший возможность наиболее непосредственных торговых и культурных связей с государствами Западной Европы, был необходимым условием существования и развития русской нации.
Исторические пути русского народа и народов, населявших Восточную Прибалтику, были издавна тесно связаны между собой. Еще во времена Киевской Руси в Восточной Прибалтике сооружались русские крепости, строились посады. В 1030 году великий князь Ярослав Мудрый утвердил свою власть на западном берегу Чудского озера, построив в Ливонии (так называлась в средние века территория Латвии и Эстонии) город Юрьев, получивший свое название по второму христианскому имени Ярослава.
Непосредственно граничила с Ливонией Новгородская Русь, в состав которой входили Карелия и ко второй половине XII века земли, расположенные у берегов Финского залива и по Неве: Водская земля и Ижорская земля, или Ингрия (Ингерманландия). Тесно сблизила народы Восточной Прибалтики с Русью ожесточенная борьба против немецких рыцарей-крестоносцев. Они в середине XIII века, под предлогом обращения языческой Ливонии в христианство, вторглись в страну, опустошая ее огнем и мечом, уничтожая или обращая в рабство прибалтийские народы. Восставая против захватчиков-крестоносцев, местное население призывало на помощь русских князей. Особенно усилился натиск на Восток со стороны немецких рыцарей и шведов после того, как Северо-Восточную Русь захватили монголо-татарские завоеватели. Вскоре после поражения русских на реке Калке (в 1224 году) римский папа Гонорий III обратился ко всем русским князьям, призывая их. под угрозой вторжения, добровольно подчиниться его власти и прекратить сопротивление немецким захватчикам. Над всей Русью, которой угрожали в эту пору и шведы, нависла непосредственная и смертельная угроза утраты не только политической независимости, но и национальной культуры.
Разгромив сперва шведов в битве на Неве (1240), затем немецких рыцарей в так называемом Ледовом побоище (1242), новгородский князь Александр Ярославич - Александр Невский - остановил продвижение тех и других на Восток. Но немецкие крестоносцы, образовав Ливонский рыцарский орден, овладели, при участии датских крестоносных феодалов и активном содействии Германской империи и папства, всей Ливонией, понастроив в ней замков, крепостей, в частности крепость Мариенбург на острове Алуксенского озера, монастырей и жестоко эксплуатируя в последующие три века коренное население. Древний русский город Юрьев был переименован в Дерпт и там учреждено епископство.
С образованием нового сильного центра русской государственности - Московской Руси, свергнувшей татарское иго, возобновилась борьба и с рыцарями Ливонского ордена, которые не только грабили пограничную полосу, но и не оставляли попыток захвата русских земель. В 1480 году они осадили Псков. Иван III совершил два похода в Ливонию, нанес несколько поражений немецким рыцарям (особенно успешной для русских была жестокая битва под Гельметом), занял некоторые важные пункты ордена. Но, успешно оборонив русские земли, ни сам он, ни его сын Василий III не смогли, поскольку орден заключил союз с Польшей и Литвой, вернуть прежние русские владения на Северо-Западе и снова пробиться к берегам Балтийского моря.
Задачу эту поставил перед собой Иван Грозный. После ликвидации остатков татарского ига - покорения Казанского и Астраханского ханств Иван IV в 1557 году направил русские войска в Ливонию, взял сильнейшие орденские крепости, в том числе Нарву, Нейгаузен, Дерпт, Мариенбург, и нанес поражения орденским войскам. В результате Ливонские рыцари были полностью разгромлены, орденская организация в 1561 году пала, и народы Ливонии были избавлены от тягчайшего немецкого ига. Однако, опасаясь укрепления Московского государства, в войну против него вступили Польша и Швеция, потребовавшие оставления занятых ими городов и областей. Завязалась новая длительная и очень тяжелая фаза Ливонской войны, которая продолжалась еще около двадцати лет (1563-1583), шла с переменным успехом, но не привела к желанным результатам: выйти к берегам Балтийского моря русским так и не удалось.
Решить назревшую национально-историческую задачу Иван IV завещал своим преемникам.
После распада Ливонского ордена Восточная Прибалтика снова стала предметом вожделения со стороны соседних государств и переходила из рук в руки. По закончившему Ливонскую войну Ям-Запольскому миру 1582 года Лифляндия (северная часть Латвии и южная часть Эстонии) отошла к Польше; в 1621 году она была захвачена Швецией, которая в результате военных реформ, проведенных шведским королем, выдающимся полководцем Густавом-Адольфом, стала не только господствующей державой в Восточной Прибалтике (по Столбовскому договору с Россией к ней перешли земли на побережье Финского залива), но и вообще одной из самых могучих европейских держав.
В середине XVII века новый поход в Прибалтику предпринял царь Алексей Михайлович, русские войска снова взяли Дерпт, отвоевали старинную русскую крепость Орехов, или Орешек, воздвигнутую в XIV веке у истока Невы великим князем Георгием Даниловичем и переименованную в Нотебург, и осадили Ригу. Однако и на этот раз добиться желанной цели не удалось: по Кардисскому миру 1661 года все отвоеванные места пришлось снова вернуть Швеции.
Возобновил и успешно завершил многовековую борьбу за выход России к Балтийскому морю сын Алексея Михайловича - Петр I.
Густав-Адольф был не только крупнейшим военным реформатором, но и выдающимся государственным деятелем. Он немало сделал для просвещения завоеванной им Восточной Прибалтики, открывал школы, в частности создал университет в Дерпте, сумел расположить к себе лифляндское дворянство и вместе с тем несколько облегчил положение крестьян. Однако его наследники восстановили против себя лифляндских дворян, отобрав у них земли, ранее отданные им в вечное потомственное владение.
Во главе недовольных встал молодой лифляндский дворянин Иоганн Рейнгольд фон Паткуль (1660-1707), приговоренный шведским королем Карлом XI к смертной казни, он бежал из страны и поступил на службу к саксонскому курфюрсту Августу II, который с помощью Петра I был возведен на польский престол. Направленный Августом в Москву для переговоров с Петром, Паткуль энергично содействовал заключению союза против Швеции между Петром, Августом и датским королем Фридериком IV. По соглашению между союзниками Польша снова должна была получить Лифляндию и Эстляндию (северная часть Эстонской ССР), а Россия - вернуть себе Ижорскую землю и Карелию. Вместе с тем Петр предупредил, что вступит в войну только по заключению мира со Швецией. Однако, не дождавшись этого, Август и Фридерик начали военные действия. Август во главе саксонских войск вступил в Лифляндию, а датчане захватили Гольштинию.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
