Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Пять дней отбивали атаки гитлеровцев 41-я стрелковая ди­визия под Раввой-Русской и 99-я стрелковая дивизия под Перемышлем. Стойко сра­жались части гарнизона и 67 диви­зии, оборонявшие Лиепайскую военно-морскую базу. Германский историк П.Карелл пишет о боях при Лиепае: «Обо­рона была организована блестяще. Солдаты хорошо воо­ружены и фа­натически храбры. Они показали в Либаве (Лиепае) наи­лучшие элементы со­ветского военного искусства… в Ли­баве впервые выяснилось, на что спосо­бен красноармеец при обо­роне укреплённого пункта, когда им руководят реши­тельно и хладнокровно» ⁵⁴. К сожалению, в большинстве слу­чаев такого руководства советские войска оказались ли­шены.

3 июля Гальдер самодовольно записал в дневнике: «Не бу­дет преувеличе­нием сказать, что компания против России выиграна в течение 14 дней» ⁵⁵. Однако немецкие офицеры, на­ходившиеся ближе к фронту, видели события в ином свете в эти победные для вермахта дни они испытывали всё боль­шую тревогу. Им ещё не приходилось встречать столь упорного врага. Немцев поражал героизм уже обречённых, казалось бы, советских солдат. Один из офицеров вермахта писал: «Несмотря на то, что мы продвигаемся на значительные рас­стояния… нет того чувства, что мы вступили в по­беждённую страну, которое мы испытывали во Франции. Вместо этого – сопротивление, постоянное сопротивление, каким бы безна­дёжным оно ни было. Отдельное орудие, группы людей с вин­товками… человек выскочив­ший из избы на обочине дороги с двумя гранатами в руках…» ⁵⁶. Генерал Блю­ментрит вспоминал позднее о боях за Минск: «Поведения русских войск по­рази­тельно отличалось от поведения поляков и войск западных союзников в условиях поражения. Даже будучи окружёнными, русские не отступали со своих рубежей» ⁵⁷.

И действительно, хотя сотни тысяч солдат, оказавшись в безнадёжном положении, оставшись без боеприпасов, попали в плен, многие окружённые части продолжали сражаться, прорываясь с боями на восток или, по край­ней мере, прико­вывая к себе значительные силы вермахта.

По мере продвижения немцев сопротивление лишь усилива­лось. Люди не думали о поражении и капитуляции – раньше или позже, но враг будет раз­бит, победа будет за нами! Годы спустя И.Г.Эренбург, в годы войны просла­вившийся как военный журналист, писал в мемуарах: «Писатели долго (ра­зумеется, не по своей воле) обходили первые месяцы войны молчанием, на­чиная повествование с контрнаступления в де­кабре 1941 года. А между тем всё было решено именно в первые месяцы, тогда народ показал свою душевную силу» ⁵⁸.

Значительно меньшую уверенность в победе продемонстри­ровали в те дни Сталин и его ближайшие соратники. Исто­рики установили, что Ста­лин пытался вступить в переговоры с Гитлером. Встретившись с болгар­ским послом в СССР Ста­лин, Берия и Молотов просили его передать Гит­леру, что Советский Союз готов уступить Германии Прибалтику, Молда­вия, часть Украины и Белоруссии. Посол отказался от по­средничества, заявив: «Если вы отступите хоть до Урала, то всё равно победите». (Эта версия основана на показа­ниях Берия на допросе в 1953 году, подтверждён­ных болгар­ским послом. По версии Г.К.Жукова от переговоров отказался Гитлер, рассчитывавший вскоре взять Москву.)

Советская дипломатия в начале войны.

Нападение фашистской Германии на Советский Союз не было неожи­данностью для правительств США и Великобри­тании. Руководители обеих стран не сомневались в таком развитии событий и даже неодно­кратно пытались предупре­дить Сталина. Премьер-министр У. Черчиль 15 июня 1941 г. писал американскому президенту: «...Если разразится эта но­вая война, мы, конечно, окажем русским всемерное поощрение и помощь, исходя из того принципа, что враг, которо­го нам нужно разбить, — это Гитлер». В устном ответе через посла Рузвельт заверил, что немедленно поддержит его пуб­личное выступление.

В условиях начавшейся войны исключительно важные задачи ложились на советскую внешнюю политику. Главной конкретной задачей советской дипломатии было объединение всех сил, противостоящих блоку фашистских агрессоров: создание коалиции СССР, Великобритании, США и других стран, готовых к сотрудничеству в войне.

Прежде всего советская дипломатия должна была позаботиться о том, чтобы установить союзные отношения со странами, уже воевавшими с Германией и Италией. В первую очередь речь шла о сотрудничестве в войне с Англией. СССР был заинтересован в заключении с Англией прочного союза в войне, в активизации ею боевых действий против Германии, особенно в открытии в Западной Европе второго фронта. Хотя США пока не участ­вовали в Войне, американское правительство неоднократно заявляло, что оно заинтересовано в поражении нацистской Германии и в победе Велико­британии. Между США и Англией установилось тесное сотрудничество. Советский Союз также стремился к установлению с США возможного тесного сотрудничества. Процесс складывания антигитлеровской коали­ции не был простым и единовременным актом. Исключительно важным для Советского Союза был вопрос о позиции Японии. В этих условиях перед советской дипломатией стояла задача сделать максимум возможного для предотвращения нападения со стороны Японии. Немалая опасность суще­ствовала и у южных границ Советской страны. Нацистской Германии уда­лось установить к лету 1941 года тесные контакты с правящими кругами Турции, Ирана и Афганистана. Приходилось считаться с тем, что эти страны, особенно Турция, также могли оказаться союзниками фашист­ской Германии в войне против СССР. Советский Союз был заинтересован также в боевом содружестве с народами оккупированных фашистскими агрессорами стран.

Правящие круги Великобритании и США и других западных стран счи­тали, что нападение фашистской Германии на СССР отвечало их интере­сам. Если бы не нападение Германии на СССР, то Британская империя ока­залась бы в предельно опасном положении. Британский посол в СССР Ст. Криппс, только что возвратившийся из Лондона, где он ознакомился со взглядами Черчилля и других британских политических деятелей, говорил 27 июня в беседе с американским послом в Москве: «Было бы ужасно, если бы русские капитулировали. В таком случае в сентябре была бы предпринята попытка вторжения в Британию». Непосредственная опас­ность вторжения немецких войск перестала существовать в Лондоне был вывешен огромный флаг: «Спокойные ночи! Спасибо за них России!» На­стоятель Кентерберийского собора Х.Джонсон заявил, что, «защищая Мо­скву, Россия защищает Лондон» ⁵⁹.

Узнав 22 июня о вторжении германских войск на территорию СССР, Черчилль вечером того же дня выступил по радио с речью, посвященной этому событию, что произвело на британцев сильное впечатление и имело широкий международный резонанс. В частности он сказал: «За последние 25 лет, - сказал он, - не было более последо­вательно противника коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нём. Но всё это бледнеет перед развёртываю­щимся сейчас зрелищем. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапа­мятных времён. Я вижу их охраняющими свои дома, где их матери и жёны молятся о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры. Я вижу десятки тысяч рус­ских деревень, где средства к существованию с та­ким трудом вырываются у земли, но где существует исконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети…» ⁶⁰ Далее Черчилль заявил, что любое государство, которое борется против Германии, получит Английскую помощь. Отсюда следует, сказал он, что британское правительство окажет Советскому Союзу «экономическую и техническую помощь, которая в наших возможностях и которая может быть ему полезна». Черчилль отметил, что после уничтожения русской державы Гитлер намерен бросить свои главные силы против Англии, вторгнуться на Британские острова. «По­этому опасность угрожающая России, - это опасность, грозящая нам и Со­единённым Штатам… Усвоим же уроки, уже преподанные нам столь горьким опытом. Удвоим свои усилия и будем бороться сообща» ⁶¹. Однако высказывания Черчилля относительно характера этого сотрудничества были крайне сдержанными. Но в создавшейся крайне опасной для Англии обстановке верх взял курс, за который выступали У.Черчилль, А.Иден, га­зетный «король» У.Бивербрук и ряд других британских деятелей. Так, Би­вербрук считал, что союз с Советской Россией – спасение для Великобри­тании.

Таким образом, после нападения Фашистской Германии на Советский Союз она оказалась в состоянии войны и на Востоке, и на Западе. В Лондоне преобладало мнение, что Советский Союз может не выдержать натиска агрессоров, в связи с тем была бы предрешена судьба и Великобритании, и встал вопрос о том, не следует ли активизировать действия на Западе для отвлечения части германских войск с восточного фронта. Такой позиции придерживался, например, Э.Беван, выступая 24 июня в палате общин, он поставил вопрос о необходимости открыть в ближайшем будущем второй фронт в Европе. К нему присоединялся и Бивербук, в беседе с советским по­слом в Лондоне И.М.Майским 27 июня он перечислил ряд мер, которые анг­личане могли бы принять для ослабления нажима гитлеровской Германии на восточном фронте: Англия могла бы усилить бомбардировки Западной Германии и Северной Франции; она могла бы направить часть своего флота в район Мурманска и Петсамо для морских операций против нем­цев; имеется также возможность «крупных рейдов на северный французский берег, то есть временного захвата таких пунктов, как Шер­бур, Гавр и тому подобное» ⁶². Советское правительство, естественно, про­явило большой интерес к упомянутым Бивербуком мерам. 29 июня В.М.Молотов заявил Ст. Криппсу, что «все предложения Бивербука Совет­ское правительство считает правильными и актуальными» ⁶³. 31 июня анг­лийское правительство телеграфировало Криппсу, что Англия не в состоя­нии оказать СССР какую-либо военную помощь. Во время очередной встречи с Молотовым 2 июля Криппс скрыл этот отрицательный ответ. Он снова заверял наркома в общих словах, что Англия готова-де оказать СССР возможную поддержку. Британская дипломатия считала такие жесты «моральной поддержкой» Советского Союза в войне.

Поскольку США в то время ещё не находились в состоянии войны и уг­рожавшая им опасность не была столь острой, разногласия по вопросу об отношении к СССР оказались более существенными. Меморандум государ­ственного департамента США от 21 июня, в котором изложен сложившийся к этому времени курс политики Соединённых Штатов по отношению к СССР в случае нападения на него Германии: «Мы не должны делать предложений Советскому Союзу или давать советы, если Совет­ский Союз не обратится к нам… Если Советское правительство прямо об­ратится к нам с просьбой о помощи, нам следует, насколько это будет возможно, без ущерба для нашей помощи Великобритании и жертвам аг­рессии и не нанося серьёзного урона наши усилиям по обеспечению нашей готовности, ослабить ограничения на экспорт в Советский Союз, даже разрешив ему получать такие военные поставки, в которых он может ис­пытывать острую необходимость и которыми мы можем себе позволить поделиться…» ⁶⁴ Что же касается президента США Ф.Рузвельта, то он, стараясь где и как только возможно поддерживать Англию «на плаву», был готов солидаризироваться с мнением Черчилля, что для нее имело бы важ­ное значение продление агонии СССР, оттяжка его похорон.

23 июня заместитель государственного секретаря США С.Уэллес сделал заявление о позиции американского правительства. Нападение Германии на СССР характеризовалось как новое доказательство ее стремления к миро­вому господству. По мнению правительства США, говорилось в заявлении, «любое сопротивление гитлеризму, любое сплочение сил, выступающих против гитлеризма, из какого бы источника эти силы ни исходили, уско­рит неизбежное падение нынешних германских лидеров и тем самым будет способствовать нашей собственной обороне и безопасности. Гитлеровские армии являются сегодня главной опасностью для американского континента». На следующий день Ф.Рузвельт, делая шаг вперед, заявил о готовности США сотрудничать с СССР.

Характеристики

Список файлов реферата