Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Только поздно ночью 21 июня нарком обороны маршал С.К.Тимошенко и начальник Генштаба генерал армии Г.К.Жуков передали в западные военные округа директивы, которые предупреждали о возможности немецкого на­падения 22-23 июня. Директива была совершенно не реальной: требо­валось за несколько часов рассредоточить и замаскировать авиацию, в то время как большей частью самолёты находи­лись на лётном поле без боеприпасов и даже без горючего. К тому же в этой последней предвоенной директиве предписывалось: «Нападение может начаться с провокацион­ных действий. Задача наших войск – не поддаваться не на какие провокационные дейст­вия, могущие вызвать крупные осложнения» ³². Не удивительно, что в первые часы войны пе­редовые части Красной Армии, атакованные немецкими вой­сками, лишь запрашивали командование, что делать.

Военно-политическое руководство СССР в первые дни войны.

Германское нападение застало врасплох не только воин­ские части при­граничных округов, но и высшее советское руководство. Когда Сталину до­ложили о налётах германской авиации на советские города, он спросил, не провокация ли это немецких генералов. С.К.Тимошенко ответил: «Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии, в Прибал­тике, на границе начались боевые действия сухопутных войск. Какая же это провокация?» ³³ Однако Сталин возразил: «Если нужно организовать провокацию, то не­мецкие генералы бомбят и свои города». Затем он добавил: «Гитлер навер­няка не знает об этом. Необходимо срочно связаться с Берлином» ³⁴. В гер­манском посольстве сообщили, что посол просит срочно принять его. При­быв к Молотову, фон Шулен­бург сообщил, что германское правительство объявило СССР войну.

В первые часы войны в Генеральном штабе и Наркомате обороны совер­шенно не представляли себе реальной ситуации на фронте. Об этом сви­детельствует директива №2. Красная Армия стремительно откатывалась от границы, офицеры тщетно разыскивали свои части, а в Москве всё ещё боялись «провокаций». Вечером того же дня, в 21.15 нарком обороны отдал ещё одну нереальную директиву, требуя перейти на главных направлениях к наступательным действиям, разгромить ударные группировки врага и пе­ренести боевые действия на его территорию. К исходу 24 июня войскам при­казывалось овладеть районами Сувалки и Любина. Беспоря­дочные по­пытки перейти в контрнаступление, предпринятые в соответствии с ди­рективой вместо организации планомерного отхода войск, лишь привели к дополнительным жертвам и ещё большей неразберихе на фронте.

Для Сталина внезапное нападение Германии стало страшным потрясе­нием. Адмирал И.С.Исаков свидетельствует, что в первые дни войны вождь «находился в состоянии простра­ции». По словам Н.С.Хрущёва, Ста­лин «был совершенно пара­лизован в своих действиях, не смог собраться с мыслями». Он уехал на свою «ближнюю дачу» в Кунцево и, несмотря на уго­воры членов Политбюро, упорно отказывался выступить по радио с обра­щением к населению. Даже 30 июня, когда к Сталину вновь явилась группа Политбюро. Он встретил их с вопросом: «Зачем пришли?» ³⁵

А.И.Микоян вспоминал, что Сталин считал всё «безвоз­вратно потерян­ным». Подавленным состоянием объясняется ещё и то, что не он, а Моло­тов выступил в 12 часов дня 22 июня с обращением к гражданам СССР. Именно из радиообра­щения Молотова жители большей части страны уз­нали, что началась война. Молотов закончил своё выступление сло­вами: «Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованно­сти, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспе­чить победу над врагом. Наше дело правое. Враг будет раз­бит. Победа будет за нами» ³⁶.

Сталин собрался с духом и выступил по радио только 3 июля. Ни раньше, ни позже он не говорил так: «Товарищи! Граждане! Братья и се­стры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» ³⁷

На второй день войны, 23 июня, была создана Ставка Главного Командо­вания. Её возглавил Тимошенко. Однако его полномочия были крайне узки. Г.К.Жуков вспоминал: «Без утверждения Сталина Тимошенко не имел воз­можности отдать войскам какие-либо принципиальное распоряжение. Сталин ежечасно вмешивался в ход событий, по несколько раз в день вызы­вал главкома Тимошенко и меня в Кремль, нервничал, бранился и всем этим только дезорганизовывал работу Главного командования в сложившейся обстановке. 9 июля я доложил некоторым членам Политбюро о необходимости сделать Сталина юридическим Верховным главнокоман­дующим» ³⁸.

10 июля Ставка ГК была преобразована в Ставку ВГК. Председателем Ставки (с 19 июля – наркомом обороны, с 8 августа – верховным главнокомандующим) стал Сталин. Одно­временно были созданы три глав­ных командования, каждому из которых были подчинены несколько фрон­тов. Северо-За­падное главное командование возглавил Ворошилов, Западное – Тимошенко, Юго-Западное – Будённый. Ставка должна была стать кол­лективным органом Верховного главнокомандования. Однако этой функции она не выполняла: Сталин почти нико­гда не собирал Ставку в полном со­ставе, а вызывал тех членов, с кем считал нужным посоветоваться.

В это тяжелейшее время необходимо было поднять на­род на борьбу с гитлеровскими захватчиками. Важнейшие задачи по мобилизации всех сил и средств страны на борь­бу с врагом были изложены в директиве СНК СССР и ЦК ВКП (б) партийным и советским организациям при­фронтовых областей от 29 июня 1941 года. Директива под­черкивала цель вероломного нападения фашистской Герма­нии на Советский Союз, объясняла характер войны, раскры­вала условия достижения победы, указывала на задачи пар­тии и народа в войне. «...В навязанной нам войне с фа­шистской Германией, — говорилось в этом документе, — решается вопрос о жизни Советского государства, о том, быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение» ³⁹.

30 июня был создан Государственный комитет обороны (ГКО), сосредо­точивший всю полноту власти в стране. Пред­седателем ГКО стал Ста­лин, членами – Молотов, Ворошилов, Берия и Маленков. Впоследствии Г.К.Жуков объяснял: «Неод­новременное образование всех высших государственных орга­нов по руководству войной и жизнедеятельностью страны на время войны произошло потому, что в предвоенный период эти вопросы не были решены правительством и Политбюро. Перед войной нар­ком обороны и Генштаб неоднократно про­сили Сталина, Молотова и Во­рошилова рассмотреть проекты документов по организации Верховного командования и орга­низации управления фронтом и округами, но нам каж­дый раз говорили: «Подождите», а Ворошилов был вообще противник каких бы то ни было планов войны, опасаясь, что они могут стать известны раз­ведке противника» ⁴⁰.

Мобилизация всех сил страны на отпор врагу.

22 июня ЦК ВКП(б) и правительство ввели военное положе­ние на тер­риториях Прибалтики, Белоруссии, Украины, Мол­давии и ряда областей РСФСР. В районах объявленных на во­енном положении, вся полнота вла­сти передавалась военным властям. 23 июня была объявлена мобилизация военнообязан­ных 1905-1918 гг. рождения. У военкоматов выстроились оче­реди, уходивших на фронт. Уже к 1 июля в ряды Красной Армии влилось 5,8 млн. человек.

24 июня был создан Совет по эвакуации, а 27 июня принято постановле­ние ЦК ВКП(б) и СНК об эвакуации насе­ления, промышленности объектов и материальных ценностей из прифронтовой полосы. В первую очередь на восток выво­зилось оборудование военных заводов, предприятий авиацион­ной, тракторной, химической промышленности, чер­ной и цветной метал­лургии.

26 июня Президиум Верховного совета СССР принял Указ «О режиме ра­бочих и служащих в военное время». Рабочий день увеличился, вводились обязательные сверхурочные работы продолжительностью от 1 до 3 часов, отменялись отпуска. Начался перевоз заводов, производивших мирную про­дукцию, на производство вооружения, военной техники и боеприпа­сов. Страна начинала жить по-военному.

Согласно указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года Воронежская область и г. Воронеж объявлены на военном положении.

22 июня 1941 года мирный труд советских людей был прерван веролом­ным нападением фашистской Германии на Советский Союз. Программа мобилизации всех сил народа на борьбу с врагом была изложена в директиве Совнар­кома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года.

Трудящиеся Воронежской области, как и все совет­ские люди, встали на защиту Отечества.

«Дадим нашей Красной Армии высококачественного каучука столько, сколько его потребует страна!» — поклялись на митинге рабочие завода СК-2⁴¹

Коллектив локомотиворемонтного завода им. Ф. Э. Дзержинского на своем митинге принял обращение к трудящимся области.

«Мы призываем, — говорилось в нем, — всех ра­бочих, работниц, ин­женеров, служащих промышленно­сти и транспорта Воронежской об­ласти перестроить работу и всю жизнь на военный лад, подчинить все фронту, святому делу уничтожения кровавого фашиз­ма» ⁴².

Воронежцы впервые в стране освоили выпуск самолётов-штурмовиков Ил-2, которые гитлеровцы прозвали «чёрной смертью». За успешное выпол­нение задания по выпуску боевой техники авиационный завод был награж­дён орденом Ленина. Осенью 1941 года завод был эвакуирован в глубокий тыл, и там воронежские рабочие продолжали производство военной про­дук­ции.

В специализированных цехах воронежских заводов производился ремонт самолетов, танков, автомашин, из­готовлялись боеприпасы и другое воен­ное снаряжение. Коллектив паровозоремонтного завода им. Ф.Э. Дзержинского отремонтировал шесть бронепоездов для фронта, на­ладил производство лафетов для противотанковых пушек, передвижных артил­лерийских мастерских, походных кухонь и выполнил другие фронтовые за­казы.

По инициативе И. А. Волгина, коммуниста с 1917 года, бывшего комиссара бронепоезда времен гражданской войны, дзержинцы построили бронепоезд. Личный состав его заводской партийный комитет уком­плек­товал рабочими-коммунистами, владеющими необ­ходимыми специально­стями. Командиром бронепоезда был назначен инженер завода В. О. Бала­шов, комиссаром — заместитель начальника механоремонтного цеха И. С. Арчаков. Приказом командования Юго-Западного фронта бронепоезд был зачислен в боевой строй как «отдельный бронепоезд № 9 — «Дзержинец».

Рабочие, инженерно-технические работники Воронежского завода имени Коминтерна с помощью других коллективов промышленных предприятий города в кратчайший срок изготовили реактивные установки «катюша» - грозное оружие Великой Отечественной войны. Из постановления бюро об­кома ВКП(б) о выпуске машины РС-132 (РС-132 – условное обозначение бое­вой установки «катюша») 2 июля 1941 года: «Придавая исключительно важное государственное значение делу быстрейшей организации выпуска по графику заводом им. Коминтерна машины РС-132, бюро обкома постанов­ляет:

Предупредить парторганизацию и руководящих работников завода о том, что партия и правительство оказали большое до­верие коллективу за­вода в деле обеспечения действующей Крас­ной Армии новейшими средст­вами борьбы с зарвавшимися под­лыми бандами фашистов, дав заказ заводу на изготовление машин РС-132.

Обком ВКП(б) обязывает парторганизацию, командный со­став и рабочих завода принять все меры, не щадя своих сил, не считаясь со временем, чтобы выполнить священный долг пе­ред Родиной и дать точно по графику машины РС-132.

Секретарь обкома ВКП (б) В. Тищенко» ⁴³.

Возвратившийся из Москвы директор завода им. Ко­минтерна Ф. Н. Му­ратов привез задание о форсирован­ном производстве пусковых установок. Уже в июле 1941 года необходимо было изготовить тридцать боевых ма­шин, а в августе — сто. Однако завод не был готов к такой коренной пере­стройке всей работы. Прежде всего не было металлообрабатывающих станков нужной дли­ны; только в самом конце июня завод получил четыре строгальных станка, но их столы были коротки и делать на них направ­ляющие балки оказалось невоз­можно.

Важнейшее правительственное задание находилось под угрозой срыва. На экстренном совещании у глав­ного инженера решили: удлинить столы станков своими силами. Умельцы отыскались незамедлительно. Работа шла круглосуточно. Новые станки удалось ввести в строй на пять дней раньше нормативных, весьма жест­ких сроков.

И вот наконец настал этот долгожданный и волну­ющий момент. По­среди длинного пролета сборочного цеха стоят в полной готовности две реактивные пуско­вые установки. Произошло это в ночь на 27 июня 1941 года, на исходе пятых суток войны.

В своей книге «Воспоминания и размышления» Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал: «Надо от­дать должное нашим вооруженцам за их опе­ративность и творческое трудолюбие. Они сделали все возможное, чтобы через 10—15 дней после начала войны войска получили первые партии гроз­ного оружия» ⁴⁴.

Характеристики

Список файлов реферата