26205 (655878), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

"преждевременности" нельзя. Невостребованность открытия, или

даже само его понимание объясняется и определяется социокуль-

турной парадигмой. Включение старого открытия в новую культур-

ную парадигму предполагает и "новое" его понимание, интерпре-

тацию в новом поле смыслов, по сути, совершается новое откры-

тие. Существуют также правовые принципы которые, как, например,

запрет на убийство, имеют значение прав человека и получают

признание практически во всех правовых сообществах задолго до

появления первых интерпретаций идеи прав человека. Однако, сле-

дует отметить тот факт, что тот же запрет на убийство

распростронялся как правило только на членов данного сооб-

щества. Разрешено убивать преступников, т.е.людей "выпавших"

из социокультурного контекста общества. Либо "чужаков" с иными

обычаями и нравами, которые не оправдывают ожидаемого от них

поведения, и не "включаются" в данную культуру, а стало быть

не могут и претендовать на распростронение на них правил данно-

го сообщества. Некоторые права человека - например, свобода

совести - становятся проблематичными лишь в определенном исто-

рическом и социальном контексте: в Римской империи дохристи-

анской эпохи покоренным народам дозволяется отправлять привыч-

ные им религиозные обряды, а с возведением христианства в ста-

тус государственной религии подобной веротерпимости приходит

конец.

Универсализм, отличающий идею прав человека, не исключает

того, что многие ее интерпретации при ближайшем рассмотрении об-

наруживают свою несовершенность, односторонность. Идея эта

имеет нормативно-критический характер. Как права человека

должны осуществляться независимо от пола, цвета кожи, языка,

религиозных или политических убеждений, а также от экономи-

ческого и социального положения, так в систематическом плане

необходимо необходимо вначале независимо от вышеназванных фак-

торов удостовериться,что перед нами действительно права чело-

века. Если подобная попытка окажеться неудачной, то перед нами

гипотетические, а не реальные права человека.

Более весомое этико-правовое возражение выдвигает утили-

таризм, утверждающий, что, в конечном счете, наиважнейшей с

точки зрения легитимации является не дистрибутивная, а коллек-

тивная выгода. Однако право человека есть по определению дист-

рибутивная, то есть касающаяся каждого отдельного человека, вы-

года, и именно она, согласно утилитаристской идее, может быть

принесена в жертву во имя некоторой большей общей пользы. В

противовес зтому можно привести толкование (и легитимацию)

Хеффе (63 с.42) "позиции справедливости". Понимание благополучия

всех - или всеобщего блага - в коллективном смысле, имеет

следствием, как уже говорилось, пренебрежение отношением каж-

дого конкретного члена сообщества к совокупному общественному

благу. Поэтому ущерб который несут отдельные члены сообщества,

перевешывается выгодой, получаемой остальными. Но ведь тот,

кому введенное право на принуждение наносит ущерб, вряд ли

согласиться, что подобное положение дел справедливо. Для него

социальный порядок, где имеет место право на принуждение,

выступает уже как чистое принуждение или насилие, которое не

может быть легетимным. Иначе говоря, если решающим фактором

полагается благо, то о легитимации права на принуждение умест-

но говорить лишь тогда, когда каждому затронутому лицу оно

приносит выгоды больше, чем ущерба. Критерием, таким образом,

является дистрибутивная, а не коллективная выгода. Слово

"дистрибутивная" не следует понимать исключительно в том смысле,

что существует некая третья сторона, которая осуществляет

распределение. Выгода может быть и результатом обмена. Дистри-

бутивная выгода будет заключаться тогда в обоюдном доходе.

Критерий дистрибутивной выгоды релятивизирует социально-праг-

матическую обязательность и свидетельствует о переходе на уро-

вень, именуемый Хеффе, уровнем моральной оценки или позицией

справедливости. Даже в том случае, когда наделенный принуди-

тельными полномочиями социальный порядок обеспечивает коорди-

нацию, безопасность и стабильность общества, когда, более то-

го, он гарантирует коллективное благополучие, но делает это за

счет интересов отдельных лиц или групп, ему недостает легитим-

ности. Как раз этот недостаток легетимности и заставлял бы нас

оценивать как нелегитимные и осуждать религиозный гнет или же

такие социальные институты как рабство, даже если бы для боль-

шинства членов сообщества они были бы залогом благополучия.

Хеффе отвергает здесь саму ситуацию, в которой благополучие

всего общества достигается путем полного пренебрежения инте-

ресами отдельных его слоев, а не является в дистрибутивном

смысле выгодным для всех. Третье возражение идеи прав человека

:универсальная выгода, выгода для каждого не поддается какому

быто ни было удостоверению. Вариант этого возражения представ-

лен идеей "ограниченного самопонимания", согласно которой, те-

ория морали "должна заниматься исключительно толкованием и

обоснованием моральной установки"(Хабермаас цит.по 67 ). Можно

согласиться с Хабермаасом,утверждавшим, что у философа морали

нет привелегий, облегчающих ему доступ к моральным истинам.

Однако это не означает, будто не существует никаких уни-

версальных условий, выступающих гарантом свободы действия, ко-

торые, будучи сопряжены с выгодой для каждого, заслуживают

всеобщего принятия и которое в систематическом плане всегда уже

предполагаются. Хеффе формулирует эту мысль следующим образом:

опосредующий принцип справедливости (взаимные отказы от свобо-

ды) позволяет прийти к универсальной дистрибутивной выгоде.

Теперь, проблема состоит в том, чтобы показать что эти принци-

пы имеют значение прав человека, прав,присущих человеку как

таковому. Право в смысле притязания можно иметь, если есть еще

кто-то, кто тебе нечто должен. По самому своему определению

притязания связаны с обязательствами, в то время как корреля-

том прав являются обязанности. Если предполагается, что взаим-

ные ограничения свободы имеют значение прав человека, должны

существовать и соответствующие им обязанности человека.

Говоря о правах-притязаниях, мы представляем себе естест-

венных субъектов. Ими могут выступать индивиды или группы. По-

нятие обязанности обычно подразумевает некий социальный инсти-

тут, например - государство, становящийся третьим элементом в

рассматриваемом взаимодействии. Однако, на уровне естественной

справедливости, на котором Хеффе ведет рассмотрение такого

третьего еще нет. К тому же, в силу субсидиарного значения

институтов оно все равно играло бы для легитимации лишь вто-

ростепенную роль. Итак, поскольку прежде всего имеют место пра-

ва человека - то у естественных субьектов должны иметь место и

соответствующие человеческие обязанности. Независимо от того

обстоятельства, что известную

ответственность может нести и институт, а именно, государство,

подобные обязанности возлагаются в первую очередь на самого

естественного субьекта.

Что касается человеческих прав-притязаний, то здесь каж-

дый выступает одновременно в двух ролях: как субьект и как обь-

ект, как тот кто получает выгоду, и как тот, кто ее приносит.

Права человека суть притязания, обязанности человека есть обяза-

тельства, которые каждый индивид имеет по отношению к себе по-

добным. Наличие обеих сторон, прав и обязанностей, обеспечи-

вается только взаимными действиями индивидов. Отношение взаим-

ности полностью соответствует требованиям естественной спра-

ведливости: ее опосредующие принципы или свободы, возникая в

процессе взаимного ограничения свободы, своим существованием

обязаны не государству, а самим индивидам. Одна только взаим-

ность не способна привести к появлению какого-либо права чело-

века. Необходимо еще, чтобы ей сопутствовали притязание на

взаимность и соответствующая этому притязанию обязанность. В

качестве основания притязательного характера взаимного отказа

от свободы можно привести факт дистрибутивной выгоды, обозна-

чив ее как "отказ от отказа". Справедливость этого аргумента

состоит в том, что, по отношению к ущербу было бы бессмысленно

предъявлять притязания. Вместе с тем, выгода, и даже выгода для

каждого, не может являться достаточным основанием, так как о

получении выгоды каждый способен позаботиться сам. Что же

заставляет человека вдвигать обладающие принудительной силой

требования заботиться о выгоде другого? Для того чтобы отве-

тить на этот вопрос, необходимо выполнит еще одно условие.

Право требовать нечто выгодное для себя имеет лишь тот, кто

заслужил его соотвествующими собственными действиями. Подобную

взаимообратность давания и принятия, взаимный обмен выгоды и

затрат обеспечивают только свободы. Взаимность, возникает, с

известной степенью необходимости, поскольку свободы становятся

возможными не только через собственные затраты, но через зат-

раты других. Так, например, право на жизнь становится возмож-

ным только благодаря отказу других людей от свободы убивать.

В той мере, в какой обмен свободы определяется как коопе-

рация, а результат его, свободы, как кооперативные блага, речь

идет не об относительных, а об абсолютных кооперативных бла-

гах. Они не являются, к примеру, продуктами труда, которые бы-

ли возможны и без кооперации, а последняя лишь рационализиро-

вала ич получение. Свободы имеют место только в условиях взаим-

ности, в противном случае они вообще невозможны. Таким обра-

зом, индивид требующий для себя выгоды - согласия другого на

отказ от свободы убивать - обязан соответствующим образом зап-

латить за это, сам согласившись на аналогичный отказ. Такие

свободы, как неприкосновенность тела и жизни человека,

представляют собой притязания, выдвигаемые человеком по отно-

шению к другим, ведь он идет на определенные затраты. Послед-

ние - как, например, его отказ от свободы убивать - является

для других желанными и другие платят за это соответствующими

отказами, без чего его собственный отказ не мог бы состояться.

В той мере, в какой взаимный отказ от свободы является выгод-

ным, можно говорить о заинтересованности в подобном отказе.

Однако, невыясненным остается вопрос о природе обязанности ре-

ализовать этот свой интерес. Здесь необходимо отметить следую-

щее: что бы ни являлось предметом стремлений человека и какие

бы действия он по этому поводу ни предпринимал, все равно ему

как живому существу необходимы - тело и жизнь, а как существу

обладающему сознанием - свобода слова и свобода мысли.

Соответствующие ограничения свободы, являясь выгодным для

всех, остаются требованиями благоразумия и не нуждаются ни в

каких моральных подпорках. Вместе с тем, в отличие от обычных

требований благоразумия, им нельзя подыскать субститут из

числа других требований. Каждый человек должен подчиняться ог-

раничениям свободы как абсолютным, а не относительным запове-

дям, что обеспечивает основание корреляции притязаний и обяза-

тельств, возводимых тем самым в статус прав и обязанностей че-

ловека.

Получившие подобное обоснование права человека принадле-

жат той группе прав или свобод, которая часто вызывает упрек в

методологической некорректности. Один из возможных ходов крити-

ческого рассуждения таков: идея свободного правового индивида

представляет собой составную часть фиктивной модели, предпола-

гающей некоторое изолированное существо, которое в индивидуа-

листической отстраненности от других и в никем не нарушаемом

покое движется " по кругам своим ". Игнорируется тот факт, что

каждый человек является звеном в цепочке социальных взаимосвя-

зей, вне которой его выживание и воспроизводство невозможны.

Здесь следует учесть, что попытка описания "кооперированного"

общества учитыват фактор социальных связей. Цепочка социальных

взаимосвязей не обходится без элементов принуждения, которые

являются оправданными только тогда, когда они, как например

свободы, выгодны для каждого. В этой связи уместен вопрос,

только личные или так же и социальные свободы (соответственно,

задачи социального государства) имеют значение прав человека.

Если один человек в отношении другого, обладает некоторым

правом, то в известной мере, он может распоряжаться свободой

действий другого. В случае основных свобод право распоряжения

имеет не позитивное, а негативное содержание, то есть это не

право чего-то требовать от другого, а право запрещать ему

что-то (убивать, оскорблять, красть и е.д.). Поскольку негатив-

ное распоряжение свободой действий исходит от другого, и соот-

ветственно, извне, оно имеет принудительный характер. Так как,

Характеристики

Список файлов реферата