1763-1 (634547), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Цель любого научного исследования - предложить новое способ решения проблемы или ее новое видение. Однако придумать что-нибудь качественно новое удается очень немногим, удел большинства – «косметическая» доработка и шлифовка чужих мыслей и теорий. Хитрость и наука – вещи вполне совместимые. Один из примеров - так называемые «междисциплинарные исследования» или работа «на стыке» разных наук. Социолог предлагает рецепты оздоровления экономики, психолог ищет пути создания «общества будущего», математик создает новый, «хронологический подход» к истории человечества. То, что они предлагают, действительно обладает новизной, но лишь для представителей чуждых дисциплин, в область которые они столь отважно вторглись - не говоря уже о том, что методы, созданные в рамках определенной системы знаний, за ее пределами могут попросту не работать.

Литература, в отличие от науки, всегда обходилась без ссылок, цитат и комментариев. В глазах литературного сообщества каждое художественное произведение - уникальный творческий продукт. Глупо отрицать, что современные писатели используют достижения своих предшественников, - и в тоже время, принято считать, что в творческой сфере, в отличие от научной, наследие прошлого содержится как бы в «снятом» виде, преломленном через призму таланта автора.

То, чего сами создатели книг предпочитали не афишировать, делали за них литературоведы, - хотя и без них искушенный читатель прекрасно видел «строительные леса» творческого процесса - повторения, ссылки и библиографию.

Постмодернистская литература открыто взяла на вооружение научный подход, потеснив своим могучим плечом «тонкую красную линию» литературоведов. Творческие узы, связывающие писателя с коллегами по перу, «связь времен» и похожесть в литературе больше не является предметом негласного табу. Понятие «плагиат» безнадежно устарело - ведь постмодернизм провозгласил «смерть автора» как такого. Как утверждает Ролан Барт, современный текст создается и читается таким образом, что автор на всех его уровнях устраняется»; его место занимает совсем иная фигура - «скриптор», который «несет в себе не страсти, настроения, чувства или впечатления, а только такой необъятный словарь, из которого он черпает свое письмо, не знающее остановки; жизнь лишь подражает книге, а книга сама соткана из знаков, сама подражает чему-то уже забытому, и так до бесконечности».

Робинзон превратился в одного из любимых героев постмодернистской литературы. Новые робинзонады – прекрасный образчик того, как идеология гуманитарной науки, ее приемы и методы, овладевают сознанием художника.

Критика источника: «мистер Фо» Джозефа М. Кутзее. Робинзон в изображении Дефо – человек, не лишенный обычных слабостей. Робинзон – утрированная фигура, карикатура или, в терминах постмодернистской идеологии, симулякр (подобие) классического героя; некоторые проблески разума он проявляет разве что в изобретении причин своего бездействия. Пятница у Дефо – дитя природы, наивный дикарь, приобщаемый к цивилизации своим товарищем по несчастью. Робинзон из книги Кутзее вряд ли способен быть чьим-то наставником. Что, если восприимчивый туземец окажется способен постигнуть ценности европейской культуры, просто общаясь с ее представителем? Изобретательный автор предусмотрел и своевременно устранил такую возможность, лишив Пятницу языка, - и тонко намекнув при этом, что изуверская операция была проделана самим Робинзоном, желавшим иметь не собеседника, а бессловесного слугу.

Подлинный герой книги – это его героиня, тропиканка, сошедшая то ли со страниц, то ли с экрана очередного латиноамериканского сериала. По сравнению с ней остальные персонажи – лишь бледные тени. Вот только зачем она появилась в романе – или зачем в нем Робинзон и его остров?

Новое видение проблемы: «Пятница» М. Турнье. Новизна постмодернистского романа – некий аналог (если угодно - симулякр) понятия «научной новизны», которая предполагает противопоставление самобытной точки зрения автора взглядам его оппонентов.

Настоящий герой необитаемого острова, утверждает француз, не Робинзон, а его спутник Пятница. Создав этот образ, Даниэль Дефо так не сумел его по достоинству оценить. Впрочем, время все ставит на свои места - то, что не сумел разглядеть англичанин, сделал за него спустя два с половиной столетия француз, за что и был вознагражден престижной Гонкуровской премией.

Междисциплинарный подход или работа «на стыке»: «Остров накануне» Умберто Эко. Эко – прекрасный писатель, однако его подлинное призвание – преподавание; чтобы ни написал автор, это всегда будет очередной блестящей лекцией по истории культуры. Внешняя фабула приключенческого романа, шум океанского прибоя, коралловые рифы, монахи-водолазы и затонувшие корабли - всего лишь афиша, приманка, маска или вуаль дамы легкого поведения, надеваемая аристократкой-постмодернисткой (вспомним приведенное выше определение) с единственной целью - дурачить похотливых простаков.

Постмодернизм наступает; современные литераторы сами хотят не только создавать романы, но и рассуждать о них. Что же остается на долю критиков и литературоведов, вытесняемых из своей исконной вотчины? Ответить на вызов, устремив свои взоры туда, откуда уходит литература – в сферу образов и вымысла?

Перефразируя строки классика, скажем:

«Постмодернизм - хоть имя дико,

Но мне ласкает слух оно».

Последний герой как симулякр Робинзона

Одной из самых популярных передач российского телевидения последних лет стала телеигра «Последний герой».

«Последний герой» - российский вариант модного западного реалити-шоу под названием «Уцелевший». Организаторы шоу доставляют на пустынный тропический остров специально подобранную группу добровольцев. Оказавшись в положении робинзонов, участники игры, разделенные на отдельные группы или «племена» начинают борьбу за существование. Люди, плохо приспособленные к жизни на острове или не нашедшие общего языка с «соплеменниками», тотчас же выбывают из игры. Участь быть съеденным неудачникам не грозит; да и сам процесс отсеивания производится самым что ни на есть демократическим образом – путем голосования, в котором принимают участие все обитатели острова. Наиболее драматичные и зрелищные эпизоды транслируются по телевидению; чтобы привлечь внимание зрителей устроители игры часто привлекают к участию в ней известных людей, киноактеров и звезд шоу-бизнеса.

Уцелевшему – «последнему герою», оставшемуся на острове достается внушительный денежный приз. Зрители, получившие эмоциональный заряд от созерцания драматических перипетий чужой жизни, тоже могут быть довольны – в первую очередь те из них, кто отдал свои симпатии победителю.

Идея игры основана на сюжете книги Дефо. Но действительно ли «последний герой» - это Робинзон нашего времени?

Попробуем сформулировать, что же представляет собой классическая (по Дефо) «робинзонада» и кто такой Робинзон.

Итак, Робинзон (как явление или, если угодно, символ), - это:

Человек, вынужденно, в силу обстоятельств оказавшийся на уединенном, отрезанном от цивилизации острове.

Человек, живущий продолжительное время в полном одиночестве (дикари, время от времени приплывающие на остров для проведения каннибальской трапезы, не в счет).

Человек, не знающий, когда придет – и придет ли когда-нибудь конец его одиночеству.

Человек, лишенный связи с «большой землей» и возможности пользоваться благами цивилизации, - кроме тех, что удалось добыть с затонувшего корабля.

Разумеется, требовать выполнения в полном объеме этих требований было бы бесчеловечно – речь все-таки идет об игре, а не о варварском эксперименте над людьми. Но зададимся вопросом – много ли в этой игре от истинной робинзонады?

Советские литературоведы в свое время упрекали Робинзона в том, что он превратил доброго туземца Пятницу в своего слугу. Жизнь современных робинзонов на острове обеспечивает уже не один пятница, а целое племя.

Главное испытание, которому подвергался Робинзон – одиночество, полное отсутствие других людей; домашние животные, которых он заводит – попытка хоть как-то его заполнить.

Остров «Последнего героя» не изолирован, а напротив, абсолютно проницаем и прозрачен. Проблема людей, которые живут на нем – не одиночество, а скорее его отсутствие. Даже если рядом нет товарищей по племени, участник шоу все равно не один - за ним непрерывно наблюдают. «Большой брат» притаился за каждым кустом, подглядывает в каждое окошко и подслушивает каждое брошенное слово, он везде и одновременно нигде. Не случайно, что из всех участников игры лучше всех в этой ситуации себя ощущали актеры и музыканты – люди, привыкшие к постоянному и пристальному вниманию публики.

«Последний герой» - не Робинзон, а его антипод, а события, происходящие на острове - «антиробинзонада», как и всякое реалити-шоу. Как сказал великий драматург, жизнь – игра. Но это игра, участники которой если и не выбирают себе роли, то хотя бы сохраняют иллюзию свободы воли. Участники реалити-шоу верят в то, что они актеры, хотя в действительности просто живут по бездарному сценарию, написанному за них другими.

Но дело не только в этом. Цель героя Дефо не сводилась только к тому, чтобы выжить - тем более за счет других. Робинзон стремился создать на острове своего рода «утопию», идеальное общество – сначала в одиночку, а потом вместе с Пятницей и был рад принять к себе новых поселенцев.

Идеология «Последнего героя» заимствована из «черной робинзонады», сводящейся к борьбе за выживание и войне «всех против всех». Она наверняка пришлась бы по душе каторжникам, которых оставил вместо себя на острове герой Дефо, но не самому моряку.

Последний герой – не Робинзон Крузо, а его антипод, или, в терминах постмодернистской культуры, «симулякр». Жизнеутверждающая эпопея Дефо в постановке творцов жанра «реалити» превратилась в циничное и злое шоу, или, в лучшем случае – клоунаду. Две тысячи лет назад жители древнего Рима тоже развлекались игрой в «уцелевшего» – гладиаторскими боями. Последним героем становился боец, уничтоживший всех своих противников и оставшийся в живых - в самом что ни на есть буквальном смысле.

Мне кажется, что идеология современной версии «последнего героя» восходит своими корнями именно к этим древним языческим обычаям.

Разумеется, речь идет всего лишь о безобидной игре. Но обратим внимание на факт, о котором писала зарубежная пресса. Один из участников шведского варианта «Последнего героя», несправедливо, по его мнению, исключенный командой из игры, испытал такой сильный эмоциональный шок, что через две недели по возвращении с острова покончил жизнь самоубийством.

Троянская война и республика Либерталия

Гениальный писатель, талантливый публицист, энергичный, но неудачливый предприниматель, секретный агент британского правительства ее величества королевы Даниэль Дефо был ко всему прочему еще и мастером мистификаций.

Чего только стоит одна только история с пиратским государством на Мадагаскаре!

Во всех книгах по истории пиратства упоминается республика Либерталия, созданная в конце XVII века флибустьерами на Мадагаскаре. Сведения о ней историки черпали из авторитетного двухтомного издания XVIII века - "Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учиненных самыми знаменитыми пиратами, а также их нравы, их порядки, их вожаки с самого начала пиратства и их появления на острове Провидения до сих времен". Первый том вышел в Лондоне в 1724 году, второй - в 1728-м. Автор исследования, считавшегося документальным и заслуживающим доверия источником и неоднократно переиздавалось – некий капитан Чарльз Джонсон.

Флибустьерская республика родилась не стихийно, а была одной из первых попыток воплощения в жизнь идей утопического социализма. Организовали ее два приятеля-идеалиста - провансальский дворянин Миссон, который и стал президентом республики и доминиканский монах Караччиоли. Среди разноплеменных граждан Либерталии, по словам Джонсона, царили равенство и братство, частная собственность была отменена. Сообща строились дома, правительственные здания, доки и крепостные сооружения. Жилища запрещалось отгораживать друг от друга, а продукты распределялись поровну между людьми.

Республика процветала, однако именно это и погубило ее. Поселенцы старались поддерживать хорошие отношения с туземным населением, однако Мадагаскар – большой остров, на котором жило много племен. Самые дикие и свирепые, прослышав о счастливой жизни и богатстве мадагаскарских коммунаров, объединив свои силы, коварно напали на поселенцев и перебили их.

Совсем недавно появились новые сенсационные сведения о государстве победившей утопии, найденные американским литературоведом Джоном Робертом Муром.

Выяснилось, что драматическая история первого в мире острова свободы, которая принималась на веру научными кругами почти триста лет, была всего лишь мистификацией. Утопическая реальность обернулась миражом. Чарлз Джонсон, под именем которого вышла в свет история пиратов - один из псевдонимов Даниэля Дефо, а пресловутая Либерталия – порождение его фантазии.

Историки отмечают, что в эпоху Дефо любимым чтением англичан были художественные произведения под видом документальных историй или мемуаров. "Дефо, - как пишут М. И Д. Урновы, - находился в той стране и в то время и перед той аудиторией, где вымысла не признавали в принципе. Поэтому, начиная с читателями ту же игру, что и Сервантес... Дефо не решился объявить об этом прямо".

Жанр романа только рождался, и вместе с ним рождался его читатель, который пока еще не был готов определиться в своих вкусах. Будущее показало, что читателям были нужны романы, хотя сами они пока думали, что нуждаются в правдивых историях.

Характеристики

Список файлов сочинения