1763-1 (634547), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Авторы, которые удавалось соединить оба жанра, становились кумирами читающей публики. Дефо – не единственный пример; самый знаменитый приключенческий роман всех времен и народов, «Три мушкетера» Дюма – всего лишь римейк псевдомемуаров Дартаньяна, написанных французским беллетристом Куртилем де Сандрасом,
Эпопея, созданная великим Гомером, так и осталась одновременно историческим и художественным произведением – просто потому, что до наших дней не дошло других источников о той легендарной эпохе. Времена Дефо намного ближе к нам, чем эпоха героев Троянской войны, однако и в ней реальность и вымысел оказываются порой неразличимы.
Почему же не только читатели, но и почтенный ученый мир так легко поддался обаянию вымыслов Дефо?
Черта творчества писателя, которую признают практически все литературные критики – достоверность, правдоподобие и точность описания деталей быта и материальных предметов в его произведениях. Вспомним хотя бы эпизод из «Робинзона Крузо», в котором герой рассуждает о судьбе своих товарищей по плаванию: «Я думал о своих товарищах, которые все утонули, и о том, что кроме меня не спаслась ни одна душа; по крайней мере, никого из них я больше не видел; от них и следов не осталось, кроме трех шляп, одной фуражки да двух непарных башмаков, выброшенных морем».
Дефо – реалист, однако реализм его книг всегда обманчив. Истинный литературный реализм – магический.
Полное название романа Дефо заканчивается словами «Написано им самим». В подлинность дневника Робинзона, в отличие от истории Либерталии, читатели не поверили, - скорее всего, потому что подлинного автора было уже невозможно скрыть.
Хотя, быть может, мистификация романа Дефо заключена не только в названии?
Перешеек, который оказался островом или главная тайна Робинзона
Мы уже приводили слова Даниэля Дефо про то, что его книгу неправильно поняли. Так что же на самом деле хотел сказать автор?
В эпоху постмодернизма критика и художественная литература часто меняются местами. Если писатели становятся литературоведами, то что мешает последним вторгнуться в область фантазии?
Перед вами первая гипотеза.
Истинный Робинзон Крузо – не тот, за кого он пытается себя выдать. Он не жертва кораблекрушения и несчастный страдалец, «пленник» острова, а добровольный отшельник, человек, который очутился на уединенном необитаемом острове в океане потому, что сам захотел этого. Попробуем это обосновать.
После очередной поездки Робинзона, едва не закончившейся катастрофой, старший друг дает юноше следующий умный совет:
« Молодой человек! Вам больше никогда не следует пускаться в море, случившееся с нами вы должны принять за явное и несомненное знамение, что вам не суждено быть мореплавателем». Этот совет, как и совет своего любящего отца про «золотую середину», которой следовало бы придерживаться любому здравомыслящему человеку, он пропускает мимо ушей. Но не по причине юношеской легкомысленности. Робинзон и не собирается быть мореплавателем – просто он ищет свой остров, а оказаться на острове в ту эпоху можно было, только совершив путешествие по морю. Действия совершаемые, казалось бы, наперекор судьбе, твердо ведут Робинзона к намеченной цели.
Казалось бы, многие страницы книги входят в противоречие с этой версией. Островитянин постоянно жалуется на свою судьбу (бедный, бедный Робинзон Крузо) и время от времени строит планы сбежать с острова. Но дальше планов и строительства большой лодки, которую так и не удается спустить на воду, дело почему-то не идет. Хотя большая земля совсем близко, ее даже можно увидеть с вершины не самой высокой горы.
Вспомним заданный Робинзону вопрос, который послужил эпиграфом к статье и продолжим диалог героев романа Кутзее.
«- Куда же мне бежать? – спросил он, улыбнувшись своим мыслям, словно иной ответ на мой вопрос был невозможен.
- Ну, вы могли бы уплыть к берегам Бразилии или встретить корабль, который поднял бы вас на борт.
- Бразилия лежит в сотнях миль отсюда (Бразилия Дефо расположена гораздо ближе к острову, чем Бразилия Кутзее), и населена она людоедами.
- Позвольте мне не согласиться с вами, сказала я. – Проведя в Бразилии два долгих года, я ни разу не встретила там людоедов».
Есть в Бразилии людоеды, нет в Бразилии людоедов – вопрос, на который наука того времени не давала однозначного ответа. Но может быть, стоило отважиться провести собственный эксперимент?
В стремлении покинуть остров наш герой явно не проявляет качеств, столь характерных для него во всех остальных начинаниях – силы воли, упорства, настойчивости в достижении цели. А ведь его пристанище – это не далекий архипелаг Хуан Фернандес, затерянный в просторах Тихого океана, а остров, лежащий неподалеку от устья реки Ориноко. В хорошую погоду с него отчетливо виден американский материк (со временем Робинзон узнает, что видел не сам континент, а всего лишь другой остров, но тогда-то он этого не знал!).
Уплыть с острова, скажете вы, означает подвергнуть себя тысяче опасностей – штормы и опасные течения, хищные спруты, голодные акулы или еще более изголодавшиеся каннибалы, заносчивые испанские кабальеро, готовые видеть врага в любом чужеземце, а уж тем более - в еретике-англичанине.
Конечно, Робинзон - не искатель приключений, а обычный буржуа; однако вся его жизнь за пределами острова говорит о том, что трусом он не был. Европейская цивилизация только начинала свое триумфальное шествие по земному шару; конкистадоры-коммерсанты, идущие в ее авангарде, на каждом шагу сталкивались с неизвестностью, что требовало от них недюжинной отваги.
Быть может, горести и бедствия, обрушившиеся на героя, сделали его другим человеком, робким и нерешительным? Любой на его месте мог бы отчаяться, впасть в уныние или просто сойти с ума. Но ведь с Робинзоном как раз ничего подобного не случилось - он сохранил бодрость, энергию и жизнерадостность! Хотя при этом почему-то напрочь забыл о цивилизованной жизни, родине и близких на долгих 28 лет.
Бывший буржуа, очутившись на необитаемом острове, превратился в пресловутого пролетария из коммунистического манифеста Карла Маркса - ему теперь нечего терять, кроме своих цепей, а приобрести он мог бы весь мир. Однако Робинзон не торопится его завоевывать – но не потому, что самая передовая в мире идеология еще не придумана; чужой мир не нужен ему, потому что он уже обрел свой собственный.
Послушаем рассуждения героя:
«Я ушел от всякой мирской скверны; у меня не было ни плотских искушений, ни соблазна очей, ни гордости жизни. Мне нечего было желать, потому что я имел все, чем мог наслаждаться. Я был господином моего острова или, если хотите, мог считать себя королем или императором всей страны, которой я владел. У меня не было соперников, не было конкурентов, никто не оспаривал моей власти, я ни с кем ее не делил. Я мог бы нагрузить целые корабли, но мне это было не нужно, и я сеял ровно столько, чтобы хватило для меня. У меня было столько лесу, что я мог построить целый флот, и столько винограду, что все корабли моего флота можно было бы нагрузить вином и изюмом».
«Беседы с Пятницей до такой степени наполняли все мои свободные часы и так тесна была наша дружба, что я не заметил, как пролетели последние три года моего искуса, которые мы прожили вместе. Я был вполне счастлив, если только в подлунном мире возможно полное счастье».
Вы скажете – написано человеком, который после долгих лет одиночества смирился со своей участью. На мой же взгляд это - это искренние мысли человека, который сам выбрал свою участь и был по-своему счастлив.
Наш герой – человек «не от мира сего». Дефо пишет, что покинув остров и вернувшись на родину, Робинзон женится (как сказано в романе, «не безвыгодно и вполне удачно во всех отношениях») и заводит потомство. Женитьба эта навязана автором пожилому герою с одной единственной целью: показать, что его герой – нормальный, полноценный и здоровый человек. Впрочем. Как легко предположить, семейное счастье Робинзона продлилось недолго.
Робинзон, по меркам своего времени, – старый человек, вдобавок глава семейства. Он вдоволь постранствовал по свету, испытал приключения, которых иным людям хватило бы на десяток жизней. Как пишет сам герой: «не существовало того мотива, который побуждает обыкновенно отправляться в дальние странствия: мне не к чему было добиваться богатства, нечего было искать. Если б я нажил еще десять тысяч фунтов стерлингов, я не сделался бы богаче, так как я уже имел вполне достаточно для себя и для тех, кого мне нужно было обеспечить». Однако Робинзон одержим одной идеей - островом. «Ничто не могло выбить из моей головы намерение съездить на остров; оно так часто прорывалось в моих речах, что со мной стало скучно разговаривать; я не мог говорить ни о чем другом: все разговоры сводились у меня к одному и тому же».
Причина этой одержимости проста - Робинзон, как и его прототип Селькирк, был счастлив на своем острове. Как пишет в своем очерке журналист Ричард Стиль, перспектива возвращения на родину не вызвала в Селькирке особой радости. “Когда корабль, на котором он вернулся в Англию, подошел к его острову, он встретил с величайшим равнодушием возможность уехать на этом корабле, но с большой радостью оказал помощь морякам и пополнил их запасы”. Это, кстати, прекрасно поняли писатели-постмодернисты. Робинзон Турнье наотрез отказывается покинуть свой остров; герой Кутзее отчаянно сопротивляется матросам, которые пытаются доставить его на корабль; оказавшись против своей воли вдали от острова, он впадает в тоску и умирает.
Не так давно в Лондонской королевской библиотеке нашли первый вариант «Робинзона Крузо». В черновых набросках романа Робинзон провёл в одиночестве гораздо меньше времени – не 28, а 11 лет. Однажды он сделал небольшое каноэ и отправился в путешествие. Оказалось, что все эти годы он жил не на острове, а на полуострове, соединённом перешейком с побережьем Гайаны!
Остров Робинзона – это тот же «остров Крым» из романа В. Аксенова. Я думаю, что стремление Дефо сделать местом действия книги не далекий клочок земли в Тихом океане, а перешеек или остров рядом с континентом не было случайным. Преграда, разделяющая остров Робинзона и большой мир – такой же вымысел, как «остров Крым» в книге Аксенова.
Цивилизация недоступна для Робинзона не потому, что он не в силах достичь ее, а потому что она не нужна ему.
У читателя может возникнуть вполне резонный вопрос. Если все обстоит именно так, то почему же такой разумный и рассудительный человек, как наш герой, не подготовился к предстоящей уединенной жизни на острове, не взял с собой необходимых припасов и не предусмотрел возможности отъезда?
Готов спорить и тут: Робинзон весьма основательно подготовился к будущей жизни на острове. Несмотря на постоянные жалобы на нехватку практических навыков к простой жизни, после прочтения романа становится очевидным, что герой имел неплохое представление о многих ремеслах. Что касается необходимых для жизни на острове припасов, то, как пишет сам герой «корабль был снаряжен, нагружен подходящим товаром». Кораблекрушение Крузо – не более чем иносказание; на самом деле корабль благополучно доставил самого Робинзона и его груз к берегам острова. Вспомним, что записал в своем дневнике Робинзон: «я не только успел запастись всем необходимым для удовлетворения моих текущих потребностей, но и получил возможность добывать себе пропитание до конца моих дней». «Никто, я думаю, не устраивал для себя такого огромного склада, какой был устроен мною. Но мне все было мало: пока корабль был цел и стоял на прежнем месте, пока на нем оставалась хоть одна вещь, которою я мог воспользоваться, я считал необходимым пополнять свои запасы. Поэтому каждый день с наступлением отлива я отправлялся на корабль и что-нибудь привозил с собою».
Накопив достаточные средства, бразильский плантатор Робинзон отыскал по рассказам моряков подходящий остров, закупил необходимые припасы. Близость острова к материку - не случайность. Робинзон хорошо представлял себе те испытания, которым он может подвергнуться на необитаемом и диком острове и, как всякий разумный человек, хотел сохранить за собой возможность отступления на случай, если у него не хватит сил исполнить задуманное.
Наверняка наш герой поддерживал связь с большой землей и регулярно получал оттуда сообщения (и о состоянии дел на плантациях, и о политической ситуации в метрополии), а иногда и необходимые припасы. Странное затопление и последующее всплытие корабля – не что иное, как его отъезд и очередное прибытие. Туземный слуга Пятница тоже приехал на корабле, когда Робинзон почувствовал, что ему необходим слуга и собеседник.
Нет сомнений, что у отшельника, как и у каждого нормального человека, случались приступы слабости, когда он был готов покинуть остров; но постепенно Робинзон приучил себя справляться с ними.
Возможность отъезда Робинзона с острова и возвращения на родину тоже была заранее предусмотрена, вряд ли герой установил точный срок этого события. Момент наступил, когда Робинзон пришел к полной гармонии с собой и с окружающим миром. И тотчас же на горизонте появился корабль – именно тогда, когда он и должен был приплыть. Действительно ли был мятеж на корабле, или это только очередная фантазия героя – трудно сказать; будем придерживаться точных литературных фактов: 19 декабря 1686 г. Робинзон, взяв собственноручно изготовленную большую шапку из козьей шкуры, зонтик и одного попугаев ступает на борт судна, которое тут же берет курс на его родину, далекую Англию.
Остается открытым еще один вопрос – если отшельничество Робинзона было добровольным, то какими мотивами руководствовался наш герой?
Гражданин острова свободы
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
