1763-1 (634547), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Через четырнадцать лет на Мас-а-Тьерра появился его самый знаменитый обитатель - Александр Селькирк. Но и на этом летопись робинзонад острова не закончилась.
В 1719 году здесь нашли приют дезертиры с английского военного фрегата, а через год — экипаж очередного затонувшего поблизости судна.
Через полстолетия после эпопеи Селькирка испанцы решили всерьез заняться колонизацией острова. Приехавшие сюда поселенцы начали строить крепость под очень знакомым именем «Санта-Барбара», целью которой было держать на расстоянии от острова английские каперы. Впоследствии архипелаг потерял даже то скромное стратегическое значение, которое ему приписывалось ранее, и колонисты покинули его.
В 1935 году остров Мас-а-Тьерра был объявлен Национальным парком. А в 1960 году, когда отмечалось 300-летие Даниэля Дефо, в память о герое романа и его прототипе два острова архипелага Хуан-Фернандес — Мас-а-Тьерра и соседний с ним Мас-а-Фуэро — - были переименованы Правительством Чили в «Робинзон» и «Селькирк».
Сейчас на острове живут пятьсот человек. Главный источник доходов местного населения – туризм, поэтому вряд стоит удивляться тому, что многие из островитян носят имена Даниеля, Робинзона и Пятницы.
Разумеется, никакой удаленный экзотический остров не может обойтись и без местной знаменитости, искателя приключений и эксцентричного чудака. Люди, живущие на маленьком острове, с особым энтузиазмом посвящают свою жизнь осуществлению какой-нибудь несбыточной идеи. Или, быть может, уединенные острова обладают особой притягательностью для людей именного такого склада?
В журнале «Вокруг света» рассказывалось о некоем американце по имени Бернард Кайзер, который вот уже шесть лет ищет на острове Робинзона сокровища. Ищет в основном рядом с главной местной достопримечательностью острова — «пещерой Селькирка». Кладоискатель убежден, что на острове спрятаны несметные богатства. Сохранились свидетельства, что в разгар так называемой «войны за испанское наследство» из Мексики вышли галионы с сокровищами ацтеков на борту, которые так и не пришли к месту назначения.
Испания была близка к поражению, и поэтому разумнее было не везти сокровища в метрополию, а на время где-то их спрятать. Сделано это было, как считает Кайзер, именно на Мас-а-Тьерра.
Вряд ли поиски американца увенчаются успехом - на острове одиночества нет места для сокровищ. Одно несомненно – жизнь искателя приключений нравится ему куда больше, чем прежняя жизнь чикагского миллионера. Рискну предположить, что поиск испанского золота – иллюзия, в которой эксцентричный янки пытается найти оправдание своей жизни на острове. Оправдание, без которого не может обойтись цивилизованный человек, желающий на самом деле всего лишь одного - быть самим собой.
Сказочный остров в океане – это замечательно. Но ведь в названии книги Дефо недвусмысленно указано другое место действия романа - необитаемый остров у берегов Америки близ устья великой реки Ориноко! Между устьем реки Ориноко и архипелагом – дистанция огромного размера. Не говоря уже о том, что эти точки расположены в разных океанах: Хуан Фернандес в Тихом, а остров в устье Ориноко – в Атлантическом.
Так где же на самом деле находится остров Робинзона?
Из всех загадок Робинзона эта – самая простая. Остров Селькирка - это Мас-а-Тьерра, и Дефо прекрасно об этом знал. Почему же его герой оказался в устье Ориноко?
Причина проста. Для описания климата, животного мира, растительности и топографии острова Дефо нуждался в информации, однако сведений про Мас-а-Тьерра практически не было.
Поэтому писатель пошел другим путем. Он перенес остров Робинзона в Атлантический океан, в устье реки Ориноко, - на землю, географические координаты которой примерно совпадают с местонахождением острова Тобаго.
Сам писатель там никогда не был, но имел под рукой необходимые книги - такие, например, как «Открытие Гвианы» У. Рэли, «Путешествия вокруг света» и «Дневник» Дампира. Надо заметить, что эта часть побережья Южной Америки давно привлекала внимание Дефо, в сферу интересов которого входила и английская колониальная политика. Известно, что он советовал Вильгельму Оранскому прогнать из Гвианы испанцев и захватить в свои руки золотые россыпи.
Сейчас остров Тобаго оспаривает у Мас-а-Тьерра честь считаться приютом Робинзона. Использование «бренда» Робинзона – одна из составных частей туристического бизнеса островитян. Его гостям среди прочих диковинок обязательно продемонстрируют главную достопримечательность - пещеру Робинзона Крузо.
Синдбад-мореход и призрак острова
С прототипом Робинзона ситуация еще более запутана, чем и с островом, – во всяком случае, в этом уверены многие исследователи.
Португальский историк сеньора Фернанда Дурао Феррейра утверждает, что Дефо заимствовал историю своего героя из португальских мореплавательских хроник 16-го столетия. По ее мнению, настоящим прообразом Робинзона является вовсе не шотландец Селкирк, а португалец – следует признать, далеко не самый достойный представитель этой маленькой, но гордой нации, негодяй и проходимец по имени Фернао Лопес.
Всем хорошо известно, что Англия, родина Робинзона - владычица морей (во всяком случае, была ею когда-то). Но так было не всегда; до англичан на эту роль с не меньшим основанием могли претендовать португальцы. Португальские мореплаватели положили начало эпохе великих географических открытий; две трети планеты были открыты и нанесены на карту именно ими.
Сеньора Дурао указывает на ряд любопытных совпадений в судьбах Робинзона и Лопеса. Как явствует из исторических источников, сеньор Лопес напоминал собой не благородного «хозяина и губернатора колонии», каким изобразил своего героя Дефо, а скорее чудовищного «призрак острова». За предательство соотечественников во время осады неприятелем португальской колонии Гоа ему отрезали уши, нос, правую руку и большой палец левой руки. После всех этих ужасов Лопес скрылся на атлантическом острове, где и умер в 1546 году.
Как и Робинзон, Лопес имел своего Пятницу - яванского слугу; «попугаем" Лопеса был ручной петух, следовавший за ним по всему острову. А вот и действительно интересное совпадение - как и герой Дефо, Лопес имел обыкновение делить листик бумаги пополам, противопоставляя плохие аспекты тех или иных событий хорошим, дабы понять, чего же в сложившихся обстоятельствах больше. Даже излюбленное восклицание Крузо "я бедный-несчастный Робинзон!" перекликается с отмеченным в хронике присловием Лопеса: "О, я бедный-несчастный!".
Не так давно появился новый конкурент. Тим Северин, ирландский путешественник и писатель высказал гипотезу о том, что источником вдохновения Дефо были не Селькирк или Лопес, а английский хирург Генри Питман.
Северин обнаружил в Британской библиотеке документ, содержащий рассказ Питмана о его пребывании на Карибском островке Сал Тортуга у берегов Венесуэлы. Героя вынесло волной на берег острова после того, как лодка с восемью его товарищами потерпела кораблекрушение. По возвращении в Лондон в 1689 г. Питман опубликовал книгу «Повесть о великих страданиях и удивительных приключениях хирурга Генри Питмана», которая содержит ряд совпадений с романов Дефо, особенно в описаниях природы острова и его фауны. Неизвестно, имел ли Питман своего говорящего попугая или хотя бы кукарекающего петуха, но Пятница у него точно был – некий индеец, которого англичанин спас от пиратов.
Даниэль Дефо мог слышать рассказ о его злоключениях от самого Питмана – ведь они были хорошо знакомы, и даже вместе принимали участие в опасном политическом заговоре против Стюартов. Заговор был раскрыт, и Питмана сослали на остров Барбадос, откуда он и сбежал на той самой злополучной лодке; Дефо, как и обычно, благополучно выпутался из сложной ситуации и был прощен. И то, и другое пошло только на пользу мировой литературе.
Разумеется, путешественник Северин не мог не навестить Сал Тортугу, предполагаемый остров Робинзона. В ходе посещения (кто бы сомневался!) он обнаружил множество совпадений природы острова с описаниями, приводимыми в книге Дефо.
Не удивлюсь, если когда-нибудь обнаружатся и другие претенденты на место прототипа героя Дефо. Робинзонада – явление нередкое в истории мореплавания той эпохи, и практически любой бедолага-отшельник, про историю которого слышал (или мог бы слышать) Дефо, может претендовать на роль прообраза нашего героя.
Не обязательно таким человеком должен быть европеец. Чем, например, хуже герои «Тысячи и одной ночи» - тот же Синдбад-мореход?
Между прочим, известный литературовед Аникст упоминает о книге арабского писателя XII века Ибн Туфайля (Дефо мог читать ее, потому что при его жизни она издавалась на английском), герой которой Хаджи Бен Иокдан в одиночку создал целую культуру. “Из титульного листа английского издания можно почерпнуть основное содержание этой книги: “Изложение восточной философии, показывающее мудрость некоторых наиболее прославленных людей Востока, в особенности глубокую мудрость Хаджи Бен Иокдана, как в естественных, так и в божественных науках, коей он достиг без всякого общения с людьми (ведя одинокую жизнь на острове и достигнув совершенства до того, как он встретился с людьми, с которыми был разлучен с младенческого возраста)”.
Жизнь на необитаемом острове – не выдумка Дефо. Робинзонады родились вместе с рождением мореплавания, и рассказы о них волновали людские сердца задолго до выхода в свет его романа, - однако только гений Дефо превратил их из экзотической драмы в философский символ.
Многим хочется погреться в лучах славы знаменитого литературного героя – однако стоит ли их в этом винить?
Скромное обаяние буржуазии или триумф тысячеликого героя
Кто он все-таки такой, этот загадочный Робинзон Крузо? И что главное в его судьбе – личность или ситуация, в которой он очутился?
Принято считать, что торговец и моряк из Йорка Крузо – обычный, средний европеец, который сумел оказаться на высоте положения даже на необитаемом острове. Потеряв цивилизацию, он заново построил ее в одиночку.
Как считает А. Генис «больше всего читателю льстит в Робинзоне то, что он ничем от него, читателя, не отличается. Это внушает надежду, что каждый мог бы быть на его месте». Робинзона выделяет «не богатство, не бедность, не воля, не характер, не гений, не злодейство, только судьба. Он такой же, как все, рядовой, средний. Роман Дефо – это манифест среднего класса, впервые сумевшего показать свое достоинство».
Так ли уж ординарен Робинзон? Люди 17-го столетия были намного менее осторожны, расчетливы и предусмотрительны, чем мы. Они проще смотрели на жизнь, чаще принимали неосмотрительные решения, рисковали и пускались в авантюры, не слишком задумываясь о возможных последствиях.
Но даже в те романтические времена далеко не все английские юноши тайком покидали родительский кров, становясь моряками, искателями приключений и бразильскими плантаторами – и уж, тем более, выходцы из благополучных семей. Рискну предположить, что изрядную долю искателей приключений всегда составляли бедняки, неудачники, и люди, находящиеся не в ладах с законом. А герой Дефо, как мы знаем, происходил из состоятельной буржуазной семьи и получил неплохое по тем временам образование.
Разумеется, бразильский плантатор и несостоявшийся торговец живым товаром Робинзон – не супермен в классическом понимании этого слова. Но и представление о его заурядности – скорее ярлык, приклеиваемый к его профессии, чем реальная оценка личности. Робинзон - буржуа, предприниматель, купец (Робинзон - « буржуа до мозга костей», пишет Д. Мирский). В советские времена это слово было символом сразу двух негативных явлений - классовой враждебности и заурядности. Обаяние буржуазии, как все прекрасно усвоили – в полном отсутствии какого бы то ни было обаяния.
Поступками моряка из Йорка руководит стремление к наживе; нас страницах своего дневника он не перестает утомлять читателя многословными рассуждениями о деньгах и доходах.
Может показаться, что герой Дефо и герой Сервантеса – антиподы. Дон Кихот одержим не просто идеями странствующего рыцарства – он одержим прошлым, потому что не принимает настоящее. Чтобы избавиться от него, он прячется в свой собственный мир, порожденный наполовину фантазией, наполовину безумием. Робинзон – человек нового времени, делец и реалист. Хотя окружающий мир его тоже не очень устраивает, но он принимает его таким, как он есть и пытается найти в нем свое место – если не в родной Англии, то в далеких заморских колониях.
Тем не менее, между ними есть много общего. Оба они – люди не от мира сего, идеалисты и мечтатели. Только романтик Дон Кихот прячется от скучной реальности в виртуальном мире своего безумия, не покидая пределов постоялого двора родной Ламанчи, а прагматик Робинзон ищет свою виртуальную мечту вдали от родины, в неведомых и загадочных землях на краю планеты.
Прагматизм Робинзона проявляется и тогда, когда он всеми силами стремится к обогащению, и тогда, когда он с пренебрежением отзывается о золоте. «Я улыбнулся при виде этих денег. "Ненужный хлам! - проговорил я, - зачем ты мне теперь? Ты и того не стоишь, чтобы нагнуться и поднять тебя с полу. Всю эту кучу золота я готов отдать за любой из этих ножей. Мне некуда тебя девать: так оставайся же, где лежишь, и отправляйся на дно морское, как существо, чью жизнь не стоят спасать!».
Попытка трактовать его слова как отказ от ложных буржуазных ценностей и возвращение к ценностям истинным выглядит по меньшей мере странно. И золото, и тем более денежные знаки – абстракции, экономические категории, которые представляют значимость только в цивилизованном обществе. На уединенном острове нет разделения труда и людей, с которыми можно было бы воплотить на практике знаменитую формулу Маркса «товар-деньги-товар».
Для человека оказавшегося вне цивилизации, полезнее всего ее самые простые, «вещные» достижения - топор, пила, нитки, спички. И умница Робинзон, тот час же приспосабливается к изменившейся ситуации: отвергает прежние ценности и принимает новые.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
