112204 (616413), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Наказуема ли увиденная агрессия? Даже считая наблюдаемое собы­тие агрессивным, зрители тем не менее могут не получить посыла к агрессии, если им четко дали понять, что агрессия наказуема. Допу­стим, мы видим, как некто избил человека, а потом видим, как драчун расплачивается за свой поступок. Как подчеркивал Альберт Банду­ра (Albert Bandura), маловероятно, чтобы в этом случае мы стали подражать поведению преступника, и едва ли у нас возникнут мыс­ли, одобряющие агрессию. То же относится и к криминальным сооб­щениям.

Является ли наблюдаемая агрессия «плохой»? Мы получим тот же результат, если будем думать, что увиденная агрессия заслуживает морального осуждения. Возьмем тот же гипотетический пример. Допустим, мы узнали, что человек, которого на наших глазах избили, позже умер от полученных травм. Это напоминание, что агрессия зачастую имеет чрезвычайно печальные или даже трагические по­следствия, может активизировать наши запреты в отношении агрес­сии и даже уберечь нас от столкновения с тем, кто только что рассер­дил нас.

Определенно то же самое относится и к демонстрации насилия в кино. Чрезвычайно агрессивный фильм не спровоцирует усиливаю­щие агрессию мысли и моторные реакции, если зрители расценива­ют экранные драки, стрельбу и убийства как злодеяния. Но в боль­шинстве подобных фильмов изображаемая агрессия не осуждается. В этом отношении показательны добрые старые вестерны. В этих фильмах никогда не показывают, что кто-то серьезно пострадал в драке или от пули. Персонажи просто падают, но публика не полу­чает напоминания о смерти и уничтожении, которые несет с собой оружие.

Конечно, в современном жестоком фильме нам почти наверняка покажут тела с кровоточащими рваными ранами от пуль и ножей, но даже в этом случае к концу картины зрители все же приходят к выводу, что для изображенного насилия по большей части имелись достаточные основания. Сколь бы кровожадным ни был фильм, в конечном счете в нем заложена идея о том, что жестокость можно полностью оправдать.

Иногда зрители отожде­ствляют себя с теле- и киногероями, что также влияет на силу их впечатлений от увиденного на экране. Отождествляя себя с одним из персонажей, они, по сути, воображают себя этим человеком. Как следствие, люди эмоционально реагируют на все, что бы ни случи­лось с «их» персонажем. Если герой — мужчина, который вступает и борьбу, они думают, что вместе с ним дерутся и стреляют в экран­ных врагов. Поскольку они представляют себя агрессивными, в них легко активизируется широкий спектр агрессивных идей и склонно­стей. Эксперимент Жака-Филиппа Лейенса и Стива Пикуса (Jacques-Philippe & Steve Picus) продемонстрировал, что агрессия усилива­ется, когда зрители отождествляют себя с киноагрессором. Испыту­емых, студентов университета Мэдисона, штат Висконсин, попросили представить себя одним из двух боксеров в короткой схватке за приз (персонажем, который в итоге побеждает). После того как ис­пытуемые видели, что их герой в фильме избивает соперника, они сами наказывали ранее провоцировавшего их человека более строго, чем наказали бы его в иной ситуации.³⁸

Итак, наблюдаемая агрессия — в голове самого очевидца. Только если люди толкуют увиденное как агрессию, данное событие активи­зирует связанные с агрессией идеи и стимулирует их к проявлению агрессии.

§2. Опасность СМИ для школьников

Совместный просмотр видеофильмов ужасов и насилия явля­ется в настоящее время одним из наиболее типичных способов времяпрепровождения подростков. Что скрывается за притяга­тельностью кровожадности и зверского насилия для детей, и ка­кие мотивы объединяют их в группу, сидящую у телеэкрана? Мы подойдем к рассмотрению этих вопросов с учетом психических процессов, важных для перехода из детского во взрослое состоя­ние. При этом мы сделаем особый акцент на насилии и садизме в отношении женщин, стоящих на переднем плане в большинстве фильмов подобного жанра.

По сюжетам видеофильмов ужасов и насилия в банды и дру­гие группировки обычно объединяются только мужчины. Жен­щины, будучи героическими персонажами, выступают лишь в роли борцов-одиночек, имея при этом за своей спиной поддерж­ку мужчины – супергероя (например, фильмы «Скромная Блэз», «Лилиана — девушка из дикого леса», «Три ангела на острове смерти» и т. д.) Одним из редких исключений является фильм ужасов «День матери», в котором доминирующую роль играет насилие со стороны группы молодых девушек. Эта картина по результатам опроса популярности видеофильмов ужасов и наси­лия оказалась единственной лентой, названной девушками.

Еще в 1956 году в книге «Юность в опасности» американский социолог Роберт Гендриксон писал: «Же­стокость и садизм, небывалый рост преступлений с применением насилия, юный возраст преступников — все это говорит, что мы стоим перед сложнейшей проблемой нашего времени. Все эти кричащие факты преступности несовершеннолетних требуют, чтобы мы хоть сейчас направили все наши усилия на ее искоре­нение, иначе этот «девятый вал» захлестнет наших сы­новей и дочерей».³⁹

Характерен и такой эпизод: в последние годы на телевизионных экранах стал весьма популярным сюжет «киднэппинга» т. е. кражи детей с последующим требованием выкупа. Вскоре заработала линия «связи»: телевидение — правонарушения несовершеннолетних. Участились случаи, когда старшие подростки крали де­тей и требовали выкупа у родителей. Нередко такие случаи заканчивались трагически.

Однажды полиции удалось напасть на след убийцы ше­стилетнего школьника Иокомидзо Масатоси. Преступ­ником оказался 16-летний парень без определенных за­нятий. При допросе он заявил, что насмотрелся телеви­зионных постановок и фильмов о похищении детей и решил сам похитить мальчика, чтобы потребовать за­тем за него выкуп. Однако мальчик сопротивлялся и плакал. Тогда похититель убил его.⁴⁰

По мнению Фредерика Уэртхэма и всех, кто разделяет его взгляды, средства массовой коммуникации не явля­ются, конечно, главной причиной резкого подъема на­силия среди несовершеннолетних. «Однако без учета этого фактора, — пишет он, — мы не поймем природы данного социального и психологического явления. Пра­вильный анализ влияния современных средств массо­вой коммуникации (и в первую очередь кино и телеви­дения) на психологию человека может помочь нам справиться с теми взрывами насилия, которые в своей совокупности представляют «эпидемию чумы» в миро­вом масштабе».⁴¹

В результате клинического изучения 200 детей Ф. Уэртхэм пришел к выводу, что пока насилия, жесто­кости и садизма оказывают самое губительное влияние на молодых людей, которые в процессе «социализации» становятся все более и более «теленаправленными» (teledirected), т. е. характеризуются враждебностью к окружающим, жестокостью и бесчувственностью. Американский психиатр утверждает, что снижение сопро­тивляемости ко всему этому у детей прямо пропорцио­нально количеству передач с насилием, которые смот­рят дети.

Таким образом, средства массовой коммуникации «по­могают сформировать и закрепить в сознании подрост­ка уверенность в том, что жестокость, агрессивность и сила являются самыми действенными регуляторами в межличностных отношениях. А это в свою очередь не мо­жет не увеличивать числа тех молодых людей, которые не только восхищаются насилием, но и даже обожеств­ляют его.

Однако некоторые исследователи⁴² утверждают, что по­каз насилия на экранах телевизоров действует благо­приятно на психику ребенка, так как безвредным путем дает выход скопившейся у него агрессивности, ослабля­ет его агрессивные инстинкты, выполняя функции сво­еобразных «предохранительных клапанов».

С целью проверки этой теории проводился такой экспе­римент: группа студентов, доведенная предварительно до агрессивного состояния, была разделена на две час­ти. Одной половине был показан фильм, рассказывающий о матче боксеров-профессионалов, другая полови­на смотрела видовой фильм без единой сцены насилия. После этого все участники эксперимента подверглись проверке с помощью тестов. Оказалось, что первая группа стала настроена менее агрессивно, чем вторая.⁴³

Американский психолог Сеймор Фешбах, проводивший данный опыт, объяснил это явление своеобразным «выходом» агрессивности, «переносом» ее на другой объ­ект. Несмотря на то, что другие подобные эксперимен­ты (в частности, с детьми) опровергают гипотезу С. Фешбаха, у последнего немало сторонников.

По мнению социолога Джеймса Хэллорана, отрицатель­ное воздействие «жестоких передач» имеет место лишь тогда, когда они наслаиваются, накладываются на соот­ветствующий личный жизненный опыт зрителя, т. е. когда происходит «совпадение» этих передач с соответ­ствующим жизненным опытом зрителя. А поскольку у детей подобный опыт отсутствует, то они воспринима­ют элементы насилия и даже смерть как нечто нере­альное, сказочное, подобно тому, как они воспринимают то, что Серый Волк проглатывает Красную Шапочку.⁴⁴

Данную точку зрения поддерживают многие социаль­ные психологи. Так, Джузеппе Kаталано к статье «Ра­бы голубого джина»» пишет, что «телевидение гипноти­зирует и порабощает линии тех детей, которые уже предрасположены к этому и не обладают необходимой защитной реакцией».⁴⁵

Существует и третья группа, которая пытается «синте­зировать» точки зрения двух первых. Так, признавая тот факт, что «показ насилия в больших дозах, не явля­ясь главным фактором в формировании преступных на­клонностей, все же усиливает возможность того, что кто-то из зрителей будет вести себя более агрессивно в оп­ределенной ситуации», американские социологи Л. Берковиц и А. Бэндура не согласны полностью с теорией Хэллорана. Они считают, что «телемодели» могут быть восприняты подростком в качестве эталона поведения столь же эффективно, как и реальные модели, так как некоторые подростки с одинаковым успехом копируют как реальных гангстеров, так и их «киномодели». Одна­ко, по их мнению, агрессивность, насилие (как формы подражания и «теленаправленности») могут иметь мес­то у ребенка лишь тогда, когда, он находится в состоя­нии «фрустрации», т. е. в тех случаях, когда имеет ме­сто так называемая аккумуляция агрессивности.

«Мне нравилось, когда по телевидению кого-либо уби­вали», — это слова 15-летнего мальчугана. А произнес он их на судебном процессе. Его судили за то, что он задушил маленькую девочку. Задушил «играючи».⁴⁶

Комментируя этот факт, западногерманский журна­лист Герман Зильбер пишет: «Войны и террор, казни и изнасилования, уличные драки и похищения, захваты самолетов и убийства — все эти события, ставшие дей­ствительностью для взрослых, превратились в сюжеты детских игр. Дети не всегда могут отличить развлече­ние от действительности, и играют они вполне серьез­но: 13-.летний мальчик и огрубление банка и при этом перерезал горло своему «заложнику».⁴⁷

Поблизости от Ганновера три ребенка стреляли из лу­ков по «пленным» маленьким детям, почти два часа подряд до крови избивали их, а потом заявили, что это «доставило им удовольствие».⁴⁸

Две 14-летние девочки в Кевеларе (Нижний Рейн) по­сле просмотра по телевидению детективного фильма «Увеселительная прогулка» играли на чердаке и уду­шили там 7-летнего мальчика.⁴⁹

После просмотра... Эти два слова фигурируют во всех судебных делах.

Иногда жертвами становятся сами юные зрители. Так, в феврале 1978 года из окна седьмого этажа в Брукли­не (Нью-Йорк) выбросился ребенок. Это не было само­убийством. Впечатлительный мальчик решил повто­рить подвиги своего любимого героя-супермена.

Но чаще жертвами «телевизионного подстрекательст­ва» становятся посторонние. В Бостоне (США) было за­держано шесть подростков, совершивших зверское преступление. Они напали на женщину, которая несла канистру с бензином, заставили ее облить себя бензи­ном и чиркнули зажигалкой. Женщина скончалась, а юные убийцы рассказывали в полиции, что накануне смотрели по телевидению боевик, в котором группа не­совершеннолетних издевалась над беззащитной жерт­вой и потом сожгла ее. Фильм им понравился.⁵⁰

Измерена средняя насыщенность насилием американ­ского «голубого экрана»: для канала Эн-би-си она со­ставляет примерно 8-9 актов насилия на час экранного времени. При этом надо помнить и другую статистику: в США подросток проводит в среднем 15 тысяч часов в год у «голубого экрана», в то время как на уроках он пребывает 11 тысяч часов. «Перевес» явно на стороне TV.

«Телевизор заменял ему и школу, и родителей, и цер­ковь», — так характеризуют свидетели одного из убийц-подростков — 15-летнего Рональда Замору, убившего 82-летнюю вдову Элинор Хогарт. Су­дебный процесс по его делу был первым в истории США, когда к юридической ответственности пытались призвать крупнейшие телевизионные корпорации.⁵¹

Пожалуй, не найдется ни одного человека, который не осознавал бы, насколько в нашем обществе распространено насилие. По­чти каждый день в сводках новостей сообщается о том, что кого-то застрелили, удушили, зарезали, о происходящих в мире войнах и убийствах. Не так давно в нашей местной газете было описано, как молодая женщина ворвалась в школу и открыла по учащимся стрельбу — несколько детей ранено, один убит; другое сообщение: в пригороде Нью-Йорка разгневанный отец убил судью, который выс­тупал на процессе против его дочери; жители Милуоки потрясены убийством двух женщин...⁵²

Тот факт, что на переломе между детством и юношеством молодые люди объединяются в группы и разрабатывают в них определенные ритуалы и что это наблюдается во всех культурах, указывает на существование единого транскультурного и индивидуального механизма человеческой психики или человечес­кого развития, не требующего для своего запуска каких-либо внешних условий. Основой ритуала просмотра видеофильмов является общность, задаваемая определенным возрастным пе­риодом, а также то, что привлекательно для каждого в острых ощущениях во время показа сцен ужасов и насилия. При этом не имеют значения различия в интересах и потребностях членов группы в других сферах жизни. Определяющую ценность в груп­повых взаимоотношениях имеет способность «что-то представ­лять собой».⁵³

Переориентация подростков с ценностей родительского дома на ценности своей возрастной группы, т. е. новый социальный опыт в новом физическом и социальном статусе, несет с собой повторение ситуаций беззащитности, типичных для каждого при его первых самостоятельных шагах в мире. Подростки пережи­нают непредсказуемость, с которой в фильмах ужасов человека настигает насилие, подобно совсем маленьким детям, пережива­ющим решения родителей по поводу удовлетворения или не­удовлетворения их элементарных жизненных потребностей или даже насильственные действия родителей как внезапное втор­жение.⁵⁴

Как всякое начало чего-то нового, фаза пубертатного развития имеет много схожего с ранним детством, например в том, что в обоих случаях важную роль играет испытание своих возмож­ностей. В ходе приобретения нового опыта взаимодействия с ок­ружающим миром раскрываются разнообразные возможности, касающиеся собственной роли в нем подростка. Среди этих воз­можностей каждый должен выбрать свои собственный путь по­добно тому, как это делает маленький ребенок, который посте­пенно учится понимать мир. Формами проявления этого поиска мальчиков и девочек могут быть быстрая смена друзей и под­руг, моды и «звезд», неожиданный отказ от старых привычек и появление новых.

Характеристики

Список файлов курсовой работы