112204 (616413), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

В фильме «Таксист» главный герой, выйдя из себя, заявляет ма­лолетней проститутке, что, если она откажет ему, он убьет одного из политиков. Эта сцена может побудить какого-нибудь легковозбуди­мого человека на самом деле застрелить известного политика. В марте 1981 года, вскоре после просмотра этого фильма, Джон Хинкли покушался на убийство президента Рональда Рейгана и ранил его — так он пытался завоевать любовь женщины. Позже следова­тели обнаружили в гостиничном номере Хинкли письмо, адресован­ное актрисе Джоди Фостер, сыгравшей в фильме проститутку. По­тенциальный убийца, очевидно безумно влюбленный в мисс Фостер, писал, что ради нее готов убить президента Рейгана. Средства мас­совой информации и специалисты-психиатры высказали предполо­жение, что Хинкли действовал в соответствии с фантазией, навеян­ной этим фильмом.²⁹

Может ли насилие, показанное на кино- или телеэкранах, дей­ствительно провоцировать агрессию? Допустим, Джон Хинкли под­ражал герою из фильма «Таксист». Тогда возникает другой вопрос: подобные фильмы влияют только на психически неуравновешенных людей и лиц с крайне агрессивным характером или вид драки может побудить даже сравнительно нормальных людей становиться агрес­сивнее, чем обычно?

Дело Джона Хинкли — наглядный пример того, как изощренно и глубоко средства массовой информации могут влиять на уровень агрессивности современного общества. Не только его попытка убить президента Рейгана была явно спровоцирована фильмом, но и само это покушение, которое широко освещалось в прессе, по радио и те­левидению, вероятно, побудило других людей копировать его агрес­сию.

Именно такой рост имел место шестью годами ранее, в сентябре 1975 года, после того как Линетт Фромме пыталась застрелить пре­зидента Джеральда Форда. Согласно статистике, представленной секретной службой, в первые три недели после покушения в адрес президента Форда пришло 320 угроз в сравнении с обычными 100 угрозами за такой же период времени. Естественно, каждое подоб­ное угрожающее послание требует проверки, поскольку всегда мо­жет найтись тот, кто способен реализовать свои слова. И действи­тельно, примерно через две недели после попытки Линетт Фромме в президента Форда стреляла Сара Джейн Мур. Очевидно, что по­кушения являются источником опасности для всех видных поли­тических деятелей. Хьюберт Хамфри, вице-президент во времена Линдона Джонсона и сам трижды кандидат в президенты, так про­комментировал второе покушение на жизнь президента Форда: «Встречаются люди, которые в ту минуту, когда видят такую попыт­ку или слышат о ней, по той или иной причине... хотят совершить то же самое».³⁰

Мы много слышим о преступлениях-имитациях, и социологи уже давно знают о подобном феномене. Еще в 1890 году французский социолог Габриэль Тард (Gabriel Tarde) писал о «суггесто-подражательных-нападениях», говоря, что с распространением сообщений о жестоких преступлениях (в то время по телеграфу) у восприимчи­вых людей рождаются агрессивные идеи, а некоторые из них даже прямо копируют описанное в сообщениях поведение. Тард утверж­дал, что такой эффект имели убийства, совершенные знаменитым Джеком-Потрошителем в Лондоне в 1888 году: «…Менее чем через год в этом огромном городе было совершено целых восемь абсолютно идентичных преступлений. И это еще не все; за­тем последовало повторение этих преступлений за пределами... сто­лицы (и за границей). Инфекционная эпидемия распространяется по воздуху или ветру; эпидемия преступлений идет по линиям телегра­фа…».³¹

Факты говорят о том, что преступления-имитации не относятся к разряду крайне редких. Они случаются с определенной регулярно­стью, хотя нельзя говорить и об их неизбежности.

Мы высказали предположение, что новости о насильственных собы­тиях могут разбудить жестокость в некоторых зрителях, слушателях и читателях этих новостей. То же самое можно сказать о воздействии кино, которое призвано развлекать, а не нести информацию. Изображение дерущихся и убивающих друг друга людей может уси­лить в зрителях их агрессивные наклонности. Однако немало пси­хологов сомневаются в существовании такого влияния. Например, Джонатан Фридман (Jonathan Freedman) настаивает, что имеющие­ся «свидетельства не подтверждают мысль, что просмотр фильмов со сценами насилия вызывает агрессию». Другие скептики утверж­дают, что наблюдение за агрессивными действиями киногероев ока­зывает в лучшем случае лишь незначительное влияние на поведение наблюдателя.³²

Мы же, в свою очередь, присоединяемся к тем, кто полагает, что значительная часть экспери­ментальных исследований со всей очевидностью доказывает: фильмы с жестокими, кровавыми сценами способны повысить вероятность аг­рессивного поведения зрителей. Это влияние варьируется в диапа­зоне от «слабого» до «среднего».

Опыт, проведенный Жаком-Фи­липпом Лейенсом и Леонсио Камино (Jacques-Philippe Leyens & Leoncio Camino) в бельгийском университете— это исследование в ключе работы психологов из Техасского университета.³³ В эксперимен­те участвовали подростки, обитатели детских исправительных заведений. На время эксперимента всех их поселили в четырех коттед­жах. Сначала инструкторы-наблюдатели измерили исходный уровень агрессивности каждого мальчика. Через неделю после этого, на вто­рой стадии эксперимента (которая длилась пять дней), в коттеджах каждый вечер показывали художественные фильмы. При этом в одних коттеджах демонстрировались «агрессивные» фильмы, а в других — неагрессивные. Всю неделю наблюдатели анализировали поведение мальчиков. Наконец в течение следующей недели подросткам не пока­зывали никаких фильмов, но ежедневные наблюдения за их поведением продолжались. Следует рассказать только об агрессии подростков, зафик­сированной в те пять вечеров второй недели, когда демонстрирова­лись фильмы, поскольку Вуд и ее коллеги также основное внимание уделяли поведению испытуемых сразу после просмотра фильма. Для краткости ограничимся физическими нападками мальчиков друг на друга. Просмотр «агрессивных» фильмов привел к тому, что подростки стали более агрессивными по отношению к со­седям по коттеджу, независимо от того, насколько часто происходи­ли ссоры между ними в первую неделю. Для сравнения: у мальчиков, смотревших нейтральные фильмы, частота нападок друг на друга либо снизилась, либо осталась прежней. Лейенс также обнаружил (и это важно отметить), что повышенная агрессивность, наблюдаемая в коттеджах, где показывали фильмы со сценами насилия, не была вызвана просто увеличением уровня активности; мальчиков намерен­но провоцировали на агрессию. Эти фильмы определенно стимулиро­вали агрессивность подростков.

Нужно предостеречь от неправильного понимания слов «от слабого до среднего», что свойственно отдельным критикам исследо­ваний средств массовой информации. Исследователь Вуд отмечает, что даже слабое влияние не обязательно является незначительным. По ее оценкам, основанным на статистическом анализе, пусть малая часть молодых людей, смотревших фильмы со сценами насилия, могут стать более агрессивными, но тем не менее эта малая часть значимая и ее следу­ет воспринимать всерьез, памятуя об огромном размере медиа-аудитории.³⁴

Поскольку средства телевещания показывают фильмы многим миллионам телезрителей, по всей стране в течение любой недели может произойти на несколько сот серьезных актов насилия боль­шее, чем их было бы в том случае, если бы такие фильмы не демонст­рировались.

Итак, перед большей частью исследователей уже не стоит вопрос о том, повышают ли сообщения в СМИ, содержащие информацию о насилии, вероятность того, что в дальнейшем уровень агрессии воз­растет. Но возникает другой вопрос: когда и почему этот эффект имеет место. К нему мы и обратимся, увидев, что все «агрес­сивные» фильмы одинаковы и что только отдельные агрессивные сцены способны иметь последействие. Фактически некоторые изоб­ражения насилия могут даже ослабить порыв зрителей напасть на своих врагов. Ниже мы выделим условия, ограничивающие вредные влияния сцен насилия, а также представим теоретический анализ медиа-эффектов, который одновременно является попыткой объяснить исключения и поможет понять как природу преступлений-имитаций, так и воздействия сцен насилия в художественном кино. Ввиду не­достатка места мы не сможем познакомить вас со многими интерес­ными и важными экспериментами, поэтому наш обзор исследований будет очень выборочным. Прежде чем продолжить, необходимо напомнить, что разговор идет сейчас только об относительно непосредственном и скоротечном воздей­ствии изображения насилия на телевидении и в кино или чтения о нем, но не о долговременных последствиях частого просмотра сцен насилия. Даже кратковременные эффекты могут быть довольно сложными: несомненно, они находятся под влиянием разнообраз­ных психологических процессов. Будет полезно объяснить это последействие с точки зрения понятия «прайминга» . Понятие «прайминга» . Центральная идея понятия «прайминга» (от англ. prime — заряжать, воспламенять) такова: когда люди стал­киваются с неким стимулом (или событием), имеющим частное зна­чение, им в голову приходят другие идеи с точно таким же значени­ем. Эти мысли в свою очередь могут активизировать и другие семантически родственные им идеи и даже склонить к действию.³⁵

Понятие прайминга применительно к сценам насилия в масс-медиа. явления подобного рода спо­собствуют агрессивному поведению, которое является результатом просмотра теле- или кинопрограмм со сценами насилия или знаком­ства с газетными новостями о человеческой жестокости. Люди зара­жаются агрессивными идеями. Этот эффект знаком многим. Не­сколько лет назад один журналист спросил вожака нью-йоркской банды подростков, какие телепрограммы больше всего нравятся мо­лодежи. Парень перечислил программы, изобилующие стрельбой и убийствами, но добавил, что не любит, когда по телевизору показыва­ют изнасилования. По его мнению, подобные сцены «внушают пар­ням ненужные идеи... Они выходят из дому и делают то же самое — просто так».³⁶

Возможно, парень прав. Трудно сказать, делают они это «просто так» или по какой-то причине. Но многие люди, угрожавшие прези­денту Рейгану после покушения на него, или те, кто совершал наси­лие под впечатлением от убийства президента Кеннеди или после широко освещавшегося чемпионата по боксу, вероятно, получили аг­рессивную зарядку от ставших отправными агрессивных историй в СМИ и воплотили свои мысли о насилии в насильственные дей­ствия.

Эксперимент, проведенный Чарльзом Тернером и Джоном Лейтоном (Charles Turner & John Layton) в университете Солт-Лейк-Сити, штат Юта, помогает понять психологические аспекты этого процесса. Иссле­дователи дали студентам списки слов на запоминание, а затем поручили каждому «наказать» другого студента за ошибки в ходе «проверки» выу­ченного. В этом задании самыми строгими учителями оказались те, кому достались легко визуализируемые слова, обладающие четкой агрессив­ной коннотацией (например, «пистолет», «нокаут», «столкновение»). Ис­пытуемые, запомнившие агрессивные, но менее легко визуализируемые слова (например, «гнев», «враг», наказание») или выучившие только нейтральные слова (какова бы ни была их образная ценность), налагали менее суровые наказания.³⁷

Теперь давайте через призму этого результата рассмотрим обык­новенные жизненные ситуации. Допустим, мы слышим, что два человека напали на третьего и ранили его. Такое нетрудно себе представить. Легковизуализируемые события, подобные этому, впос­ледствии так же легко вспоминаются. (Тернер и Лейтон и другие исследователи доказали этот эффект.) Если, на наш взгляд, в этом происшествии преобладает агрессивный смысл, то есть событие вы­зывает у нас беспокойство или мы считаем его достойным порица­ния, то мы не только довольно быстро его запомним; также велика вероятность, что наша память активизирует другие связанные с аг­рессией идеи, чувства и желание действовать. Схожим образом мо­гут воздействовать сцены насилия в кино. Обычно они легко вспо­минаются благодаря своей визуальности, яркости и концептуальной простоте. Когда мы вспоминаем эти сцены, их агрессивное содержа­ние может вызвать у нас связанные с агрессией мысли, чувства и моторные реакции. В таком случае мы вполне способны сделать не­что в русле этих спровоцированных реакций, особенно если на тот момент будут ослаблены наши внутренние запреты на агрессию.

Обсуждая эксперимент Тернера— Лейтона, мы затронули серьезную проблему, которую следует сфор­мулировать точнее: у людей, наблюдающих сцены насилия, не возникнут агрессивные мысли и склонности, если они не интер­претируют увиденные действия как агрессивные. Иными словами, агрессия активизируется, если зрители изначально думают, что видят людей, намеренно пытающихся ранить или убить друг друга.

Характеристики

Список файлов курсовой работы